Рыбьёшек снова булькнул и вернулся к столу, но не сел, а наклонился, широко расставив руки на пустой столешнице. Взгляд у него тоже был каким-то пустым, наверное, из-за бесцветных светло-серых глаз. Саше стало резко неуютно.

— Вы, комсдарь Ругазин, действуете, как хирург, который готов отрезать всё, что плохо лежит, даже если это, так сказать, питающий катетер.

— Питающий кого? — вставил Саша в драматическую паузу. Он уже начинал привыкать к косноязычию Климента Смарагдовича да и к тому, что у него память, как у рыбки.

Рыбьёшек поцокал языком и покачал головой.

— Такие вопросы, мой дорогой, принимаются не здесь. Для таких вопросов есть особые места и особые люди. Не подставляйте свой потенциал под угрозу своей карьере, мой дорогой. Иначе рискуете не найти себя в архивах кадровой службы.

На этом он сделал жест, как будто закрывает себе рот на «молнию», а потом залихватски подмигнул и вдарил по большой красной кнопке на стене. Сигналка не врубилась, охранники с автоматами не выскочили из-за штор, и даже ядерный гриб на горизонте не вырос — просто распахнулась дверь, приглашая Сашу покинуть помещение.

Рогозин понял, что ловить тут нечего, и так надо сказать спасибо, что живым ушёл, а этот водяной не утянул его на дно какого-нибудь омута. Поэтому он сделал вид, что внял предупреждению и поспешно ретировался — выяснять, что за «особые люди» стоят за жабродышащим гендиром.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Как только Рогозин вымелся с этажа, Климент Смарагдович достал из ящика стола кьюбер и развернул экран с чатом. Имя собеседника было скрыто, но вверху экрана уже висел от него вопрос:

???: Чего он хотел?

Рыбарь: Копает под орлиный офис. Какого чёрта он пришёл с этим ко мне?!

???: …

???: Не знаю, может, Анжелка чего наговорила? Он последнее время плотно трётся в кадрах, мог и её притереть. Или Ермолаев чего брякнул.

Рыбарь: Это уже не смешно. Он уже откровенно мешает.

???: Ага. Давай-ка от него избавляться. Но так, чтобы Аркадий ничего не заподозрил. Придумайте какую-нибудь красивую схему.

Оказалось, что демодень — это онлайн-конференция, на которой руководители отделов отчитываются по итогам работы этих самых отделов. Слушать эту мутотень обязаны все сотрудники, включая непричастных и удалёнщиков. Причём с видео, ибо не дай бог ты не внимаешь, а работаешь. Своё незнание этого чудесного мероприятия я объяснила тем, что сидела на складе и никому до меня не было дела. Валетов и вовсе боялся, что я вылезу и что-нибудь не то вякну.

— Поначалу, — закатила глаза Стёпа, — их вообще каждую неделю делали.

У меня натуральным образом отвисла челюсть.

— Прям с презентациями, выступлениями на пятнадцать минут и обсуждением?

— А то, — фыркнула пока ещё секретарь и рыкнула на какого-то сотрудника, который вознамерился пошептаться с воспрянувшим от недавних новостей о повышении Юлием.

Приказ Рогозина о том, что нельзя болтаться рядом с ресепшеном и обсуждать дела компании, особо никого не впечатлил, но Стефания теперь имела право гонять менеджеров поганой метлой. Чем с особым удовольствием и занималась. Мы сами, кстати, шептались, только если рядом не было клиентов.

Новая зона в главном холле для ожидающих сотрудников пока ещё строилась. Интересно, получится ли закончить её до перевода секретарей?

— Причём на трёх языках, — видя моё недоумение, Стёпка пояснила: — У нас тогда на парочке других планет работало по одному-два представителя. Вот для них и переводили.

Я на миг закрыла глаза. Перевод на два дополнительных языка — это тройное увеличение времени конференции. Плюс дополнительные усилия на подготовку. А во время озвучивания этих двух переводов вся остальная компания сидит скучает… Как же я люблю «ЭкзоТех», что ни день, то новый прикол.

— Потом стало очевидно, что это всё же перебор, — продолжила Стефания. — Стали делать раз в месяц, но явка строго обязательна. Перепроверяют присутствие. Если нет — выговор.

— Какие страсти-то, — в очередной раз поражаюсь, как неправильно расставлены акценты в компании.

— Уж-жас. Хорошо хоть представительства эти на других планетах свернули за отсутствием прибыли. Но и так дико скучно. Поэтому народ очень старается «забыть» про необходимость очередного демодня, и даже иногда удаётся. Но, как видишь, не всегда.

Я уставилась на Юлия, который обаятельными улыбками чаровал подошедшую даму в годах, одновременно думая, как выкручиваться. Допустим, псевдо-Петрова Скрепыш сможет сымитировать. Только бы что со связью не случилось. А то рассыпающийся на пиксели начальник склада может породить массу вопросов. Не, при онлайн-конференции и не такое возможно, но хотелось бы без эксцессов. И так две презентации придётся готовить. И дважды выступать.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

И вот день Хэ настал. Мы со Скрепышом сгенерили что-то среднее между Сабатини и реальным Петровым и несколько раз протестировали его на техниках склада. Те впали в шок от такого внимания начальства и забегали шустрее. Оказалось, что и так умеют. Век живи, и всё равно что-то новое…

Надо как-то Фому отключить… Он хоть и взял больничный, но доступы ему никто не закрывал. Вообще надо избавиться от него. Не-не, не физически. Уволить как-то по-тихому. Всё равно ни хрена не работает. Только в странных чатах сидит — Скрепыш проверял — и алкоголь глушит. Евстигней даже жаловался, что парочку сломанных Сень не пришёл чинить. А Сени вообще-то моя стабильная подработка! Из-за своей дури они и так постоянно куда-то влипают, потому и нужен регулярный ремонт. Пока что-то поправляли другие техники, но есть часть проблем, которые раньше решал Фома, и на которые он сейчас забил. Может, это пустить в ход? Так… что-то я отвлеклась. Всегда так, когда начинаю про ребят думать… Сень он мне, зараза, не чинит… Всё-всё, демодень…

Я вышла в эфир, выдав осторожное «Добрый день», на который мне ответили «Добрый» сотней голосов. Аж страшно стало.

Тут же экран кьюбера заполнила дебелая девица в ненатуральном рыжем цвете прически, бровей и прозрачной кофточки. Подписано было её изображение как Нечаев Афанасий Валерьянович.

— Коллеги, просила же не забивать эфир «приветами». Хотите поздороваться — идите в чат.

Интересно, как она представляет механизм действия своего предупреждения: для тех, кто ещё только заходит в чат, его же не было.

— Скрепка, что за образец логичности?

Скрепыш : Вообще Нечаев Афанасий Валерьянович — это один из гендиректоров.

— В смысле один из? Генеральный он на то и генеральный, что один на всю компанию и самый главный.

Скрепыш : Ася, ты забыла, где работаешь?

— А ну да. Так что с этим Нечаевым? Он прислал жену или я отстала от жизни и как-то не так представляю себе мужчин?

Искин хохотнул.

Скрепыш: Судя по фоткам с сайта, это секретарша Нечаева. Некто Лялина Виолетта Ивановна.

— М-да, вопросов больше не имею, — ответила я, и тут же в эфир полетело очередной «Добрый день» от кого-то вошедшего. И возмущение дебелой девицы пошло по новому кругу.

— Виолетта Ивановна, — заговорившая женщина была в годах, вычурных серьгах и полной уверенности, что может одёргивать даже секретарей гендиров, — перезайди под своим аккаунтом и доложи, почему мы не лицезрим твоего начальника.

— Афанасий Вал…

— Сначала перезайди, а не выставляй нашего генерального директора любителем нетрадиционных образов.

Девица сначала подзависла, пытаясь расшифровать словесную конструкцию, потом покраснела и тут же исчезла из конференции. Появилась уже под своим именем и буркнула:

— Афанасий Валерьянович сейчас занят на конференции.

— Он всегда занят на всяких конференциях. Договорённость была о присутствии на демодне всего руководящего состава. Ты верно передала ему информацию о дате и времени?