— Стойте! — словно проснувшись, попытался я остановить друзей. — Нельзя же!

— Уже можно, — отмахнулся от меня Вепрь. — Проснись, Кит. Ты разве не понял? Нечисти нет.

— И что? — растерялся я.

— И то, — передразнил меня Вепрь. — Мы уже не навредим ему правдой.

— Кого бояться ушедшему на Истину? — улыбнулся Валя.

Окружившие нас Тёмные в недоумении молчат. Им не понять о чём идёт речь. А что я? Почему мои друзья так уверены в том, что Ло…

Ох, ёженьки… А ведь они правы. Нечисти нет! Я ущербный. Но раньше я не был таким. Значит…

Ло сумел! Он на Истине! Можно даже мой, наверняка подросший отмер не смотреть. Теперь нет сомнений. Он справился!

Вот досада… Два года украдено. Мой отмер, который из любопытства посмотрели все трое идущих, у кого среди прочих имелся и такой дар, бессовестно застыл на отметке «шестьдесят один» и, боюсь, сколько дальше Ключей не бери, сколько семян не глотай, с неё он уже не сдвинется. В сумме с возрастом ровно три тысячи собрано. Теперь, либо Истина, либо сиди, жди прихода старости.

Ну уж нет. За шесть с лишним десятков лет я сестрёнку уж точно найду. Не дождёшься, седая. Ло ушёл с Ойкумены — теперь в том сомнений уж нет — и мы с Тишкой уйдём.

Как открылись товарищам Вали и Вепря, у меня сразу камень с души. Было трое друзей, кто готов был помочь, а сейчас два десятка соратников, и все рвутся в бой. Впечатлила народ «сказка» Вепря. Все Идущие поголовно прониклись. Ещё бы. Тут уже не только про освобождение Тёмных речь, а, считай, про спасение всего мира. Даже всех миров. Беня будет отныне своим Пугачом не возможных шпионов Хранителей тыкать, а врагов всего рода людского искать.

На Ойкумене таких сейчас восемь, если кто из отряда рыжей Леоны случайно не сдох. Остальные отстали, но когда-нибудь и они доберутся до этого пояса. Отныне у нашей борьбы есть вторая великая цель. Мы, Идущие по Пути — настоящий Щит Света. Пусть те орденцы, кто признает наше право на свободу и душу, бьются с тупой нечистью, какой по лесам теперь всяко будет куда меньше гулять, чем раньше, а мы займёмся коварными нелюдями.

Не мои слова. Повыдёргивал фразы из одновременно простой и возвышенной речи Вепря. Они с Валей так красиво на пару всё описали и объяснили, что и добавить нечего. Ну, почти нечего. Я в основном про свои похождения на Ойкумене вещал, но нет-нет и поддакивал, там где то требовалось, и подробностей подкидывал, и своими ощущениями делился. Как-никак, самый главный герой этой сказки здесь я.

Два часа мы торчали у рощи. Правду слушать приятно, рассказывать просто. Сказка-сказок — как сказал бы колдун. И поверили ведь. Но то больше заслуга обладателя нужного дара, курчавого Бени. Тот и охал, и ахал, и ойкал, и хватался за голову, и всё время твердил: «Правда, правда», и кивал, и руками лицо закрывал. Тайна — больше не тайна. Я согласен с друзьями — настала пора Ойкумене узнать о гахарах, о Ло, обо всём остальном.

Да-да, Ойкумене, прям всей. Пусть все знают. Пусть думают, строят догадки, боятся, готовятся. История Ло станет местной легендой. Правда нашему делу полезна, а самому колдуну не страшна. Теперь нет.

Ведь, чего он боялся? Конклава. Мол, тех не обрадует его появление здесь, в нашем мире. Его схватят, пленят, может, даже убьют. Испугаются, что он представляет угрозу для них, для их власти. А вторые — гахары, что ищут его. Но теперь-то, что прятаться? Ло ушёл, и Вилорам его догонять смысла нет. Там, на Истине, он больше для них не опасен. Ну а нелюдям до той Истины, как до радуги. Будут долгие годы те тысячи лет собирать. Не догонят уже.

Но пока это всё — наши мысли, не больше. Решение принимать будем вместе. Вот вернётся Хайтауэр, все доводы выслушает, тогда и узнаем, как нам дальше быть. Вдруг, ему не понравится наша идея, и весть про пришествие в мир колдуна и гахаров, так и останется тайной для всех остальных?

Путь давно уж продолжен, а мы всё болтаем, болтаем, болтаем. Перешли в разговоре к моим новым странностям. Как и думал, моя пыль — это мана. Хьюго здесь уже очень давно. Он про эти дела знает больше других. Говорит, это чакры открылись. Как у Светлых. Чудные дела. Считай, стал паладином. Ещё бы знать как. Догадка одна — они сами. Видать, те три тысячи лет, что собрал, их открыли. Награда Единого. Чтобы, значит, на Истине и дары, и плетения. Может, там есть возможность научиться плести их.

Вот бы Ло пригодился сейчас. Колдун лучше всех знает, что делать с той маной. Дал бы пару уроков. Самому в этом деле разобраться никак. Всё, на что я способен — это только сбор пыли. Как начал её тогда тянуть, так на всякий случай и дальше тяну. А куда тяну и зачем…

Ёженьки… Стоило об этом задуматься, как мой «третий глаз» словно шире открылся. Смотрю на ползущий под конские копыта луг, а вижу себя. То есть, не совсем себя — своё нутро, что ли? Не могу нужных слов подобрать. Вижу ману внутри себя: малюсенький шарик в груди, где она собирается, прочерченные пылью через всё моё тело линии — одни потоньше, другие потолще, какие-то жирные точки на них… А вот и полупрозрачные, слабо светящиеся чешуйки. Ну точно оно! Передо мной, вернее, внутри меня, тот волшебный рисунок, над которым так долго трудился колдун, стараясь меня усилить. Силовой каркас. У Хо такой был. В смысле, есть.

А что, если я его сам дорисую? Вдруг, да получится? Вон, те же линии, которые слабо прочерчены — как их жирными сделать?

Ха! Получается! Одну, ту, что толстая, чуть удлинил. Прирост там почти незаметен, но он точно есть. Это — дело небыстрое. Мой шарик в груди в один миг сдулся в точку. Вся пыль, что копил три часа, за секунду в рисунок ушла. Но начало положено.

Поделился с друзьями. Говорят, я отныне колдун. На худой конец паладин. Хьюго сразу сказал, что рисунок внутри — это то, над чем трудятся Светлые, едва открыв чакры. Не иначе, Благословенную Броню я кую. Быть мне сильным и ловким, таким, что все орденцы лопнут от зависти. У меня ведь ещё и долей троероста полно. Жаль, что это — на годы работа. Возвышусь нескоро. Всё равно хорошо. Колдуном себя чувствовать здорово. Вдруг, когда-нибудь Ло догоню? Вот, кто точно обрадуется.

Он нашёл нас! Уже на закате — не уйди мы с дороги, как раз подъезжали бы к Тизе — в постепенно темнеющем небе показалась летящая со стороны далёкого моря точка.

— Вон он! — тут же ткнул в неё пальцем обладатель Орлиного Глаза по имени Грог. — Ох и быстро на трёшке несётся. С таким ходом от Эспероны сюда часа за три домчать можно.

— К нам торопится, — кивнул Вепрь. — Не таясь, в свете дня небо режет. Задержался сверх нужного. Видно, новости есть — оттого и припозднился. Давай, Лир, зови. А то мимо ещё пролетит.

Бородач рявкнул громом, и летящая по небу точка постепенно начала увеличиваться. Три минуты — и Хайтауэр опускается на траву перед нами.

— Их больше нет! — выдыхает Его Величество. — Всё!

Невозмутимый обычно Хайтауэр взволнован. Он продрог и устал — на волосах седой налёт инея — но в сияющих глазах бурлит буря эмоций.

— Первый враг побеждён. Остров пал! Они все мертвы!

Охи, ахи, победный рёв. Народ выпрыгивает из сёдел. Тёмные обступают Хайтауэра.

— Все мертвы? — не верит Хайдар. — Это ты про кого? Про Хранителей?

— Про них. Я там был. Остров мёртв. Всё разрушено. Даже гора, — в несвойственной ему манере частит Его Величество.

Брови Вепря взлетают.

— Это всё! — ревёт он. — Всё, друзья! Ойкумена свободна! Путь наш!

Тут уж я не стерпел. С диким яростным «Да!» налетел на стоящего ко мне ближе всех Валю и стиснул его в объятиях. Мой порыв поддержали. Народ дружно принялся буйствовать. Все хватают друг друга, трясут, колотят по спинам, толкают. Хохот, рёв, победные возгласы. Всё… Это всё… Главный враг побеждён. Пусть не нами, но какая ко всем йокам разница? Остров пал! Островных колдунов больше нет!