Рахит: *А да девушка ноги есть*

– Я дома и жду курьера. Когда он сможет подъехать?

Рахит: курьер неможет

Я подвисла.

– Почему не может?

Рахит: Сегодня неможет

Я огласила мирный придомный скверик нецензурной бранью. Вот только этого не хватало!

– А почему вы Сабатини не сказали, что ваш курьер сегодня не может?!

Я уверена, контрабандист бы как-то порешал эту проблему, для него это должно быть как два пальца об асфальт.

Рахит: Пачиму неможет может

Я остановилась, не дойдя до дома пяти шагов. Нет, это невыносимо. Я уже дошла до точки кипения и теперь думала, на кого обрушить булькающую лаву – на этого придурка или на Сабатини, но тут пришло ещё сообщение.

Рахит: Днём может вечером неможет девушка

Я сложила губы трубочкой и немного подышала. Ну, то есть, настоящего дыхания мне было не дано, но сымитировала, как смогла.

– То есть у вашего курьера рабочее время до 18?

Рахит: да

– А если я вам своего курьера пришлю, вы можете ему отдать?

Рахит: Когда будет курьер?

Да хрен же его знает, когда он будет! Я вообще даже не уверена, что на Эрешкигали есть какая-то наёмная служба доставки. Я дёрнула Скрепку, чтобы помог поискать, а сама стала думать. Завтра – слишком поздно. Наверняка их чёртов курьер не с семи утра на работу выходит, а у меня собеседование в двенадцать. И ноги надо ещё отмыть, приделать ко мне, убедиться, что работают. А ну как они ходить будут как-нибудь рывками? Да и одеться на собес лучше во что-то поформальнее, чем моя кубистическая юбка…

Скрепыш: Служба доставки есть, одна. Но доставку в ней надо бронировать за два дня, а в этот район они ездят только раз в неделю.

Мне захотелось орать. Ну что мне, мало "ЭкзоТеха", надо ещё президентом планеты становиться, чтобы на ней процессы наладить?!

Скрепыш: Тут если выйти с задов и пройти до трассы, есть остановка автобуса, который ходит до центра города.

Я замерла. Я так привыкла, что мне всё нужно доставлять, потому что я не могу никому показаться, что вариант забрать самостоятельно даже не приходил мне в голову!

Я нервно оглядела себя. В автобусе точно будут пялиться, там больше заняться нечем! Но вроде как нормально я выгляжу, волосы уложены, юбка не мятая, только когда сижу, странная форма коленей всё-таки проступает сквозь ткань. Значит, в автобусе постою. Решено.

Автобусом я бы это никогда не назвала. Серебристое нечто в форме пули парило над дорогой примерно в полуметре, а по его гладкому блестящему боку бежала надпись неожиданно красными буквами. Я вчиталась, ожидая, что там будут названия остановок, но быстро поняла, что это реклама салона эпиляции. Вот уж что мне точно в ближайшую жизнь не понадобится!

Когда это чудо техники приблизилось ко мне, площадка, на которой я стояла, медленно поехала вверх – прямо вместе с остановочным павильоном, лавочкой, табло и мной. Больше здесь никто не садился. Пуля затормозила, открыла посерёдке неразличимую глазом дверь, и я вошла в салон.

Там сидели две оживлённо болтающие бабульки, молодой нервный мужчина с маленьким ребёнком, а в самом конце салона – табор каких-то местных цыган. Может, они были и не цыгане, но пёстрые, чернявые и все в золотых блескучках.

Скрепыш проруководил моей оплатой: следовало найти автобусную сеть, зайти на портал общественного транспорта Эрешкигали, указать, с какой остановки до какой собираюсь ехать, и оплатить. В результате я получила трёхмерный код. Пока я думала, что с ним делать, с потолка спустился МАР типа Мити и наставил на меня сканер. А мне и показать-то код не на чем! М-да, об этом я как-то не подумала, а ведь на работе наверняка возникнут такие ситуации. Конечно, там есть кьюберы, но они не всегда под рукой, а все люди носят смартвижены…

К счастью, Скрепка сумел как-то подключиться к контролёру, и тот от меня отстал. Я так и не поняла, заплатила я или искин его взломал…

Меня гораздо больше занимала реакция окружающих. Так и казалось, что кто-нибудь сейчас расчухает, что под юбкой у меня не ботинки, а под блузкой – не сиськи… Но мы ехали и ехали, а до меня никому не было дела. Я встала в укромный уголок у окна, ухватилась за поручень и двадцать минут созерцала промзоны, перемежающиеся жилыми комплексами вроде того, в котором я сама обосновалась.

Наконец мы въехали в город. Здесь неожиданно не было небоскрёбов, только трёх-пятиэтажные домики, похожие на особняки или какие-то старинные правительственные здания. Построены они были в стиле, наводившем на мысли о модерне и барокко одновременно. Должно быть, что-то новомодное. Я только начала рассматривать архитектуру, как автобус остановился и объявил конечную. Я вышла и оказалась сразу на центральной площади. Ого, да тут городочка того всего ничего, если это центр!

Площадь была покрыта какой-то резинистой субстанцией, чуть рельефной и пружинящей под ногами, но при этом раскрашенной под брусчатку. Я завертела головой, но не успела сориентироваться: Скрепыш указал мне путь светящимся пунктиром.

Площадь по большей части была пешеходной зоной, транспорт подъезжал только с одной стороны. По этой зоне сновали люди – кто-то волок покупки, кто-то спешил забежать в здание, кто-то выгуливал пассию. На меня никто не обращал внимания. На повороте на нужную улицу мне даже пришлось просачиваться между толпящимися людьми, и какой-то парень, которого я потеснила, задержал взгляд на моей блузке, а потом задорно подмигнул. Я так растерялась, что даже ничего не изобразила на лице.

Когда я дошла по нужного адреса, я уже совершенно расслабилась. Робота во мне никто не подозревал. Я выглядела, как привлекательная девушка в современной одежде. Осталось решить проблему ног и вижулика и…

Дом, который указал в адресе Рахит, был трёхэтажным особнячком с двумя подъездами, и из ближайшего, в который я как раз собиралась зайти, вышел мужчина, чем-то похожий на тех цыган в автобусе. Вышел и бодро устремился к площади. Я сощурилась.

– Рахит?

Он тут же поднял голову.

– Ноги, – напомнила я. – Я пришла за вашими ногами.

– А-а! – обрадовался он. – Очень поздно, вечер уже!

Я похолодела. Что значит поздно?! Он что, кому-то ещё их продал? Да я ему его собственные ноги оторву, тварине, если так! Должно быть, что-то такое отразилось в моём взгляде, потому что Рахит махнул рукой, развернулся и пошёл обратно в подъезд.

Оказалось, что это чёрный вход, потому что внутри мы оказались в полуразобранном торговом зале, выходящем витринами на улицу побольше. В одной из витрин и правда отдыхали мои ноги – согнутые, уложенные одна на другую и обутые в симпатичные лодочки с круглыми носами. У меня отлегло от сердца.

– Ну вот, а говорите поздно… – пробормотала я, подходя для осмотра. Ну да, сероватые они от пыли, а сзади в паре мест следы, как бывает, когда кроссовком по линолеуму чиркнешь.

– Очень долго вы ехать! – сообщил Рахит. Его акцент я не узнавала, но озадачилась не этим.

– Полчаса всего!

– Да-а, да-а, рабочий день всё!

Я хотела напомнить, что он сам подтвердил это время, но поняла, что впустую потрачу буквы.

– Вам оплату перевести на аккаунт, с которого вы писали? – произнесла я как можно отчётливее.

– Наличные! – выпалил Рахит.

Я щёлкнула зубами. Какие в пень наличные?! Где я их возьму?! Я даже не знала, есть ли сейчас банкоматы вообще!

– А где можно снять? – спросила я.

Рахит обвёл меня многозначительным взглядом.

– Сня-ять? – И заржал. Я ждала. Наконец он повернулся и ткнул пальцем в небольшой планшетик, висящий на стене. – Там.

Я подошла к планшетику, разбудила его касанием и увидела меню на неизвестном языке.

– А по-русски? – пролепетала я, чувствуя, что попала в какой-то дурной сон.