— Я тоже подтвержу, — кивнул Илья. — За Ксюшеньку.

— Константин? — повернулся к пареньку инспектор.

Тот долго смотрел на кружку с надписью «Наследник», потом с явным трудом её отставил и кивнул. Тут вдруг включился большой экран, и по нему поползли логи встречи Рыбьёшека и Ошивалова, договаривающихся о создании отдела. Лилиана дублировала их вслух голосом. На фразе «Наберу таких, чтобы жопу не рвали, выдам работы до горла! Причём такой, чтобы вопросов не возникало, пускай создают иллюзию существования отдела» остальные «орлы» тоже сдались. Инспектор довольно потёр руки.

Блишиной упорно не везло сегодня. Да, она нашла парочку мелких нарушений, но на серьёзный штраф они не тянули, на что она и пожаловалась напарнику. Тот ответил, что «ничего страшного» и «его находок хватит на двоих», из чего Ольга Витальевна для себя уяснила, что Калинкину есть чем похвастаться. Настроение сразу упало ниже некуда. Ещё и кофе никто не наливал! Сволочи!

Она решила, что хватит побираться по мелочам, надо идти на главную рыбу. Где там кабинет этого Рогозина?

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Кабинет найти не составило труда. Стучаться она не стала, просто открыла дверь и вошла. Фактор неожиданности всегда работает. Рогозин — начальник, наверняка самомнение зашкаливает. А тут на его положение покушается какая-то непонятная баба. Должно вызвать гнев.

Сначала показалось, что в кабинете никого нет. Блишина даже подумала, что такой замечательный заход пропал зря, когда наткнулась на серьёзный внимательный взгляд мужчины, стоящего у тумбы с кофемашиной. Ольга Витальевна тут же приободрилась, насмешливо оглядела его с головы до ног и чуть скривила губы, сознательно показывая своё неуважение. Ну давай же, вспыли!

Мужчина лишь вопросительно поднял брови, нажал кнопку на кофемашине, и в чашку практически беззвучно полился ароматный напиток. Инспектор сглотнула. Кофе хотелось неимоверно, но роль надо было играть до конца. Поэтому она ещё раз окинула мужчину презрительным взглядом и бросила:

— Вы, что ли, Рогозин?

— Можно Виссарион Мирославович, — чуть наклонил голову он. — С кем имею честь?

— Инспектор Блишина, — через губу представилась Ольга Витальевна. — А скажите-ка мне… — тут она хотела добавить «милок», но вспомнила про «не-носителя языка» и проглотила рвущееся наружу обращение. Хватит, накушалась уже.

Рогозин же нахально воспользовался этой заминкой и спросил:

— А по имени-отчеству вас как, дейсдарыня?

Пришлось представляться, ибо замолчать она не имела права, хоть и очень хотелось бросить что-то вроде «для вас инспектор Блишина». Рогозин же тем временем сделал приглашающий жест и прошёл к своему столу. Вместе с кофе, сволочь!

Блишина уселась на стул и закинула ногу на ногу, оглядывая собеседника. Что-то не похоже, что он сдерживает гнев. Скорее, в глазах понимание и ироничность. Худшее сочетание для её целей. А если изменить тактику?

Инспектор одарила Рогозина лёгкой улыбкой и с загадочным видом, чуть подавшись вперёд, спросила:

— Виссарион Мирославович, скажите… у вас есть предположения, почему я здесь?

Он спокойно помешал кофе в чашке, потом положил ложку на блюдце и безупречно вежливо ответил:

— Полагаю, Ольга Витальевна, что вы здесь потому, что работаете в трудовой инспекции и сегодня пришли к нам делать внеплановую проверку.

Она недовольно фыркнула.

— Вот вы смеётесь, Виссарион Мирославович, а нам между прочим поступил сигнал. Серьёзный сигнал. От ваших же сотрудников. Вы понимаете, о чём я и насколько это серьёзно? — она сделала ударение на последнем слове.

— Конечно, — кивнул этот подлец с невозмутимым видом. — Сигналы — это очень серьёзно, — и тоже подвергнул голосом последнее слово. — Вот, например, в моем отделе предыдущая начальница так запугала сотрудников, что обратной связи я от них никак не мог добиться. Пришлось даже устроить почту, которой может пользоваться любой в отделе, что создаёт анонимность. Некоторым трепетным душам это помогло. Или они обращаются к дейсдарыне Ольховской.

— Вот кстати о Стефании Ольховской, — встрепенулась инспектор. — Она же была секретаршей, не так ли? А теперь аж ваш заместитель, а по факту руководитель отдела по работе с клиентами. Сколько прошло времени? Неделя? Месяц? Пару месяцев? Быстрый взлёт, не находите? Прямо не карьерная лестница, а карьерный лифт какой-то! — Блишина с намекающей улыбочкой посмотрела на Рогозина. — Говорят, вы с ней о-очень тепло общаетесь.

Тот же поставил чашку и посмотрел на инспектора с изумлённым недоверием, как дачник, нашедший на собственном участке античную монету. Причём дачник с Эрешкигали.

— Ольга Витальевна, а вы оперативно работаете. Эта сплетня совсем свежая. Ещё не все её знают! Но давайте порассуждаем, — он откинулся на спинку кресла, протянул руку за чашкой и таки сделал глоток. Вдвойне сволочь! — Стефания действительно управляла ресепшном несколько лет. Причём очень хорошо управляла. Встречала клиентов, — он начал загибать пальцы, считая, — общалась с ними, строила менеджеров, находила нужную информацию, заведовала одним из складов, руководила небольшим штатом помощников и курьеров, сглаживала конфликты, как удалённые, так вполне и реальные — с кулаками и криками, с полуслова понимала, что именно хочет человек, пришедший в первый или сотый раз, при этом умудрилась заставить себя уважать всех — от охранников до гендиректоров — и за все годы никого не послала по известному адресу, хотя, уверен, многие этого заслуживали, — Рогозин показал, что все десять пальцев на руках загнуты. — Скажите, Ольга Витальевна, какие навыки нужны при работе с клиентами?

— Ну... знание продукта, — подозрительно прищурилась Блишина, — умение вести переговоры, стрессоустойчивость...

— Именно, — кивнул ей Рогозин, — А теперь скажите: кто в компании лучше всех знает, на каких клиентов у руководства аллергия? Кто видит все конфликтные ситуации ещё до того, как они попали в официальные письма? Кто умеет находить общий язык с кем угодно, потому что иначе на ресепшене не выжить? И кто при этом сохраняет спокойствие, даже когда на неё орут начальник, клиент и курьер одновременно?

Инспектор промолчала. Её собеседник же покачал головой.

— Я думаю, вы поняли мою мысль. К тому же обратите внимание, что сейчас Стефания не начальник отдела и не зам, она просто менеджер. Это логичный рост для секретаря. Я был бы рад, если бы у неё получилось расти и дальше.

— А мне сказали, что она уже фактически исполняет обязанности вашего зама!

Рогозин кивнул.

— Да, она взяла на себя ряд функций. В основном потому, что никто больше не хотел этим заниматься. Например, я уже жаловался вам на доставшийся мне по наследству страх подчинённых перед руководством. Они просто боятся ко мне идти с проблемами, которые сами решить не в состоянии! А Стефания не боится. Так что логично было делегировать это ей.

— Экак у вас всё логично выходит, — хмыкнула Блишина. — Никто до этого не замечал всех этих дивных качеств дейсдарыни Ольховской, а вы — сразу! Ещё бы, дейсдарыня Ольховская — очень красивая женщина! Такой грех не помочь в карьере и премии не выдать!

— Ольга Витальевна, давайте опять по фактам разберём ваше высказывание. Стефания действительно красивая женщина. И она действительно отличный профессионал, которые имеет все нужные навыки для практической работы с клиентами. Я действительно увидел эти навыки и был впечатлён. В клиентском отделе как раз образовалась чудовищная нехватка кадров, так что я действительно переманил к себе Стефанию. И она действительно регулярно получается премии. Хотите посмотреть за что?

— Да я уж насмотрелась!

— И всё же, — Рогозин пощёлкал что-то на кьюбере и развернул к инспектору экран. — Вот ситуация с клиентом «Алая звезда», — он потыкал пальцем в какие-то надписи. — Им очень срочно потребовалась замена почти всего. Этого всего у нас не было. Стефания меньше чем за рабочий день организовала доставку всех позиций от девяти поставщиков и заставила логистов выстроить такой путь доставки, чтобы «Алая звезда» всё получила вовремя. Компания на этом заработала двойную прибыль. И из этой прибыли Стефания получила заслуженную премию. Или вот случай с «Новой Маркой». Тут клиента чуть не потеряли. Рассказать, как набедокурили наши продажники и как Стефания выкрутилась?