— Готов ставить наше семя на Брона! Это всё! Это начало конца!

Только кто сейчас примет такую ставку? Никто. С каждой секундой разница в скорости соперников растёт и растёт. Через минуту она уже очевидна настолько, что крики толпы постепенно сменяются хохотом, свистом и улюлюканьем. Ратибору бы уже пора сдаться. Так хоть крохи достоинства своего сохранит.

Но, что это?! Приблизившийся в своём танце к краю людского круга Брон внезапно валится вперёд. Не прыгает, а именно валится, падая под ноги набегающего Ратибора. Да его же в спину толкнули!

Крики, ругань, злой ор. Окружающая поединщиков толпа приходит в движение. Вот так подлость…

— Смотри!

Брон ужом выкручивается из-под рухнувшей на него туши противника и оказывается у того на спине. Невероятно резкий, практически незаметный глазу удар кулаком сверху вниз в гривастый затылок — и почти успевший вскочить Ратибор падает на землю мешком.

Людской круг на миг замирает, а потом толпа — кажется, имя старшины первым выкрикнул Брымза — начинает всё громче и громче орать:

— Брон! Брон! Брон!

Что уж там. И мы с Айком орём. Это всё! Это точно победа!

Круг распался. Кто бросился поздравлять Брона, кто приводить Ратибора в чувства, кто бросать колкости в сторону понурившихся Удальцов и выяснять, кто толкнул поединщика. Это я про Кишкодёров и Чёрных. Наши не настолько страх потеряли. Я же, проводив взглядом полезшего в центр толпы Айка, быстрым шагом припустил в сторону нужника.

Не могу больше терпеть. Причём, сразу в двух смыслах. Любопытство прорвало плотину страха. Мочевой пузырь пока держится, но там тоже на грани. Отолью и… Йок с ним! Только про Брона спрошу и больше ничего слушать не стану, изгоню сразу.

Заскочил в каменную комнатушку с дырой в полу, закрыл на щеколду дверь. Сделал дело, оправился. Стою, собираюсь с духом.

— Что за человек такой, этот Брон? Кто он? Говори.

И даю бесу волю.

Сердце колотится в груди. А руки уже не мои — пот, проступивший несмотря на холод, со лба не смахнуть.

— Брон не человек.

Что?!

И руки к вискам. Опять мои руки. Изгнал с перепугу и даже не понял, что сделал.

Не человек…

И всё. И весь разговор. Мальчишка ещё несколько секунд постоял, размышляя о чём-то, затем открыл дверь и бросился обратно к толпе. Впрочем, это и правильно. Неудачное время, неудачное место. Чтобы перекричать шум прибоя, мне пришлось проорать свой короткий ответ. Продолжим потом. Теперь я в этом уверен. По ускорившемуся биению сердца мальчишки, что и так колотилось до того, как он задал вопрос, легко можно понять, что Китар по-настоящему испугался. Теперь он наверняка захочет узнать все подробности.

И боится носитель не только меня, но и Брона. Это хорошо. Китар теперь будет вдвойне осторожен. Гахар только что в очередной раз доказал свою силу. В прямом столкновении с ним у меня шансов нет. И в ближайшее время не будет. Утешает одно — по возвращению на Мун, пути моего врага и носителя разойдутся минимум на несколько месяцев. За это время я точно успею втереться к Китару в доверие и разъяснить, что и как нужно делать в дальнейшем.

Теперь, когда я больше узнал про материк, охотничьи походы, ватаги и прочее, проект плана развития почти сформирован. Если триста долей в каждом из лучей триады предел для Предземья, то стратегия примерно понятна. Осталось донести её безальтернативность и важность до Китара.

Но, что же гахар? Поединок закончен. Пришедший в себя Ратибор признал поражение. Чтобы не потерять лицо окончательно, пытается подружиться с соперником. Носитель как раз протиснулся к Айку, а тот стоит близко к эпицентру событий. Из долетающих обрывков фраз всё понятно. Недооценил, перегнул. Всё по-честному. В межсезонье приходи на турнир, а то не хватает достойных противников. Зла не держу, но реванша прошу. И всё в том же духе.

Гахар не дурак. Игру принял. С побеждённым соперником разговаривает уважительно. В итоге сам попросил старшин двух других ватаг принять к себе на ночь часть людей Ратибора. Остальных, вместе с их предводителем, пригласил к себе. Во дворе, у костра, будет спать лишь единственный идиот, толкнувший гахара в спину и уже получивший разнос от своего старшины.

Примирение состоялось. Ратибор растерял часть своего авторитета, но не критическую. Тоже не дурак — не стал пока развивать конфронтацию с талантливым выскочкой. Наверняка, рассчитывает вернуть должок позже. Гахар же своего добился тем более. Фальшивому Брону не столько важна была ночь в тепле для своих, сколько посыл для чужих. Он явно метит в лидеры всего охотничьего движения Муна.

Выводы очевидны. Гахар желает не просто кратчайшим путём перебраться на следующий пояс этой аномальной планеты. Он нацелился на власть, которая позволит ему запустить процесс моих поисков. Не удивлюсь, если его следующим шагом станет создание некой секты борцов с одержимыми, которая начнёт «сжигать ведьм», в лучших традициях некоторых отсталых планет.

Надо как можно скорее убираться с этого острова. Если уж не весной, то до конца следующего сезона точно. На Муне у носителя гораздо больше врагов, чем друзей. А проблема одна — малолетние якоря. Китар их не бросит, а тащить детвору за собой слишком сложно. Выход есть — ответственность за сирот нужно переложить на другие надёжные плечи.

Если Айк возьмёт Вею в жёны, проблема исчезнет. Осталось только грамотно подтолкнуть мальчишку к такому решению. Мысль, как это сделать, имеется. Вот и ещё одна важная тема для предстоящего разговора с Китаром. Надеюсь, состоится он уже скоро — к утру ветер стих.

— За топоры! Многоног!

Крик на пару мгновений опережает первое перекинувшееся через борт щупальце морского зверя. Вот вам и удачный погожий денёк. Не свезло — нападение. А ведь до Градской пристани всего-то верста. Совсем чуть-чуть не доплыли.

— Лишние, в трюм!

А кто лишний здесь? На палубе сплошь охотники — целых пять ватаг на пароме. Купеческие как раз с утра подошли. Последний рейс с Большой земли как-никак.

— Лови! — швыряет Брав топор Айку.

У самого, как и у брата, в руках по такому же. Этого оружия, больше напоминающего из-за своей длинной рукояти алебарду, на пароме с избытком — висит вдоль бортов на специальных скобах, чтобы в случае чего можно было быстро схватить. Все, у кого своих топоров нет, как раз разбирают их. А что я? У меня свой топорик, но он мелковат для подобной работы.

— Дуй вниз! — орёт Айк.

Ага, как же. Чтобы потом трусом прослыть? Привычно затягиваю петлю на запястье. Метать тут топорик, пожалуй, не стоит, но верёвку отвязывать долго.

Ого! Всего в паре саженей от меня в доски палубы бьёт ещё одно щупальце. Кончик тонкий, но возле борта, где изгиб, толщина с бедро взрослого мужика. Такое бревно враз не срубишь, но сразу несколько человек уже обрушили топоры на конечность морского зверя. Нас тут много. Поди, отобьёмся.

— Сзади!

Кто бы это ни крикнул — спасибо! В последний момент перепрыгиваю летящее вдоль палубы щупальце, которое тут же сбивает с ног менее удачливого или менее ловкого охотника. Раз — и бедняга обхвачен вокруг груди. Хруст сломанных рёбер заглушает крик боли. Подскакиваю. Луплю со всей силы. Разрез неглубокий, но длинный. Но в ране нет крови. Вместо неё во все стороны хлещет полупрозрачная розоватая жидкость.

Йок! Тут всё хуже, чем мне показалось вначале. Ещё одно щупальце мчится прямо на меня. Шутки кончились.

Бес!

Зажившие своей собственной жизнью ноги несут меня в сторону. Щупальце проносится мимо и хватает ещё одного бедолагу. Новый хруст, новый крик. Я же бросаюсь к спуску в трюм, где и так уже образовался затор из вооружённых неподходящим для схватки с многоногом оружием.

Ну уж нет! А как же Айк? Я тут друга не брошу!

Бес — долой! Я — обратно! И пары секунд не прошло, как я — снова я. Лучше уж я сам как-нибудь.