Ойкумена, спасибо, но я не покину тебя налегке. Я уйду, унося с собой силовой каркас с накопительным контуром, и случится это уже очень скоро. Я вновь победил. Ло всегда побеждает.

Сколько дней я его ловил-вылавливал — и вот, пожалуйста. Стоило мне узнать, что княжий Источник свободно разгуливает по терему и звать его Прохор, как Павел Никитич, которого я всё это время безуспешно пытался поймать во дворе, топает через этот самый двор к воротам прямо мимо меня.

Русоволосый, высокий и крепкий, плечистый. Красивое лицо с аккуратно подстриженной бородой светится силой и волей. Уверенный взгляд серых глаз полон той самой мудрости, за которую Павел Никитич и получил своё прозвище. Не знай я, что полесский князь из местных настоящих людей, решил бы, что передо мной могучий, что дарами, что троеростом бездушный. Совсем рядом прошёл. При нужде мог бы дотронуться до него и без всякой невидимости.

Да только оно мне уже без надобности. Не нужен мне князь. Вот княжну бы пощупать. Потому и не прошу меня сегодня же рассчитать, что по Источнику Марьи Филипповны до конца не уверен. По идее, то — тётка Авдотья, но вдруг у княжны по-другому всё, и некогда купленный у Вилоров ребёнок не ходит, подобно Прохору, в доверенных слугах у знатной «пиявки», а спрятан от чужих глаз где-то в секретном месте, или вовсе отослан из терема. Я ведь не знаю, насколько длинной может быть пуповина. Вдруг та золотистая ниточка растягивается при надобности на десятки и сотни вёрст?

Так вот зачем князь к воротам спешил? Через распахнутые створки во двор въезжают вернувшиеся из похода Тёмные. В своей чёрной одёже верхом на конях, обвешанные разнообразным оружием они смотрятся жутко. Но бездушных немного — всего семеро. Сопровождающих их солдат куда больше. Командир Искупляющих уже покинул седло и вместе с одним из трёх Воинов Создателя, которые прибыли с Тёмными, спешит к князю.

Эх, жаль мне отсюда не слышно, о чём они разговаривают. Было бы интересно послушать доклад. Судя по лицам, что князя, что паладина с бездушным, поход был удачным — все трое довольны.

А вот успевший заметить меня раньше, чем я его Мусаил, наоборот, хмур. Впрочем, оно и понятно — не ожидал меня снова увидеть. Небось голову ломает сейчас над вопросом: что этот бездушный мальчишка забыл в княжьем тереме? Не рад он мне. Но нестрашно — как я и думал, увидевший меня дядька не спешит бить тревогу. Он не сдаст меня. Поймав на себе взгляд Мусаила, улыбнулся ему и еле заметно кивнул.

Тю… Зачем же так вздрагивать? Зачем же так втягивать голову в шею? Чего он боится? Мусаил же единственный на весь город Видящий, кто может меня раскусить. Очевидно же, что меня не поймают, а, следовательно, и его не накажут, за то, что не выдал меня. Не такой я реакции от него ожидал.

Ёженьки… А вдруг дядька, поразмыслив, решит, что я замышляю недоброе? Вдруг я здесь для того, чтобы вызволить Брута? Вдруг я с этим беглым бездушным на пару от службы скрывался и явился сюда за товарищем? Как всегда, я силён задним умом. Не подумал про это. А Видящий точно подумает. Вот вернётся в казарму, приляжет на койку, почешет затылок и хочешь не хочешь задумается о причине моего нахождения здесь.

Нет, так не пойдёт. Так меня Мусаил ещё, чего доброго, сдаст. Надо срочно объяснить ему, что я пришёл просто спасибо сказать. А то вон, как распереживался. Все остальные бездушные весело переговариваются друг с другом, ведя лошадей к конюшне, а этот угрюмо молчит, воровато косясь на меня.

Был бы у меня шанс утаить от Мусаила своё присутствие в тереме, я бы постарался не попасться Видящему на глаза, но, увы, Велер всяко расскажет приятелю, что мальчишка, так похожий на его сына, устроился сюда служкой, так что прятаться смысла не было. А вот срочно успокоить мужика смысл есть. Попробую-ка я его прямо сейчас перехватить, пока Видящий не надумал себе всяко-разного.

Это будет несложно. Вон бездушные, сдав конюхам лошадей, уже топают в сторону своей казармы. Мусаил же прилично отстал. Я как раз тут заканчиваю. Сейчас выгребу мусор из последнего короба — и потащу мешок к бочке с отходами. Мой маршрут аккурат пройдёт мимо пересекающего двор в одиночестве дядьки. Только надо бы поспешить.

Торопливо вытряхнув содержимое короба в мешок, я закинул его на плечо и зашагал в сторону дальнего края двора, где в отдельном сарайчике, прячущемся в непроходном закутке, стояла укрытая от всех глаз и носов отхожая бочка.

Не так быстро. Бездушный отчего-то замедлился. Надо и мне сбросить шаг. Йок! Ускорился. Он специально так мечется, чтобы не пересечься со мной? Ну уж нет. Я теперь вдвойне переживать буду. Не думал, что он так себя поведёт. Тоже ходу прибавил. Врёшь! Не уйдёшь!

— На два слова, — не поворачивая к нему головы, негромко произнёс я, проходя мимо Видящего.

И кивнул на тот угол двора, куда шёл, мол — подходи вон туда. Ещё больше его напугал? И пускай. Для него меня выдать сейчас — заодно и подставить себя. А именно этого он и боится. Иначе бы уже давно поднял бы тревогу. Ему некуда деваться — придёт.

Добравшись до отхожей бочки, я вытряхнул в неё мешок и, отступив за угол сарая, стал ждать, следя за подходом сюда через щёлку в досках. Здесь место что надо. Закуток зажат между внешней стеной и складом. На него ни одного окна не выходит, и люди здесь редко бывают. Кроме меня и Василия, выносящего мусор из той части терема, куда мне нет хода, сюда лишь раз в день заезжают на возе ребята, что бочку меняют. Тут нам никто не помешает.

Ага! И пяти минут не прошло. Выглянув из-за угла склада, Мусаил убедился, что в закутке никого нет и торопливо зашагал к сараю. Показывая ему себя, я высунулся наружу и поманил Видящего жестом руки.

Тьфу, напасть! И чего он так вздрагивает при виде меня? И опять этот странный кивок с прижатым к груди кулаком. Несмотря на сковывающий его движения страх, Мусаил торопливо преодолел разделяющее нас расстояние и заскочил в сарай.

— Я что-то сделал не так, господин? — непонимающе произнёс Видящий, — Я не хотел вам мешать. Я на службе давно. Я всё понимаю. Просто… Это было слишком неожиданно. Я растерялся…

Ох, ёженьки… Он боится не наказания за то, что не выдал мальчишку-бездушного, а самого мальчишку. Почему так? Ответ очевиден. Что он знает про меня? Лишь одно — мои возраст с отмером. Мусаил посмотрел на меня при помощи дара и увидел слишком уж невероятные числа. Через это мы уже проходили. Сначала так обознался Крам, потом ту же ошибку допустил Вилор Лант.

Неужели Ло здесь⁈ Неужели он заперт так крепко, что теперь не способен не только явиться по моему вызову, но и даже свести судорогой мой мизинец? Вот засада… Вода подарила надежду, проклятая Ойкумена вновь отняла её. У нас опять на двоих одно тело…

Тфу ты! О чём я вообще? Это так не работает. Возраст Ло кто-то может увидеть, только если моим телом в этот момент управляет колдун. Ничего не понимаю. Мне срочно нужны ответы. И я знаю, как их получить. Раз уж я «господин», то сыграю-ка я во «владыку». Ло меня научил исполнять эту роль. Но сначала…

— У меня нет на тебя обид, Мусаил, — натянув на лицо загадочную улыбку, ободряюще похлопал я по плечу вздрогнувшего бездушного. — Я здесь за другим.

Вот теперь можно говорить что угодно. Поползшая по вызванному мной циферблату стрелка точно знает, в какой миг я начал произносить эту фразу. Скажу что-то не то — и сразу начнём всё с начала.

— Ты ведь уже догадался, кто я такой? — продолжил я чужим голосом, повторяя интонации Ло, играющего роль «владыки».

— Конечно, господин. Вы — один из Хранителей.

Хранителей? Странно… Я ожидал большего. Думал, снова услышу «владыка», а меня записали всего лишь в Вилоры. Я уже давно успел выяснить, что Хранителями Равновесия себя называют островные колдуны. Наверное, Мусаил не понимает, что в возрасте Ло на Ойкумене уже нечего делать.