Вот интересно, а что с троеростом у этого Брона? Жаль, что носитель видит года, а не доли. Мне нужна информация.

— Я не пойду с вами.

— В смысле не пойдёшь?

— Да не в Град. На материк не пойду.

Взлетевшие было вверх брови Айка медленно опустились обратно. И даже ещё ниже. Парень нахмурился.

— Хочешь снова на болотный остров вернуться?

— Именно, — осклабился Линг. — Сам же видел, какая там охота. Опасных хищников, считай, совсем нет, зато другого зверя до йока. Больно жирно такую кормушку оставлять этим деревенским уродам. Там до самой зимы можно с доброй прибылью промышлять. Может, тоже со мной? Наберём народу побольше и двинем по новой. Эту корову ещё доить и доить.

Ай покачал головой.

— Неа. Хватит разборок с меня. И так человека убил. Первый труп на моей совести. Гложет теперь. И вообще, это Китара так-то секрет, а не наш. У него разрешения спрашивай.

А что мне? Выгоду своей бывшей общины защищать никакого желания нет. Даже, наоборот. Слова Линга приятно откликнулись в душе звуками мести. Поделом гадам!

— Хоть весь Град туда тащи, — махнул я рукой в сторону топи, из которой мы не так давно выбрались. — Я вам ещё и дуделку отдам. А тебе, — повернулся я к Айку, — я сто раз говорил. Не человека ты подстрелил, а кусок дерьма. Хочет Линг с деревенскими цапаться — его право. На большую толпу не полезут, небось. Это мне там нельзя появляться — по-тихому ночью прикончат — а любой градской ватаге дорога открыта. Хочешь, тоже иди. В другой раз можно и поболе шести бобов добыть. Если долгим походом особенно. До холодов время есть.

— Не, с меня хватит, — отказался Айк. — Надоело болото. Простора хочу. Нам до межсезонья нужно успеть с Броном на большую землю сходить. А то, как потом перестанет новичков принимать — и что делать будем? Вы-то хоть с нами, как договаривались? — повернулся он к близнецам. — Или с Лингом на остров хотите вернуться?

— Болото воняет, — сообщил Брав.

— На большой земле и добыча большая, — изрёк мудрость Хоба. — Там тоже старого зверя взять можно.

— Или старый зверь тебя возьмёт, — подмигнул здоровяку Линг. — А потом догонит и ещё раз возьмёт. Вы, как хотите, а мне деревенские мудаки больше нравятся, чем шестилапы с хурлами. Тут, в сравнении с материком, считай, прогулка, а не охота. Ладно, хорты по осени уже в гнёздах сидят, а вот, зубаны к зиме, наоборот, вслед за мамонтами ближе к морю спускаются. Что ваш Брон будет делать, если зубана встретите? Вот то-то же.

— Можно я этой каркуше шею сверну? — повернулся Брав к Айку.

— Нужно.

— Э… Парни… Я пошутил так-то.

Дальше мне пришлось убедиться, что Линг бегает быстрее бритоголовых братьев. Это знание не относилось к особенно важным. Меня больше интересовали подробности про зубанов и хурлов. Это местного зверя я знал от и до, я большая земля — тёмный лес. Слышал, как и все, что там всяческих чудищ хватает, но Такер за пределами нашего острова не бывал, так что и рассказать про континент не мог толком. Надо будет Айка поспрашивать.

— Успели! Они как раз послезавтра выходят.

На пороге стоял сияющий Айк. Как вернулись в Град, мы все по домам, а он, видно, прямым ходом в Берлогу отправился. Только час назад распрощались.

— Я узнал, где Брона найти. Дайте чего-нибудь по-быстрому в рот закинуть — и двинем. За одномордыми зайдём по пути. Надо торопиться, а то завтра могут уже и не взять перед выходом.

— Дядя Айк пришёл! Дядя Айк!

Набежавшая малышня, точно как меня часом раньше, облепила переступившего порог гостя. А нет — всё-таки домой он заглядывал. Одежда-то чистая.

— Какой я вам дядя? — со смехом теребил волосы детворе мой старший товарищ. — Я вообще-то молодой ещё. Правда, Фока?

Айк подхватил малявку под руки и несильно подбросил.

— Или мне тебя звать: сударыня Фока?

— И меня, и меня — сударыня, — запищала снизу Зуйка.

— Ну-ка, отстаньте от гостя, занозы! Здравствуй, Айк. Рада тебя видеть.

Судя по новому голубому сарафану в белый цветочек и белому же нарядному гребню в заплетённых венком из кос волосах, Вея ждала прихода охотника. Даже не заметил, когда переодеться успела. И на столе уже самовар пыхтит. Наверное, пока я намывался с дороги.

— Здравствуй, красавица! — приосанился Айк.

И, повернувшись к детворе, спросил громким шёпотом:

— Зачем русалку в дом пустили? Зачарует же.

Наш дружный смех, вспыхнувшие Вейкины щёки, пожатая рука серьёзного, как обычно, Халаша — и вот Айк уже за столом: хлебает щи с караваем вприкуску, а мы, успевшие пообедать, шумно сёрбаем взвар из маленьких тонкобоких кружечек.

— А старшие наши со следующей седьмицы уже на работу выходят, — с гордостью сообщила Вея. — Халаш втихаря сговорился сходил. Не стал тебя ждать. Три гроша в день на всех.

— Маловато, — прочавкал с набитым ртом Айк. — Тебе одной мать за смену, небось, больше платит.

— Не больше, — смутилась Вея. — Как раз тоже три.

— К ткачам ходил? — спросил я Халаша.

— Ага. Которые через улицу.

— Не продешевил с платой?

— Неа. Я у местных малых поспрашал сначала. Не дурак чай.

— А что делать хоть будете?

— Да что скажут, то будем, — пожал бывший калека плечами. — Лишь бы дома не сидеть только.

— Это правильно, — проглотив очередную ложку щей, поддержал Айк. — Вам сейчас не монета нужна, а наука. Настоящие деньги есть, кому зарабатывать, — подмигнул он мне. — У хороших мастеров подмастерья вообще за так трудятся. Это ярл просто купеческих обязал за гроши детвору к себе брать, чтобы беспризорниками по Граду не шоблались. Босоногих и так, как тли под листом. А тебе, как работа? Не обижают?

Последнее было обращено уже к Вее. Названная сестра снова вспыхнула румянцем.

— Не обижают. Пристают только малость, — попыталась она робко спрятать мордашку за кружкой. — Когда в общий зал выхожу со столов посуду собрать. Свои нет. Только гости.

Я напрягся. На кой нам за три медяка такая работа нужна? Пусть лучше дома сидит.

— Привыкай, — на удивление спокойно отреагировал Айк. — Это город, сестрёнка. Красивой девушке нужно уметь за себя постоять. Словом, конечно. Руки же не распускает никто?

— Руки нет. Шутят только, — затрясла головой Вея.

— И не будут, — успокоил девушку и прежде всего меня Айк. — У Вепря не то заведение. Туда народ не за этим приходит. Но ты знаешь что?

Улыбающийся парень заговорщически прищурился.

— Говори, что хозяйкин сын — твой жених. Сразу отстанут.

Из ноздрей поднёсшей ко рту кружку девушки прыснул взвар.

— И, что брат хозяина леса убил, — быстро добавил я. — Шутки шутками, а, если такая работа гнетёт, мы тебе другую найдём. Или вообще сиди дома. Мы без той серебрушки в месяц как-нибудь перебьёмся. Знаешь, сколько бобов из похода принёс? Шесть штук.

Мелкие заохали-заахали, Вея округлила глаза.

— Тридцать серебряных, — серьёзным голосом выдал Халаш, незнамо где так лихо освоивший счёт.

— А вот и не угадал, — хмыкнул я. — Только пять. Один боб на продажу всего. Остальные я съел.

Мы с парнями ещё на острове, сразу после встречи с деревенскими, каждый по пять своих бобов проглотили, а по одному оставили на восстановление сил, если от погони уходить придётся. Мы ведь не знали тогда, что взаправду нас отпускают, а не хитрость затеяли, чтобы позже уже всей ватагой напасть.

— Ну и силён же ты теперь, старший брат, — покачал головой Халаш. — Надо тебе только бумагу поправить, чтобы ещё лучше числа смотрелись.

И это ведь он ещё про мою другую прибавку не знает. Опа… Я резко повернулся к Айку.

— Это да, — кивнул парень. — Берём одномордых — и к видящему. Прежде, чем к Брону идти, нужно всем бумаги обновить. Всё, пора нам, — поднялся из-за стола Айк. — Спасибо этому дому за хлеб и тепло. Одевайся.

Всё же дар! Не только года могу видеть. Лишняя доля силы нашлась. И хорошо, что одна всего. Позже бы к видящему пришёл, может и больше бы уже была разница. Друзья бы заметили — пришлось врать бы про лишние бобы, что глотал втихаря. Не хочу даже Айка пока посвящать в мои тайны.