И вторая щека вспыхивает пламенем боли. Меня бьют.

Йок! Я вспомнил! Меня же поймали. Усыпили плетением.

— Хватит! Всё! Я проснулся! Проснулся!

Снова камера. Только другая, не та, в которой я весь день просидел, дожидаясь восстановления дара, и не Валина. Потолок без дыры. Зато цепи и скобы, к которым те крепятся, прежние. Теперь на них вишу я. Мои ноги и руки разведены в стороны. На последних, похоже, браслеты-душилки. Дара нет и не будет. Я в заднице.

— Всё, Ваша Светлость. Уже не заснёт. Срок работы плетения вышел.

Кроме одетой уже в другое, более узкое платье графини здесь те двое Светлых, что ловили нас с Валей. Взгляды у мужиков злющие. Оно и понятно — я убил их товарищей. Вот уж вляпался, так вляпался… Сейчас меня будут допрашивать.

— Николь… — задумчиво произнесла Джузеппина Мария, разглядывая меня. — Не знала бы правды, подумала бы, что и это Личина. Ему нет и пятнадцати. И при этом бездушный. Как такое возможно?

— Рано начал, — пожал плечами один из Светлых. — Готовили с детства, за ручку вели по Пути. Наверное, тоже какой-нибудь принц. И я думаю, он всё же постарше. Просто молодо выглядит.

Принц… Ох ёженьки… Сколько я спал? Плетения Светлых работают долго. Вдруг, его уже нет? Вдруг, они уже казнили его?

— Что с Валей⁈

Оно само вырвалось. Все прочие мысли исчезли. Меня мелко трясёт. Это ужас. Настоящий ледяной всепоглощающий ужас. За себя не бывает так страшно. Неужели, всё зря…

— С кем? — не поняла Джузеппина.

— Он спрашивает про Вальдемара, госпожа, — подсказал другой Светлый. — Я же говорил, что это — его дружок.

— Валя, — оценила вкус слова графиня. — А мне нравится. Звучит даже лучше, чем Марио. Не бойся, малыш. Твой друг жив и здоров. У тебя получилось спасти его. Ты пришёл очень вовремя.

— Вы передумали? — ошарашенно пробормотал я. — Не казните его?

— Ты и в этом был прав, — повернулась графиня к тому из Светлых, который назвал меня дружком Вали. — Он всё слышал. Потому и рискнул — не дождался возвращения дара. Смех и грех, — хмыкнула миниатюрная женщина. — Отступник весь день просидел в моей темнице у стражи под носом. Донателло с Рикардо поплатились жизнью за собственную оплошность. За вашу общую оплошность. Как можно было не проверить все камеры?

— Простите, госпожа, — склонили головы посрамлённые паладины. — Наша вина.

— Я передумала? — вновь повернулась графиня ко мне. — С чего это вдруг? Я всегда держу слово. Это он передумал. Как выяснилось, ты очень дорог ему. Уж не братья ли вы?

— Мы с ним больше, чем братья.

Фух… Отлегло. Валя жив. Я его всё же спас. Но при этом подставил. Я — тот пленник, чья жизнь служит залогом покорности нового фаворита графини. Можно даже не спрашивать. И так всё понятно. Моими стараниями гордый принц Штольгарда превратился в ту самую «шлюху». Теперь ему малого того, что придётся делить постель с этой мелкой заразой, так ещё и ходи за ней хвостиком, напустив на себя важный вид. Джузеппине же нужен не просто красавчик для любовных утех. Хозяйка Лоренции желает похвастаться перед другими правителями своей новой игрушкой. Молодой, благородный, успевший взять трёшку. Тёмный принц — звучит дорого. Очень ценный трофей.

Где я там увидел, вернее, услышал любовь? Тут каких-либо тёплых чувств нет и близко. Она просто не терпит отказов. Для графини любой отказ — это вызов. Ущемлённая гордость хозяйки Лоренции требовала во что бы то ни стало сломить волю строптивца. И она это сделала. Не зря в Княжествах считают имперцев порочными гордецами. Местные «пиявки» ещё хуже тамошних князей.

Бедный Валя… Как бы не было сложно благородному поборнику чести переступить через себя, а переступить через друга оказалось сложнее. Себя он готов был принести своим принципам в жертву. Меня уже нет.

Ну и пусть. Лучше так. Зато жив. И я тоже. Если всё, о чём думаю, правда, за себя можно не переживать. Я нужен графине. Пока она с Валей не наиграется, меня не убьют. Можно выдохнуть. Смерть — единственное, чего я боюсь. Смерть своя, либо кого-то из близких. Остальное нестрашно. Пусть пытают. Боль давно уже не пугает меня. Даже отрубленные руки и ноги можно вырастить заново. Это на местных настоящих людей дары Бездны не действует, а меня-бездушоныша любой лекарь из Тёмных «починит» на раз.

— Врёт? — кивнула на меня Джузеппина. — Оба светленькие. Носы, волосы, цвет глаз. Они с Марио очень похожи.

— Не соглашусь, Ваша Светлость, — покачал головой один из паладинов. — Отличий тоже хватает. Сомневаюсь, что перед нами очередной Кингесберг. Ну а сам Вальдемар? Его спрашивали?

— Его спросишь, — фыркнула женщина. — Этот упрямец молчит, стиснув зубы. Ну и пусть. Малыш нам и сам всё расскажет. Ведь правда, малыш?

Страх исчез, как и не было. Поиграем. Брехать я люблю.

— Что рассказывать-то? — изобразил я смирение. — Про себя? Да пожалуйста. Раз допрыгался, чего теперь отпираться? Зовут Роном. С Валей встретились на Пути. Прошли вместе часть Суши и Воду. Столько вместе всего пережили… Он теперь мне как брат. Я искал его искал и нашёл. Только поздно. Разве мог я оставить братишку гнить в ваших застенках? Пришёл вызволить. Хотел мирно, по-тихому, но, как услышал, что вы ему смертью грозите, сорвался, попёр напролом. Думал, справлюсь, но попытался — не вышло. Поймали вот.

— Про имя не врёт, — подтвердила графиня. — Марио так и назвал его — Роном. А всё остальное… По большому счёту, мне наплевать. Если каких-то больших грехов за ним нет, будет жить. От скольких ты хозяев сбежал, малыш Рон? У кого успел послужить?

Ой, боюсь, боюсь. Напугала. Не ври, тётя — пока тебе нужен Валя, моей жизни ничего не угрожает. В ближайшее время ты меня не убьёшь. Ну а дальше… Дальше мы с тобой распрощаемся. Его Величество меня здесь не бросит. И Валю тоже. Посмотрим, как твои паладины справятся с таким сильным и умным противником. Это вам не дурного мальчишку ловить.

— Ни у кого, Ваша Светлость, — с липовым трепетом в голосе поспешил я развеять заблуждения тётки. — Я по свету бродил. Пытался друзей отыскать.

— А не врёшь ли? — хитро прищурилась Джузеппина. — Марио служит мне уже несколько месяцев. Новички редко свободно гуляют по Ойкумене так долго.

— Так я мелкий. На меня кто подумает? В самом начале за местного приняли, а потом я уже разобрался, как тут у вас всё устроено и дальше уже под Личиной ходил.

— Врёт, Ваша Светлость, — озвучил своё ценное мнение один из Светлых. — Всё равно бы поймали.

— По-хорошему бы Бенедикта привлечь, — добавил другой паладин. — При допросах без его дара никак.

— Бенедикта нельзя, — покачала головой Джузеппина. — Своих Тёмных я во всё это вмешивать не хочу. Тут Марио прав. Им не понравится, как я с ним обошлась. Не хватало мне ещё бунта бездушных.

— Ну, тогда по-простому, — хищно осклабился Светлый. — Железо, огонь. Запоёт соловьём.

— И так ведь пою, — возмутился я в деланом ужасе. — Не надо железа. Вы спрашивайте. Всё расскажу. Скрывать нечего.

— Звучит искренне, — рассмеялась графиня. — Не мучайте малыша. Он мне нравится. Понимаю, вам хочется отомстить за своих. Запрещаю. Будет вам наказанием. Кстати, надо теперь у Отца-Настоятеля забрать под присягу пару новых воспитанников.

— Но, Ваша Светлость, — осмелился возразить госпоже один из воинов Ордена, — вдруг бездушный нам врёт? У него могли быть сообщники. И про всё остальное. Мы обязаны убедиться, что вам не угрожает опасность.

— И мы убедимся, — расплылась в улыбке графиня. — Ты же не врёшь нам, малыш? Если врёшь, накажу — будет больно. Вы, бездушные — живучее племя. Вас можно кромсать и кромсать. Хоть шкуру спусти — всё равно не помрёте. Если выяснится, что ты меня обманул, я отдам тебя на денёк вот этим синьорам, — кивнула она на Светлых. — Они с радостью займутся тобой.

Пугай, пугай, тётя. Пытки мне не грозят. И не таким мозг дурили. Йока с два ты без помощи своего Тёмного поймаешь меня на лжи. Про сообщника Светлый верно подметил — он есть. Ждите гостя, уроды. Его Величество вам покажет, где швысты зимуют.