Наконец, на пятые сутки свободы атмосферный фронт прошёл мимо, унеся циклон дальше, и утро встретило нас чистым небом.

— Вижу горы! — проорал сверху забравшийся на тополь Китар. — Не стена. Островерхие. Снег на вершинах. Далеко, далеко, но я вижу.

— Спускайся! — крикнул я снизу.

Забираться наверх самому — оставлять отряд без сильнейшего бойца на время подъёма и спуска, но раз нам повезло оказаться в относительной близости от некого горного массива, я должен лично оценить расстояние. Не успел Китар слезть, как я начал взбираться на дерево. Мальчишка значительно легче, но даже с тех веток, что меня точно выдержат я должен суметь рассмотреть горизонт.

— Нам туда, — обозначил я направление, спустившись обратно. — До замеченных вершин несколько сотен лиг, но предгорья начнутся значительно раньше. Нам заснеженные пики без надобности. Цель — ближайшая к равнине гора подходящих размеров. Выходим.

Наша главная сила, не в дарах, не в оружии, не в высоких долях и даже не в моём силовом каркасе, который позволяет мне творить настоящие чудеса с точки зрения местных. Нас спасает только огонь и моя осторожность. Мы идём лишь полдня, тратя прочее светлое время на заготовку существенного запаса топлива, позволяющего проводить ночь в пылающем круге костров, что пока не дают здешним хищникам воспользоваться темнотой для удачной атаки.

Зато по светлому нападения следуют одно за другим. Рыси, муфры, куницы и соболи то и дело прыгают на кого-нибудь сверху, волки, шакалы и некая помесь одних со вторыми время от времени пробуют крупными стаями атаковать наш отряд, потревоженные росомахи с медведями постоянно пытаются нас прогнать со своей территории. Конечно, не окрестности Выхода, с тамошним бешеным гоном, но Земля в любом месте походит на кровавую мясорубку, где каждый жрёт каждого, и нет конца этой вызванной бессмертием и отсутствием старости бойни.

Итог — за неделю пути мы потеряли троих, и ещё два человека имеют серьёзные раны, которые грозят людям смертью. Мы не бросаем своих, несём на носилках, но вечером Матвей мне шепнул, что Простак — не жилец. Я и так это знал. Утром тело отмучавшегося архейца мы оставили у края поляны. Уже к ночи от него останутся исключительно кости. Мы давно миновали те земли, где недавно прошли тесной сетью отряды добытчиков. Этот лес бурлит жизнью.

Бурлил. Но сегодня я вижу, как округа постепенно пустеет. Процесс очень плавный, но есть подозрения, что мы входим в угодья серьёзного старого зверя. К полудню Матвей тоже заметил неладное.

— Командир, — обратился ко мне не по имени, как он делал всегда, нарочито подчёркивая моё признанное им старшинство, одарённый. — Чьё-то логово близко. Нам бы лучше вернуться и дугу заложить.

— Не согласен, — отмёл предложение я. — Про дугу. А вот с логовом ты не ошибся. Мы сейчас углубляемся в чьи-то владения. Я как раз собирался устроить привал. Подбирайте поляну для лагеря.

Ожидаемо Матвею мои слова не понравились. У отрядов простых безымянных есть правило: наткнулись на логово хозяина леса — уходим. Есть возможность позвать лордов — зовём. Нет — тогда возвращаемся в полис. По инструкции отрядам добытчиков запрещается умышленно искать встречи со зверем подобного уровня сложности. Та добыча, что можно в нём взять, не оправдывает данного риска. Это Китару ещё повезло, что в их отряде было сразу три боевых одарённых. В большинстве один, максимум два. При таком соотношении сил шансы прикончить хозяина леса хорошо, если один к одному. И потери личного состава в любом случае будут серьёзными. Сам Матвей мне всё это рассказывал.

— С тобой мы, конечно, потянем хозяина леса, — согласился вольный, — но зачем оно нам? Сам же говорил, что не за добычей мы здесь. Нет смысла людьми рисковать.

Его логика понятна и правильна, но он не знает границ моих возможностей и потому переоценивает опасность.

— О людях и забочусь, — вздохнул я. — С утра ни одного нападения. И ещё долго нас никто трогать не будет. Кроме, конечно, того, в чьи мы земли вошли. Ты зря в нас не веришь. Четвёрке боевых одарённых, да при наших долях, любой хозяин леса по зубам. Мне проще один раз в два дня сразиться со старым и сильным зверем, чем за то же самое время отразить несколько нападений стай слабых зверей.

— Ну не знаю… — скривился Матвей. — Далеко не у всех в отряде доли сотнями измеряются. Мы-то, может, хозяина и побьём, но и он наших сколько-то точно завалит. Я бы всё же обошёл стороной. Мне бобы, семена не нужны, а людей жалко.

А вот мне семена пригодятся. За всё время, проведённое нами вне лоскута, мы сумели их добыть только три. Бобов много, да, но две с хвостиком сотни я скормил бойцам с наименьшими показателями троероста, оставив себе запасом на непредвиденный случай лишь несколько десятков. Конечно же, первейшая цель — найти новый полис, и потому я старательно поднимаю общую силу отряда, но и о будущем тоже нужно задумываться. Чем больше у нас будет семян по приходу на лоскут, тем быстрее мы сможем отправиться дальше, на Твердь.

— Ты не понял, Матвей, — улыбнулся я. — Сейчас отыщем подходящее для лагеря место и оставим там всех. Дальше нам идти вчетвером.

— Вчетвером?

— Да. Я, Метла, Смертик и ты. Дар у всех восстановлен. Прикончим хозяина и вернёмся. Так что за слабых можешь не переживать. Рисковать будут только самые сильные.

Само собой разговор Ло с Матвеем я слышал, как слышали его и все, кто шёл в первых рядах. А ходили мы плотной гурьбой — никаких верениц и цепочек. Специально мы зверя не ищем, а встречать нападающих — особенно стаи, где хищник бросается сразу с разных сторон — проще тесной толпой, когда каждый каждому может помочь, и всегда рядом есть кто-то из одарённых.

— Нет, если это приказ, то, конечно, я подчинюсь, — нехотя согласился Матвей. — Но такая идея мне тоже не нравится. Мы сейчас уйдём, а пока нас не будет хозяин к нашим пожалует. И пойди тогда без одарённых отбейся.

— Не пожалует, — отрицательно покачал головой Ло. — Он сейчас, либо в логове, и тогда первыми с ним столкнёмся именно мы, когда подойдём ближе, либо где-то охотится, и нам придётся его возле того самого логова ждать. И охотится он не в той стороне, откуда притопали мы, ибо мы бы его уже тогда встретили. Ну, а, может, он, и вообще, не из хищников. Тогда бросится нас прогонять, убивать, когда приблизимся к его выпасу. В общем, смело оставляем своих. Им нечего опасаться.

Так-то я был согласен с Ло, но, по-моему, одного из вариантов тот не учёл. Ну, а так как Матвей был точно не глупее меня, он немедленно ткнул колдуна в это упущение носом.

— Либо… — обведя округу настороженным взглядом, протянул мой бывший командир, — хозяин леса уже давно нас учуял и прямо сейчас наблюдает за нами, подбирая момент для атаки.

— Возможно, — не стал спорить Ло. — И, как ты думаешь, на кого первым нападёт зверь, когда крупная стая двуногих, какой ему представляется наш отряд, разделится на две части? На двадцать пять или на четверых?

На это у Матвея уже не нашлось, что возразить, и вскоре, оставив остальных стаскивать из окрестностей сушняк на найденную поляну, мы двинулись дальше одними одарёнными. Вот ведь, дожил. Идём на хозяина леса, а у меня страха нет и в помине. С такими способностями, что есть у нас, да с Ло, который в новом теле сделался просто непобедимым, и не убить зверя? Он пусть и старый, но всё равно зверь. Вот найдём, невидимкой с подветренной стороны к нему подберусь и клинками — чик! Они у меня даже камень режут. Тут никакая крепь не поможет.

А первым нас зверь найдёт, так его Матвей своей сетью встретит. Вольный здорово умеет миг подбирать, когда её лучше поставить. Влетит в неё хозяин, к нам бросившись, никуда не денется. Ну, а нет, так Сепан на даре становится даже сильнее Ло с его каркасом. Обычное копьё так всадить может, что насквозь дуб пробьёт. Оружию при этом кирдык, но ради хозяина можно одно испоганить.