Вот и вернулся дар. Могу всех пятерых положить одним взмахом рук. Или не могу. Кто знает, на что эти двое одарённых способны? У Зимы в груди струна тоже горит. Вдруг, кому-то из них мои клинки нипочём? Ладно, Китя, гони прочь кровожадные мысли. Всё равно убивать их не буду. По крайней мере сейчас.

Но, всё-таки интересно, что за дар у того же Коня? Вот бы как-то узнать. На струне не написано? Шутка-шуткой, а сам присмотрелся. Какие тут надписи? Тонюсенькая, что твоя волосинка. Толщину придаёт ей свечение.

Ой! Приблизилась, раздалась вширь. Я как будто тянусь к ней. Это уже что-то новенькое. Всё растёт и растёт. Даже страшно немного. Свет заполнил повозку.

Где я?! Подворотня какая-то. Впереди из-за ящиков выступают двое хмурых ребят с самострелами. Третий с узкими мечами на поясе держится чуть позади стрелков.

— Принёс?

Наконечники коротких болтов смотрят мне в грудь. В глазах главного из встречающих лёд.

— А ты? — отвечаю я чужим голосом.

Стой! Каким же чужим?! Это голос Коня.

— Сто золотых. Как договаривались.

Мир летит на меня. Мельтешение, брызги крови. Всё кончилось. Та же самая подворотня выглядит теперь по-другому. Три трупа с одинаковыми дырками во лбах лежат на земле. Мои руки… То есть руки Коня, чьими глазами я сейчас смотрю, вытирают о штаны предводителя тройки тонкий обоюдоострый нож.

Вспышка. Я снова в повозке. И я — снова я. Вот так дар…

Не у Коня. С тем понятно — умеет ускоряться, как Клещ. Я про себя. А ведь ещё морщил нос — ерунда, мол, досталась. Ан нет. Не просто наличие дара я вижу, а суть его. Чужое короткое воспоминание, что позволяет понять. Сколько я там пробыл? Секунд десять?

А ведь здесь прошёл всего один миг. Конь, вон, даже не шелохнулся. Как буравил меня цепким взглядом, так и дальше старается прожечь во мне дыру. Хотя, стой. Выражение его лица начинает меняться. Глаза заметались, рот приоткрылся чуть шире. Зачем-то смотрит на свои руки. Почувствовал что-то?

Фух… Успокоился вроде. Снова замер с насупленной рожей. Едем дальше в молчании.

— Сделаешь дело, нас сам не ищи, — заговорил Зима, когда повозка начала останавливаться. — Приходи ночью под мост, где тебя тогда грабили. Жди там.

И после нескольких секунд тишины:

— Конь?

— Да, приехали, — очнулся Лошадиная морда.

Один из молчунов открыл расположенную на заднем торце повозки дверцу и высунулся наружу.

— Чисто, — через секунду сообщил он.

— Вылезай, — подтолкнул меня Конь.

— Вернёшься на улицу — и три квартала направо, — долетела до меня подсказка Зимы, когда я уже спрыгнул на землю.

Тёмный пустой переулок. Впереди, в трёх десятках метров просвет. Мне туда.

— Что с тобой? — еле слышно спрашивает у кого-то Зима там, в оставленной за спиной повозке. — Говорить — твоё дело. Пришлось мне. Он ведь даже не знал…

Голоса утопают во мраке. Медленно иду к улице. Замечательный дар. С таким сдохнуть будет обидно вдвойне.

Надеюсь, Китар понимает, что светящаяся линия, которую мы увидели тогда у Коня, а теперь наблюдаем в груди у седого — это визуализация дара. Не зря я всё-таки прыгал в ту нору. Теперь мальчишка сможет определять одарённых простым прикосновением. Полезная способность.

Что?! Куда это мы перенеслись из повозки? И как перенеслись?

А… Всё понятно. Мы видим воспоминание Коня. Доставшаяся нам способность куда полезнее, чем я думал. Подручный толстяка умеет ускоряться, как низкорослый друг Вепря. Китар не только устанавливает наличие дара, но и узнаёт, какой это дар. Замечательно!

Запись разъяснительного фрагмента просмотрена. Снова вернулись в повозку.

Э… Не тот угол зрения. Поднимаю глаза… И упираюсь взглядом в Китара.

Звёзды! Я не в мальчишке! Я сижу напротив него. Так… Зима рядом… Мои руки… Мои крупные кисти с длинными пальцами, что лежат на коленях…

Я — Конь?!

Не может быть… Мой дух перебросило в новое тело. Побочный эффект… Точно! Это всё новый дар Китара. Залезли в голову Коня, чтобы посмотреть воспоминание, а обратно программа вернула только мальчишку. Очередной сбой системы.

И, что теперь? Я свободен? Это тело моё? Навсегда?

Последний вопрос самый важный. Сейчас я у руля, но не будет ли здесь, как с мальчишкой? Сейчас Конь очухается и изгонит меня. Он ведь жив. Поглощения не было — никакой новой памяти у меня нет. И точно так же я не чувствую дара.

В любом случае это от меня никак не зависит. Подождём. Сообщать кому-либо о том, что Конь — больше не Конь я не собираюсь.

— Сделаешь дело, нас сам не ищи, — прерывает общее молчание Зима, когда повозка начинает тормозить. — Приходи ночью под мост, где тебя тогда грабили. Жди там.

Они, и правда, верят, что мальчишка вернётся? Не в том плане, что выживет, а в том, что наивно придёт за наградой и своими вещами? Или это так — чисто показать, что его не посылают на верную смерть, и на случай успешного выполнения поставленной задачи уже разработан план? Зря стараются. Китар не настолько глуп.

— Конь?

Седой ждёт от меня каких-то напутственных слов? Как же неудобно без чужой памяти.

— Да, приехали, — не придумал я ничего лучшего.

Дверь повозки открылась, и один из миньонов Ангуса высунулся наружу.

— Чисто, — сообщил он миг спустя.

А ведь я бы мог сейчас быстро и бесшумно прикончить сначала тех людей толстопуза, что находились внутри повозки рядом со мной, а потом и тех, что сидят на козлах. Бросил бы Китару: “Я Ло” — этого бы хватило, чтобы пацан не мешал. Не знаю, какой дар у седого, но от Коня он не ждёт удара в спину, а этот приём, при должном качестве исполнения, безотказен во всех мирах. Поговорили бы с бывшим носителем. Уверен, он простил бы меня, пообещай я ему помочь перебраться на материк…

Но, зачем мне всё это? Лишние проблемы, лишний риск, лишняя трата времени. Ни рисковать собой, ни терять бесценное время я не могу. Китар сам вляпался в эту историю, вот пусть сам из неё и выпутывается. Мне некогда с ним возиться. Звёзды дали такой шанс, нужно воспользоваться им. Если Конь не вернётся… Это же свобода.

По крайней мере до пересечения барьера. Поглощения не было. Вдруг, при переходе на Землю болевой импульс снова выпустит заблокированного хозяина тела? Я не знаю, схожи ли механизмы того, что случилось сейчас, с произошедшем в пещере хорта с Китаром. Тут только пробовать и получать ответ.

И сразу второй вопрос — чей возраст будет принят программой в расчёт? Мой, или Коня? Тут с проверкой всё просто.

— Вылезай, — потянул я Китара с лавки.

Наши глаза на миг встретились, и я подтолкнул мальчишку к выходу.

Дно вселенной! Мне жалких сорок два года, при голом остатке до полувека в отмере. Реакция Китара была бы другой, увидь он над головой Коня мой возраст. Этот дар мальчишка использует на автомате. Отныне я мало того, что обречён на бесконечный поиск семян, без которых мне не подняться к Вершине, так ещё и теряю возможность манипулировать видящими, как в случае с Крамом и магом.

Прощай, владыка… Здравствуй, бездарь с уродливой лошадиной мордой. Свобода мне досталась в не самом своём лучшем формате. Возраст мал, дара нет, все зачатки силового каркаса, что я успел создать за год с лишним, остались мальчишке. Сколько напрасного труда…

Но даже это положение куда лучше того, что у меня было прежде. Китар не призвал меня, ни под мостом, ни потом, когда всё складывалось для него весьма скверно. Не факт, что обратился бы ко мне за помощью позже. Последний шанс поговорить у нас был бы по пути к трактиру. Впрочем, может, мальчишка собирается удрать, не дойдя до него? Что бы он не выбрал, вероятность его гибели в скором времени весьма высока. Без меня он слишком слаб.

Я же без него…Жив. И уже одного этого вполне достаточно. Забываю про прежнего носителя и сосредотачиваюсь на насущных проблемах. Первое — нельзя выдать себя. И это непростая задача. Мне нельзя просто взять и уйти. Не та у Коня работа, с которой можно свободно уволиться.