— Ну… — покачал он головой, — не только. Слышал, у тебя исследование забрали.

— Да кто же это такое брешет?

Тут я уже не постеснялся изобразить, какой до самой глубины души поражённый. Сам считал примерно так же, но играю я в одной команде с Лебедевой (куда же я денусь?), а значит надо всё приписывать себе в достижения.

— А, поди, не так?

Такое же удивление сейчас выказывал мой коллега напротив. Собрались, тля, актёры театра драмы запасного состава.

— Сейчас зайдём к тебе и всё подробно расскажу. Только ты мне первым обещал похвастаться своими изысканиями.

— Верно-верно, — Либерман покивал головой, — ну, давай так и поступим.

Подошли к двери. Стоило только учёному её открыть, как тут же он чуть ли не проорал:

— Тамарочка? Как тут наши дела?

Вот же сука толстая. Я, конечно, догадался по его самодовольному виду, что он взял к себе в помощницы мою знакомую. Вёл бы он себя гораздо спокойнее, если бы это было иначе. И Гуревич вчера мельком намекнула.

— Должен признать твои старания, Галактион, Тамара не только красавица, но ещё и большая умница. Справляется на уровне аспиранта!

— Гордился бы собой…

— Но куда больше? — пошутил Аркаша.

— …, но это заслуга в большей степени профессора Штильнеца.

— А ведь и верно!

— Здравствуйте, Галактион Гордеевич, — подошла и поздоровалась объект нашего обсуждения.

На девушке был лабораторный халат, который вместе с зачёсанными волосами в хвост создавал строгий образ научного сотрудника.

— Вот мы и увиделись сегодня, — она улыбнулась, — а вы сомневались.

— Надеюсь, ещё увидимся вечером?

Профессор следил за нашим разговором очень внимательно.

— Всё же решили встретиться?

— Решил. Нужна тренировка, а то потом снова отъезд.

— Хорошо, — она легко согласилась, — раз уж взяла ответственность.

О, это был укор.

— Эх, неправильно ты молодых девушек прикладываешь, Галактион, — начиная шутку вздохнул Либерман, — в зал их тащишь, там себя бить заставляешь.

— Просто Галактион Гордеевич беспокоиться о нашем физическом здоровье. И моральном.

Вот опять она подкалывает. Даже посмотрел на неё неодобрительно, но она словно плату с меня взимала за свою помощь.

— Так, — я решил двигаться к нужной проблематике, — поздоровались, обменялись любезностями, пора и к делу приступать?

— Да, — хлопнул Аркадий Моисеевич в ладоши, — пора.

Вдвоём мы прошли к рабочему столу профессора, а Тамара осталась возиться с распечаткой каких-то документов.

Либерман, заняв место за столом, выудил из ящика стопку папок и одну протянул мне. Профессор любил работать по старинке, копаясь с бумагами, как стало мне очевидно из обилия этого материала вокруг. Чудно!

Но мне было чем заняться и без попыток представить себе всю глубину трудового ада в этом месте, где требуется перекладывать толстые стопки документации. Разве что Тамару про себя пожалел, но любой опыт — тоже опыт.

Начал читать лежащие передо мной листы.

— Мне удалось наткнуться на удивительный эффект от работы вируса. Почти уверен, что создатели этой биологической технологии не предусмотрели подобного отклонения от базовой модели. Их работающий как часы механизм всего лишь простым нарушением, сбоем полностью исказил свой изначальный замысел.

Руководитель исследования, конечно, не выдержал момента тишины. Принялся восхвалять свою работу. Ознакомлялся с ней поверхностно, чтобы как можно быстрее погрузиться в детали. По всему выходило, что именно случай Астры Таубе лежал в основе происходящего в этих стенах научного процесса.

Продолжал искать детали под монолог профессора.

— Я бы даже сказал не одним, а рядом нарушений, из которых можно выделить два основных. При этом трудно оценить какой из моментов ключевой. Если опираться на самые заметные факторы в поведении испытуемых, то мы можем наблюдать отсутствие анкерного явления. Не заводят наши фемины моногамных отношений, к которым должна подталкивать их природа.

— Судя по предоставленной тобою информации, Аркадий Моисеевич, — обратился к учёному, — это связано со слабой активностью рецепторов окситоцина. И, конечно, вторая стадия аттракции сбоит.

Информация касательно работы рецепторов окситоцина для меня была новой. Всё же, подробное исследование женщин я не проводил, занимался отклонениями вокруг своей персоны.

— Да, — ответил на мой вопрос Либерман, — не только заниженная отзывчивость названых рецепторов влияет, вся работа прилежащего ядра имеет отличия. Но это фактор, который внешне не заметен, хотя и очень важен для понимания механизма. Зато хорошо можно наблюдать особую активность феромонов испытуемых…

Он сделал паузу, указывая таким образом на самую важную часть своего открытия. О нём он в бумагах вёл речь больше всего.

— … и их влияние на противоположный пол.

Самый. Важный. Момент.

И опасный. В руках я держу описание процесса, которым можно влиять на мужское население. Материализованная ослабленная способность демонических красавиц или каких-то ведьм, способных охмурять мужчин и держать их под контролем.

Так это было описано в исследовании, что было далеко от реальности, которую я мог наблюдать по Астре. Или же я чего-то не знаю. Нет, при любом раскладе выводы в статье, что я держал в руках, слишком завышены.

Понятное дело, что старый колобок хотел о себе громко заявить. Но только ли в этом причина? Конечные спонсоры тоже могут быть заинтересованы в громких заявлениях и больших цифрах.

Но у меня были аргументы для диалога.

— Ты, Аркадий Моисеевич, говоришь про испытуемых, — посмотрел на него изучающе, — а в документации я не нашёл информации о размерах исследуемой группы. Пропустил?

— Галактион Гордеевич, — он перенял мою манеру обращения, — ты должен понимать, что количество случаев, найденных мною, не может быть велико.

— И всё же, — я настаивал, — о каком количестве мы говорим?

— Даже если бы я хотел сказать, не могу, — развёл собеседник руки, — последний уровень допуска. У меня такой только к своему исследованию и есть.

Ого, кто-то позаботился о сохранности информации. На втором уровне мало кому можно что-то сказать, а на третьем только вот такие бумажки и можно показывать, как у меня в руках. На них отдельное согласование даётся.

«Как сюда Тамару допустили? Ладно, сейчас не то важно.»

— А давай и я тебе кое-что покажу…

Стопки бумаг у меня с собой не было, зато был рабочий планшет.

— Ох, — немного поморщился коллега, — не очень хорошо усваиваю информацию с экрана.

— А там наглядно, — я даже голос повысил.

Быстро нашёл часть текста, где имелись показатели активности моих и Астры во время исследования нашей персональной аттракции. Мы самостоятельно не брали у моей подруги мазки и кровь, но она сдавала эти показатели сразу же после опыта. Это была моя задумка, чтобы иметь возможность из моего исследования сделать запрос в засекреченные другие исследования шведки.

И мне удалось. У меня были данные по активности феромонов в привязке к личному коду объекта испытаний. Этот самый код был представлен в работе Либермана рядом с тем же графиком активности.

Но показатели у него были меньше.

Это значило две вещи: я не видел другого личного кода испытуемого в бумагах — раз, и аттракция всё же работала на испытуемой, а в статье чётко говорилось что нет — это два. Аркадий Моисеевич, как бы не любил электронный метод передачи информации, уловил проблему сразу.

И началось кручение яиц. Настоящий мужской бесконтактный реслинг. Колобок сыпал отговорками и громкими заявлениями, пытаясь постоянно вырваться из-под захвата моих доводов, а я старался выпячивать важность своих — доводов. Было их только два, как тех самых мужских первичных признаков, и я пытался изображать, что отлиты они из чистой стали — доводы.

— Виктория Павловна чётко дала понять, что она намерена объединить все исследования в рамках изучения прямой работы фемо-вирусов в одно общее.