— Лучше. Дайте мне кто-нибудь лук.

Приземлились мы, и действительно, мягко. Соскочив со спины одарённого, я бросился за рванувшимся вперёд Брутом. Сейчас пересечём площадь, и с выходящей на неё широкой улицы можно будет нырнуть в подворотню, а там уже ищи нас свищи. Вслед несутся проклятия. Оглянулся. Балкон полон народу. Ну и ладно. Всё равно вниз оттуда не слезть, а значит и в погоню за нами не броситься.

Даже Тёмному, чей приметный наряд чернеет пятном среди прочих одежд. Один княжий ратник всё же прибыл на зов. Только поздно. Его хозяин мёртв. То есть жив ещё, но смерть обезглавленного Павла Никитича неизбежна. И жене его тоже конец. Узелок, пропитавшийся княжеской кровью, что трясётся передо мной в руке Брута — тому подтверждение. Отступник доведёт свою месть до конца, и я ему в этом не стану мешать. Уже поздно. Я сделал свой выбор. Назад пути нет.

Не выдержав, я опять оглянулся. Замеченного мной только что на балконе бездушного там уже нет. Дёрнул вниз? И пускай. Среди княжеских Тёмных, видать, Полётами владел только Велер, а никакой другой дар не поможет полесским бездушным догнать нас. Пока он спустится на первый этаж, пока выскочит во двор, пока покинет княжеский терем, пока оббежит его…

— Давай сюда!

Вот и спасительная подворотня, скрывшая нас от чужих взглядов. Дальше бежим проулками. Город пуст. Живший в этой части Полеска народ, или заперся по домам, или, что больше похоже на правду, куда-то удрал. Один поворот, другой, третий. Нечистью тут даже не пахнет. Только дымом и страхом. С того края города, где бушует пожар, сюда долетает не только вонь гари, но и крики несчастных. Не все твари Бездны убиты. У паладинов ещё остаётся работа. Им пока не до нас.

Чего это он? Отступник внезапно остановился возле отхожего короба, какие в Полеске расставлены по подворотням. Народ, кто от таких недалече живёт, туда сносит свой мусор, а раз в пару дней за ним приезжают особые люди на возе и всё выгребают.

— Ну всё. Прощай, Пашка. Как говорится: гниль к гнили.

С этими словами Брут открыл крышку короба и закинул туда свой пропитавшийся кровью узелок.

— Тут эту падаль нескоро найдут, — пояснил он мне свой поступок. — Бежим дальше.

— А, куда хоть бежим? — в три шага догнал я отступника. — К стене? Перепрыгнешь её? И со мной на горбу тоже сможешь?

— Зачем? — фыркнул Брут. — А ворота на что? Выйдем как все. На кой йок мне личину палить? Мне теперь с этой мордой, хочешь не хочешь, а седмицу придётся побегать.

Значит точно Личина на двушке. Крам, вон, только раз в месяц мог облик менять.

— А уверен, что ворота открыты?

— Не соврал, — осклабился Брут.

— Ты о чём?

— Точно новенький, — усмехнулся на бегу одарённый. — Кто же закрывает ворота, когда прокол в городе? Да ещё и такой глубокий. Значит, это ты Тварь завалил? — неожиданно сменил он тему.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Князь сказал: во дворе Тварь валяется. И он точно не врал. С полной жопой дерьма не побрешешь. Велеру — гори эта падла в Бездне — Тварь прикончить — кишка тонка, а больше там никого из Пашкиных шлюх не было. Только ты остаёшься.

— В ней правда, аж десять семян? — вспомнил я про свой куцый отмер.

— Вот это ты жаба…

— Чего?

— Полсотни в отмер ему мало, — хохотнул Брут. — Ещё и семена подавай.

— Так ты что же, думаешь это я Ключ забрал? — возмутился я.

— А то кто же ещё? У меня крыша, конечно, поехавшая, но башка ещё варит. Чтобы в сраном Полеске одновременно оказались сразу три беглых бездушных? Никогда не поверю. Два за раз — и то чудо.

Брут внезапно остановился и, повернувшись ко мне, ехидно произнёс:

— Признавайся, братишка, испугался — не вытянешь? Сам, без помощи, не сможешь удрать? Запалил, что себя, что свою детскую морду, а личину менять ещё срок не пришёл. Вот и кинулся меня вызволять.

От необходимости отвечать меня спасло раздавшееся за поворотом, который мы только что миновали, шуршание. Оборвав разговор, мы дружно повернулись в ту сторону. Показавшийся мне знакомым звук стремительно приближался.

— Вот же падла! — ругнулся сквозь зубы Брут и тут же, отпихнув меня в сторону, выпустил изо рта в направлении поворота шар пламени.

Вспомнил! С таким звуком на даре носился Клещ! Это топот шагов. Очень быстрых шагов. Скоростник!

Вылетевшая из-за угла дома размытая тень распласталась по земле, на миг превратившись в одетого во всё чёрное человека. Пропустив над собой врезавшийся у него за спиной в стену огненный шар, Тёмный вновь вскочил на ноги.

— Суконная! Проулок за лавкой башмачника! — громко проорал Скоростник и на даре рванулся к нам.

Йок! И чего я у Мусаила не выспросил — у кого в их отряде какие дары? Вот, кто был на балконе! Полёты? Нас вышло догнать и без них.

— Прости, братиш…

Слова Брута растаяли в воздухе. Стремительный прыжок унёс отступника вверх. В доме, на который он залетел, целых три этажа. Там его не достать. Небось, сразу же сиганул ещё дальше, куда-то на соседнюю улицу. А, что я? Бежать? Драться? Врать?

Додумать я не успел. Размытая тень, обогнув мой вскинутый меч, метнулась ко мне серой молнией. Удар! Боль! Мир летит кувырком. Как всё это знакомо…

Жив! Работает! Жив! Спасибо проглоченной Ло ещё на Суши жемчужине — моя смерть откладывается. Но надолго ли? Если он догадается… Замри, Китя! Ты дёргался — это конвульсии. Но теперь лежи трупом. Он не должен узнать.

Миг, другой… Наконец-то, остановившийся мир смотрит на меня пустым переулком. Моя, отрубленная Скоростником голова перестала катиться по земле. Шуршание ног одарённого тише, тише… Ушёл. И понятно — ему теперь по новой догонять перескочившего на соседнюю улицу Брута.

Как же я неудачно упал. То есть, не я, а моя голова. Вижу ту часть переулка, откуда прибежал Скоростник, а своё тело нет. Оно осталось лежать где-то с другой стороны. Ну-ка, пошарю руками. Пусто. А если правее? И здесь ничего не нащупал. Ладно. Сначала перевернусь на живот, а потом уже буду искать.

Получилось. Теперь будет проще. Крутиться из стороны в сторону, лёжа на брюхе удобнее. Всё, ближайшую округу обшарил — здесь пусто. Неслабо голова отлетела. Больно круглая она у меня — хорошо по земле катается. Нужно сюда подползти.

Тьфу ты! Сюда — это куда? Не имею ни малейшего представления о том, куда нужно двигаться. Наугад выбираю направление и переползаю на пару шагов в эту сторону. Теперь здесь покручусь. Тоже пусто.

Ещё чуть вперёд. Вновь обшарил округу — и дальше. Остановился — и опять ерзаю из стороны в сторону, лёжа на брюхе. Кто случайно увидит — потом спать не сможет. Смотрится оно, небось, жуть, как страшно. Хорошо, что все жители этих кварталов куда-то попрятались или удрали.

Ещё вперёд, ещё. Покрутиться на месте. Что-то долго я ёрзаю. Вот же тупица! Если в стену до сих пор не упёрся, значит дальше по проулку ползу, прочь от собственной головы. Не ту сторону выбрал. Быстро назад!

Тьфу напасть! А откуда я приполз? Постоянно на месте кручусь. С направлениями напрочь запутался. Как же сложно живётся слепым… Ну-ка влево сверну. Пополз, пополз… Есть стена! Куда дальше? Давай снова влево.

Вот я дурак… Столько времени выбросил в никуда. Сначала нужно было определить стороны — откуда и куда убегает проулок. Найди стену и потом уже просто ползти вдоль неё. Если правильное направление выбрал, то, как только себе на глаза попадёшь, сразу сможешь нормально сориентироваться. Всё, теперь дело за малым.

Вот йок! Слышу чьи-то шаги. Сюда кто-то бежит. Падаю с четверенек обратно на пузо и замираю обезглавленным трупом. Глаза тоже застыли. Закрывать их нельзя.

Ёженьки… Так вот он зачем орал про проулок за лавкой башмачника, что на Суконной. Среди отставших от Скоростника Тёмных есть одарённый Слухач. То ему сообщалось, где Брут. То есть, где был тогда Брут.

Явились не запылились. Аж четверо Тёмных. Здесь, и Генрих — предводитель отряда, и «мой друг» Мусаил. Забежали в проулок — и сразу ко мне.