Калинкин подумал, что возможно, в груде золота нашёл бриллиант.

— Уверен, вы преуменьшаете свои таланты. Сколько вы здесь работаете?

— Да уже с год уже. Пришёл после института, — парень потупился.

— Костик, ну чего ты стесняешься? — Анфиса пихнула его в бок. — Тебя же Егор Миронович постоянно хвалит! Даже кружку с надписью «Наследник» подарил.

Костик глянул на кружку, которую держал в руках, залился румянцем и пробормотал:

— Просто я этого не заслуживаю. Я действительно очень мало что понимаю. Я так-то на логиста учился. Но Егор Миронович сказал, что способности у меня вовсе не в этом. А вот маркетинг — да. Я, правда, очень стараюсь, но долго разбирался что да как. И сейчас ещё плаваю.

— А вам самому нравится работать в маркетинге? — уточнил Калинкин.

— Ну-у… понимаете, я — главная надежда Егора Мироновича, — парень ужасно смутился и покаянно глянул на коллег. — Он сам так говорит, мол, я его не подведу, у меня все получится и он видит потенциал. Вот кружка опять же…

— Понятно, — инспектор покосился на прижатую чуть ли не к сердцу чашку. — А какие у вас обязанности?

— Ну-у разное. Егор Миронович сказал, что узкая специализация — удел слабых. Настоящий мужчина должен уметь всё. Поэтому я ещё и с журналами коммуницирую, ну там баннерами обменяться или статью какую тиснуть, картинки иногда верстаю, отчёты и презентации делаю, помогаю с организацией всяких мероприятий время от времени. Ну и там всякое…

— И дача ещё, — раздался женский голос, хотя все дамы молчали.

Калинкин подскочил на стуле и стал оглядываться.

— Это Лилиана, — разулыбавшись, пояснила девушка, одетая во что-то типа пижамы. — Наш искин.

— О! Она у вас участвует в совместных обсуждениях? — уточнил инспектор.

— Конечно! Лилечка — важный член нашего коллектива! — возмутилась носительница пижамы. — Да без неё мы бы давно рехнулись!

— Она нас так понимает! — добавила Анфиса. — Так поддерживает! Искренняя, эмоциональная! Она во сто раз душевнее, чем все эти рыбы с верхних этажей!

Люди вокруг закивали, и Калинкин понял, что это какая-то больная тема.

— А можно с ней познакомиться? — он вздохнул. — Мне бы тоже не помешала поддержка.

Инспектор состроил унылую мину, показывая, как тяжела его ноша. На лицах «орлов» отразилось сочувствие.

— Только ничего с ней не делайте! — девица в пижаме, пожалуй, единственная смотрела подозрительно. — А то были прецеденты! Чуть не стёрли её личность, нелюди!

— Именно! — тут же поддержала её Анфиса. — У нас никого роднее Лилечки нет!

— Хорошо-хорошо! — поднял руки Калинкин и улыбнулся насколько мог доброжелательно. — Только поговорю! Так что там с дачей, Константин, Лилиана?

— Да я не думаю, что стоит об этом говорить, — замялся парень.

— Это новый тип деятельности. Егор Миронович сказал, что это личностный рост для тебя, — возразила Лилиана. — Инспектору важно видеть, что у нас есть не только работа, но и развитие! Рассказывай!

— Да там мелочи… — Костик с явным трудом пересилил себя и наконец перестал тянуть: — Егор Миронович попросил присмотреть за его дачей, пока он в командировке. Там сигнализацию надо было настроить. Я съездил, разбирался что да как. Ну и цветы полил, кошку покормил. Так-то там есть автоматические поилки-кормилки, но вдруг что не сработает? Живые существа, надо же проверить! И вообще — «ЭкзоТех» за экологию! Слышали про наш заповедник для уву?

— Да, комсдарыня Широухова мне рассказывала про эту свою идею, — кивнул Калинкин и удивился, услышав смех.

— Её идею? — ржали «орлы». — Ещё скажите, реализацию!

— Это всё комсдарь Рогозин организовал, — Анфиса заблестела глазами. — Мы даже фотки сохранили, где он с уву. Хотите покажу?

— Верю вам на слово, — инспектор мысленно добавил в список «достижений» Широуховой присвоение чужих заслуг и принижение усилий коллег. — Константин, а вам платили дополнительно за установку сигнализации на даче у начальника?

Смех продолжился.

— Да я же в рабочее время ездил, — ответил парень. — Да и как бы обучение.

— Как кормить кошку и поливать цветы? — не выдержал инспектор.

— Да это по собственной инициативе! Переживал я за них.

— То есть по итогу всего, что вы сказали, вы работаете не по специальности, за пределами ваших должностных обязанностей, без доплаты, выполняете задачи в личных интересах руководителя?

— Но это же для команды! — возмутился Костик. — Егор Миронович сказал, что настоящая семья не считает деньги. А мы семья! Он нам сам пример показывает — если надо, до ночи сидит! Мы вместе до ночи сидим!

— Он нас чаем поит! — подхватила Анфиса. — У него крутой кофе в капсулах!

— А у меня он вчера договор, — заговорил вдруг второй красавчик, сделав ударение на первом слоге в слове «договор», — предложил роспись поставить, — и кивнул в ответ на растерянный взгляд на инспектора. — А договор про баннеры. А баннеры я не занимаюсь. Он сказал, что я должен ему дать доверие. А договор-то задним числом! Я вот поставил роспись. А сегодня думаю — зачем?

— Дейсдарь… — понимать красавчика было сложно, но говорил он важные вещи. Явное нарушение!

— Непряхин, — подсказали инспектору.

— Дейсдарь Непряхин, — мягким тоном заговорил Калинкин, — можете показать этот договор?

Непряхин на какое-то время задумался.

— Показать-то могу. Только там цены... Я поискал сегодня сетью. И… наверное, будет ошибка. Я сразу не стал вглядываться. Егор Миронович сказал: «Илюша, не вникай, это для общего блага». Я — и нет. А сегодня — поискал.

И он коснулся вижулика, и, покопавшись в каких-то списках, отправил инспектору файл. Остальные смотрели на них потрясённо, будто не верили своим глазам.

— Илья, ну зачем ты так? — всплеснула руками Анфиса. — Он же к тебе по-человечески…

— По-человечески?! — не дала ответить ему ещё одна женщина — постарше других, с привычным выражением раздражения на лице, оттенённым фиолетовыми волосами и неожиданно лимонным платьем. — Он две недели назад уволил Ксюшу! А она такая умница! Добрая, весёлая! Всё делала, старалась! А её уволили в пятницу вечером, когда она ошибку в расчётах нашла. Не свою! Помните, что Ошивалов ей сказал?

Она оглядела понурившихся коллег и явно процитировала:

— «Ты команду подставила. Ты нас всех предала». Помните, как она плакала?! Он же её дожал! Просто с говном смешал и вынудил написать по собственному! А значит, никакого выходного пособия! Ни работы, ни жилья! Она и так получала меньше всех! А мы все стояли и хлопали глазами. Илья вон только попытался заступиться! И ему тут же этот договор подсунули! Угадайте, кто следующим будет?!

— Ксюша сама виновата, — пробубнила девица в пижаме. — Она… она не вписывалась! У неё была негативная энергетика!

— Да это бред, Люсь! У Костика уже полгода глаз дёргается! Ты спишь по четыре часа. Анфиска год на одни антидепрессанты работает! Ксюшу выкинули за то, что она нашла его же ошибку! А ты говоришь «негативная энергетика»! Этот бред он потом вам заливал, как Ксюху выкинул! Мозги вам парит и парит, а вы всё ведётесь!

Фиолетово-лимонная обвела взглядом всех собравшихся. Калинкин тоже на них смотрел. Глаз у Костика действительно дёргался, и сейчас это было очень заметно.

— Алка, да что ты несёшь?! — рявкнула в ответ Анфиса. — Да при чужом человеке! Егор Миронович нас любит! Он сам сказал!

— Анфис, — та в ответ только поморщилась, — когда говорят «Я тебя не увольняю» — это не любовь. Это шантаж. Когда говорят «Мы — семья» — это не забота. Это чтобы мы не просили денег. Он говорит «Мы все равны» — а сам сидит в отдельном кабинете с кожаным креслом и кофемашиной за охренеть сколько денег. И пьёт свой дорогущий кофе, а нас поит дешёвым чаем из пакетиков! И одного за другим пускает на убой как баранов!

— Алла, — проникновенно произнёс Калинкин, — вы готовы это официально подтвердить?

— Готова, — помедлив, ответила она и оглядела коллег. — И вам советую сделать то же самое. Или вы не устали от этого дерьма?