— Захар Ефимович, но я… — забормотал Рыбьёшек, но его уже ухватили под мышки и потащили на выход. — Я всего лишь выполнял распоряжения!

— И чьи же? — спросил Аркадий, когда дверь за Рыбьёшком закрылась. И упёр взгляд в Ирочку.

Саша тут же перехватил всеобщее внимание, вернув на экран свой слайд, на котором уже светилась и переливалась рамка с Ирочкиным портретом.

— Итак, мы подошли к ключевой персоне нашего дела: Ирина Ермолаева! Привела на должность Климента Рыбьёшка, — Саша вывесил на экран полувскрытый протокол заседания, и Ирочка впервые за сегодня показалась обеспокоенной. — Давала инструкции Игорю Телегину шпионить за персоналом и саботировать отдел закупки. — На экране появились скрины анонимной переписки, а потом информация о покупке стикерпака. Ирочка побледнела. — Чудесным образом тесно знакома со всеми фигурантами по нашему делу, — Саша залил экран множественными фотографиями Ирочки с Клиной, Усмановыми, Рыбьёшком, Широуховой, а под конец — Новожиловой и Прусаковским, и вот появление последнего что-то изменило в атмосфере за столом.

— Это ничего не значит! — зазвенел в тишине голос Ермолаевой. — Я была на обучении, там и познакомилась с людьми!

— Конечно, — хищно улыбнулся Саша, — а то, что в случае развода половина акций Николы Светозаровича отойдут вам как совместно нажитые, это тоже ничего не значит. А вот скажите, комсдарь Нечаев, как часто вы наблюдали, что комсдарь Ермолаев ставит свою подпись не глядя, и на чьих именно документах?

— Так всё, что ему жена приносила на подпись, он и подписывал, — пожал плечами Нечаев, оторвавшись от потягивания какого-то трёхслойного напитка в прозрачном стаканчике. — У меня по некоторым кейсам даже видеозапись есть, подстраховался на случай если он не прочитал, что подмахнул. Например, с увольнением Изольды…

Никола медленно повернулся к Ирочке, но та смотрела в сторону, делая независимый вид.

— Ну, это ваши, как ты сказал, семейные дела, — сказал Гуримич, о котором я уже позабыла. — Пойду я, Адя, в бассейн. Хороший у тебя тут спа-комплекс…

Аркадий открыл рот что-то сказать, но Саша нехорошо улыбнулся.

— Не так быстро, Захар Ефимович.

Он сделал знак Аркадию, тот что-то ткнул на невидимом экране, и дверь снова открылась. Те же охранники, что уводили Рыбьёшка, теперь ввели нового человека — Викентия Прусаковского. Следом за ним вальяжным шагом вошёл крепыш в русых кудрях и не очень ровно залеченным сломанным носом.

Прусаковский выглядел ужасно. Растерявший весь свой лоск, бледный до синевы, с чёрными кругами под глазами, в какой-то пожёванной, заляпанной рубашке и с душком, он вовсе не напоминал того комсдаря, которого я встретила на вершине «КвантумМеха».

— Это он!!! — заорал Викентий, едва выхватив безумным взглядом Гуримича. — Это он всё придумал, он приказал, я не мог не выполнить!!! Вы должны мне поверить, ну пожалуйста, это правда всё он…

На этом Прусаковский внезапно разрыдался — некрасиво и без достоинства, сморщив покрасневшее лицо, как сухофрукт. А Гуримич вскочил из кресла и зашарил взглядом вокруг двери, но её плотным строем перекрывали охранники и мужик со сломанным носом.

— Давайте, комсдарь Прусаковский, расскажите всё как есть, — со смешинкой в глазах сказал мужик, и я узнала его голос — Добрыня, Сашин полицейский приятель.

— Вы! Вы мне обещали, что всё будет чисто! Что никто не пострадает! Что мы просто немного расшатаем компанию, чтобы старик продал её подешевле! А что в итоге⁈ — Прусаковский тыкал бледным пальцем в Гуримича. У Аркадия лоб уполз на макушку, аж остатки волос отодвинулись. Прусаковский меж тем набирал истерические обороты: — А потом: давайте организуйте аварию! Одну! Вторую!!! Я не буду сидеть за ваши амбиции!!! Там пилот в реанимации до сих пор!!!

— Какой ещё пилот, вы о чём вообще? — фыркнул Гуримич, но на лбу у него поблёскивали капли пота.

— Не знаете⁈ — Прусаковский истерически рассмеялся. — А про сейсмоприёмники знаете? Это вы дали указание срочно их скупить, чтобы «ЭкзоТеху» не досталось, и они сорвали контракт! А фильтры! А авария на «Ковчеге-7»? Там система жизнеобеспечения отказала! Триста человек, Гуримич! Триста! Если бы они не успели восстановить подачу воздуха… — Он осёкся и вытер рот ладонью. — Я не хочу за это сидеть. Я на такое не подписывался.

Он обернулся к Добрыне и искательно, даже подобострастно заглянул ему в глаза:

— Я всё расскажу. Всё, что знаю. Видите, я сотрудничаю со следствием⁈ Вы фиксируйте, фиксируйте, сами же сказали!

Гуримич однако же подозрительно успокоился. Даже что-то вроде снисходительно улыбки изобразил.

— Очень интересное представление, комсдари. Но есть проблема: я впервые вижу этого человека.

— Впервые видишь⁈ — Прусаковский аж подался вперёд, но один из охранников удержал его за плечо. — Ты же меня нанял! Ты, лично! Мы встречались в твоём клубе, в «Бархатном сезоне», три года назад!

— Ложь, — спокойно ответил Гуримич, но я отчётливо видела, как скатилась у него по виску капелька испарины.

— Не ложь, — произнёс Саша, не повышая голоса. — У нас есть доказательства, что именно вы, Захар Ефимович, являетесь теневым владельцем «КвантумМеха».

Он развернул на общем экране цепочку документов. Замелькали подставные фирмы, офшоры, перекрёстные владения — но за всем этим маячили одни и те же инициалы… Так вот чем Саша занимался вчера весь день, сказав мне, что готовит сюрприз!

— «КвантумМех», — продолжил Саша, — не единственная компания, которую вы разорили по этой схеме. Мы подняли архивы. За последние пять лет через вашу обработку прошли ещё четыре фирмы. Вы убивали репутацию фирм, а потом скупали их по дешёвке. «ЭкзоТех» должен был стать очередным трофеем.

Гуримич молчал. Лицо его приобрело какой-то серовато-землистый оттенок. Он так и не сел, а стоял, чуть пружиня на пятках, как боксёр, и я побоялась, как бы он не дал Саше в глаз. Сложение у Гуримича было, конечно, не боксёрское — тонкие ноги, плотная серединка. Но зато злобности в ём…

Аркадий Петрович медленно встал. Очень медленно. Опершись обеими руками о стол, он подался вперёд и уставился на своего старого приятеля.

— Значит, это правда ты, Зоря. Ты решил отобрать мою компанию.

Тени так падали на лицо старика, что казалось, во ввалившихся глазницах клубилась тьма, а под морщинистой губой проступали орочьи клыки.

— Мы начинали вместе, — продолжал Аркадий. — Мы же друг друга за шкирку вытаскивали из провалов, а потом вместе кутили за успехи. Мы в одной связке ползли на эту вершину, Зоря. Я доверял тебе, как себе!

Он внезапно громыхнул кулаком по столу.

— Это просто бизнес, Адя, — развёл руками Гуримич, пытаясь изобразить легкомысленную улыбку, но пот уже затекал ему в рот.

— Аркадий Петрович, — тихо произнёс Саша, — это ещё не всё.

— Что ещё? — рыкнул акционер, не отводя взгляда от врага.

— Викентий, — Саша повернулся к нему, — вы что-то говорили про Ирину Николаевну.

Прусаковский облизал пересохшие губы. Во взгляде его мелькнуло что-то отчаянное, как у человека, которому нечего терять.

— Да. Я знал, что она в деле. Они встречались — Ирина и Захар Ефимович. У нас в офисе. Обсуждали, как всё обставить.

— Ложь! — взвизгнула Ирочка. — Не было такого!

— Ясмина, моя помощница, — продолжал Прусаковский, глядя теперь на Ирочку, — решила, что у вас с Гуримичем интрижка. И записала некоторые из ваших разговоров — думала, сможет шантажировать.

Ирочка побледнела.

— Я подредактировал её запись, — продолжал Прусаковский. — Сгенерил искином другую озвучку — флирт там, намёки. Чтобы она думала, что всё так и есть, и не лезла дальше. А настоящую оставил себе.

С улыбкой тираннозавра он извлёк из внутреннего кармана пиджака крошечный накопитель и протянул Добрыне. Тот положил его на ридер, и через мгновение на экране появился вид из угла под потолком на кабинетик, где за чаем сидели две узнаваемые личности. Голос Ирочки звучал резко, требовательно, совершенно не похоже на то, как она разговаривала с нами: