Вот и дождался восстановления дара… Всё хуже, чем плохо. Теперь и Невидимость мимо — до утра и она не успеет восполниться. Остаются Клинки. Это у нашего благородного гордеца всегда есть выбор, а у меня его нет — хочешь не хочешь, а придётся спасать своего знатного брата-упрямца.

Смешно… Знатный брат у деревенского мальчишки-безродыша. Не было бы так грустно, так посмеялся бы над только что подмеченной шуткой судьбы. И четырёх полных лет не прошло, как бесправным бессилышем на болоте тритонов ловил, а уже богатырь с троеростом на многие сотни, при дарах, при победах, при опыте, да ещё и, считай, побрататься успел с настоящими королями, баронами, принцами. Видел бы сейчас своего ученика старый Такер…

Хотя, нет. Прямо сейчас деду лучше с Небес на меня не смотреть. Гордиться тут нечем. Сначала сам себя посадил под замок, а теперь ещё меня и в угол загнали. Как бы риск не возрос, а ждать больше нельзя. Этой ночью мы с другом уходим отсюда. Умереть я ему не позволю.

Ночь в разгаре. Пора начинать. Понятно, что оставленная при темнице охрана из Светлых не спит, но к этому часу хотя бы весь остальной дворец уснул точно. Уже чутка легче. Я давно всё продумал. План рискованный, но иначе никак. Буду действовать нагло и быстро. Авось всё получится.

Тех двоих паладинов, что несут стражу здесь, не проблема прикончить. Два других далеко. Если убить первых Светлых получится тихо, те, которые сидят в караулке, о гибели братьев узнают не сразу. У меня будет несколько ценных секунд. Даст Единый — успеем сбежать.

Всё же умный я — смог-таки найти выход. Как пришёл сюда через пол, так через него и уйду. Новый дар здесь без надобности. Потолки у графини в темнице совсем невысокие. То с ногами запрыгнуть без помощи шкафа на верхний этаж — дело сложное, а имейся над нами дыра, я руками за край без проблем зацеплюсь. Тут мне хватит силёнок. И пленнику хватит. Не такой уж он и измученный. Если что, помогу, подсажу.

Всё. Подходит. Готовлюсь. Замок камеры, в которой сижу, уже срезан. Аккуратненько так — ни лишних щелей на виду, ни каких-либо звуков в процессе. Толкнёшь — и откроется. Только рано толкать. Сначала укол. Паладины сильны и быстры, но они тоже люди — с проткнутой башкой сразу дохнут.

Стою у двери, смотрю наискось. Пройдёт мимо — увижу в окошко. Вот он! Бью!

И тут же выскакиваю, чтобы успеть подхватить падающее тело. Незримый клинок вылетает из кулака молнией — увернуться никак. Ну а промазать мне не дал большой опыт. Укол в голову точен и смертоносен. Этот дядька не первый и, скорее всего, далеко не последний, кого убиваю так даром. Жалко стражника, но он сам виноват. Служить этим мразям — осознанный выбор. Что Орден, что островные колдуны, что местные пиявки-правители — все враги мне. Убивать их не дрогнет рука.

И хорошо, что охранник прицепил фонарь к поясу. Тот отдельно ловить не пришлось. Думал свободные руки важны, а в итоге мне помощь. Шума муфр наплакал. Дверь и та не скрипела почти.

За секунду успеваю уложить на пол труп и сорвать фонарь с его пояса. Теперь к камере пленника. Убитый мной светлый шёл как раз в её сторону. Я специально так подгадал, чтобы быстро его подменить. Небольшая заминка, и стражник продолжает шагать в том же направлении со своей прежней скоростью. Даже топаю я так же, как он, что с комплекцией Лины непросто.

Обожаю свои Клинки за бесшумность. Ключ от камеры пленника, небось, в караулке. И йок с ним. Срезаю и этот замок. Но на этом и всё. Дальше тихо едва ли получится. Я не знаю, где стоит или сидит паладин. Заглянуть в окошко — подставиться. У второго охранника есть свой фонарь. Его свет падает на прутья решётки. Придётся рискнуть. Не уверен, что придуманный мной фокус сработает.

— Бэээ, — издаю я утробный горловой звук.

И ещё. И ещё раз. Это не речь — тут по голосу не определить, кому именно сделалось плохо. Стражник должен подумать, что его напарник собрался блевать. Он, конечно, мгновенно насторожится, но это не важно. Я не слышу его, а мне кровь из носа нужно узнать, где он находится. Главное, чтобы поближе к двери подошёл, за которой стою, или хотя бы выдал своё местоположение любым звуком-шорохом.

— Дон? Ты чего?

Так вот значит, кого я прикончил. Сработало! Я знаю, где он. До него меньше сажени. Точно достану.

Выпускаю клинки на всю длину и рубящим ударом крест-накрест бью прямо сквозь стену и дверь. Последнюю тут же толкаю. Внутри рассечённый на три части труп. Попал так попал. Быстро к пленнику! Теперь счёт идёт на секунды. Убитый успел перед смертью издать громкий хрип, да и дверь звонко лязгнула срезанным краем.

— Что там у вас?

И тут же, заметив труп в коридоре:

— Тревога!

Я уже у стены, на которой, раскинув в стороны прикованные к ней руки, висит на коротких цепях мой старший братишка.

— Ну привет, Валя…

Не хотел терять время, а оно само вырвалось. И улыбка на всё лицо. Вот не к месту расчувствовался. Соберись, Китя!

— Кто вы?

— Замри! Я Китар под Личиной!

Срубить цепи — и половины секунды не будет. Дар надо беречь. Без него мы застрянем здесь. Все движения выверяю до тютельки.

— Кит⁈ Как… — начинает освобождённый принц Штольгарда, но я тут же перебиваю его.

— Замри! Сейчас потолок упадёт!

Руку вверх — и черчу клинком круг. Очень ровный. Тут чуть угол наклона завалишь вовнутрь, и вырезанная блямба застрянет.

Получилось! Теперь резко в сторону. Плита там толстенная — раздавит в лепёшку. Грохот, пыль.

— На неё! Давай, прыгай! Зацепись!

Выросшая в центре камеры каменная колода нам за подставку — толщины в ней два локтя. Валя, хоть и висел тут незнамо сколько дней, а с первой же попытки без проблем допрыгнул до верхнего края дыры и ухватился руками за гладкий срез половой доски. Дальше всё просто — подтянуться, упереться ногами в близкие стены норы и рывком закинуть себя на верхний этаж.

— Тревога!

Они в коридоре. Плевать! Успеваю. Прыжок. Раз, раз, раз — наверху. Валя здесь же. Мы в каком-то хозяйственном помещении. Вдоль стен комнаты стоят сундуки и шкафы. С чем — не видно. Здесь слишком темно. Кладовая? Без разницы. Важно только, что дверь здесь уже не железная.

Бах! Выбиваю ударам ноги — и наружу. Коридор хорошо освещён.

— Веди к выходу! И хорош уже пялиться!

Я без юбки. Она мне мешала — оборвал ещё в камере.

— Вот бы знать ещё, где он. Я в этом крыле не бывал. Это первый этаж?

— А какой ещё? Ты в подвале сидел.

Перекрикиваемся уже на бегу. Впереди ещё дверь. Эту выносит в прыжке уже Валя. Силёнок у принца хватает.

— Ищи лестницу!

— На кой йок она нам? Мы на первом этаже.

Выглянувшая в коридор служанка, взвизгнув, исчезает за дверью. Не красотка. Значит, мы не в хозяйской части дворца.

— Со второго этажа начинаются окна. Выбьем, выпрыгнем.

— Сюда!

Йок! Не та дверь. Какая-то тупиковая комната. Выбегаем обратно.

— Давай сюда!

— Ты в душилках? — внезапно вспоминаю я про стальные браслеты, так и оставшиеся болтаться на стёртых в кровь запястьях товарища.

— Да, душилки.

— Так, может, тебе руки отрезать? Ты на двушке в момент отрастишь себе новые.

— Уже трёшка. Не трать дар. У меня всё равно ничего полезного нет.

И снова промазали. Склад с какими-то тряпками. Где же уже эта проклятая лестница⁈ Бежим к следующей двери.

— Стоять!

Ёженьки… Доскакались. И с чего я решил, что мы сильно оторвались от Светлых? Вон они, в конце коридора. Поднялись наверх через нашу же дырку. Руки паладинов пусты, но другого оружия им и не нужно. На нас смотрят открытые ладони…

— Беги!

И мир гаснет. Кажется, я падаю…

Спать.

Боль. Горячая, резкая, жгучая. Щёку словно огнём обожгло.

— Просыпайся, дружок.

Слово доброе, но тон, с каким оно сказано, злой. Очень злой.

— Дай-ка я.