В переговорной с Булавиным было интереснее. Его допрашивали двое — один в штатском и один в форме, с короной во всю спину.

— Рассказывайте, что вам известно о незаконном производстве.

Булавин попытался взять инициативу:

— Это всё Усманов! Я его давно подозревал! У меня есть доказательства!

— Подозревали, но не докладывали? — уточнил затылок в штатском, сверля его взглядом. Рожа у него была как есть уголовная. — А кто отвечает за пропускной режим на территории?

Булавин запнулся.

— Ну… формально Усманов…

— Формально? — перебил второй. — А вот здесь, — он ткнул в экран своего вижулика, — указано, что утверждение списков допуска — ваша прямая обязанность. Вы утверждали?

— Я… подписывал, но…

— А за мигрантов в жилом комплексе, которые пользуются льготами компании? Двести семнадцать человек, не имеющих отношения к «ЭкзоТеху». Вы знали?

Булавин побледнел. На лбу выступила испарина.

— Это… это не я… это он… я не знал…

— Не знали? — голос допрашивающего стал ледяным. — А чья подпись стоит на документах о продлении их допусков? Чья?

Булавин молчал. Он смотрел в одну точку и, кажется, перестал дышать. Тут мне уже страшновато стало за дедка — как бы кони не двинул.

Вообще, я несколько иначе представляла себе эрешкигальскую полицию. Появились почти мгновенно, причём отдельно пошли бараки штурмовать, отдельно в офис, то есть большая группа, а не один следователь. И уже вооружены свежайшей информацией — про количество юмруков, например. Рожи, как у хоккеистов, в смысле, люди явно не офисно-конторского разлива. И напор такой… Как будто за ними реально власть есть.

Но я до сих пор была уверена, что с властью на Эрешкигали жидковатко… И визит трудовой инспекции в изложении Саши это подтверждал. Так откуда тут такие кадры?.. А они точно полиция?

Я приблизила картинку и открыла поиск, сравнивая форму с официального правительственного сайта. Ну точно. Герб на вижуликах был чуть-чуть не такой: контур тоньше, внизу под короной нет полосы-пьедестала. А это значит…

— Скрепка, — позвала я тихо. — Найди Усманова. Где он?

Скрепыш: Айн момент!

Через минуту передо мной развернулось изображение из кабинета Усманова. Тот сидел в кресле, закинув ноги на стол, и лениво покручивался из стороны в сторону на пару градусов, просматривая… те же допросы, только с более низкого ракурса. Выглядел он абсолютно довольным.

— Там запись сохраняется? Отмотай на полчаса назад, — попросила я.

Картинка дрогнула и переключилась. Усманов сидел за столом, смотрел на экран, на котором выскочило сообщение. Он тут же стукнул по вижулику.

— Федя, сейчас в полицию поступил звонок. Перехвати вызов и дуй сюда. Этого старпёра пора убирать.

Я тупо смотрела на довольную рожу Усманова в записи. Потом перевела взгляд на трансляцию из переговорной, где Булавин уже не отпирался, а просто сидел с серым лицом.

— Значит, это люди Усманова. Они пришли замести следы и повесить всё на Валетова с Булавиным. А настоящая полиция, видимо, вообще не в курсе, что тут происходит?

Скрепыш: Как ты вот только догадываешься проверить такие вещи, а? Но да, похоже, ты права… Хотя знаешь, дай-ка я поищу по их мордам, вдруг чего найду.

— Ты можешь взломать их? — спросила я с надеждой.

Скрепка помялся.

Скрепыш: Стрёмно, Ась. Могут засечь. Ща, подожди… Нахожу упоминания в сети. М-да…

Он вывел мне на экран несколько фоток, явно сделанных для биометрии, судя по кирпичовости рож.

Скрепка: Это наёмники, я нашёл их контору. Но у них написано, что они в том числе выполняют госзаказы. То есть их и государство иногда нанимает. Так что у них доступ может быть серьёзный. Потому и знают столько, и сразу пришли по адресу. Не, не рискну ломать.

— Ё-моё, — простонала я в чат. — Тут в рамках планеты с персональными данными всё так плохо, а мы чего-то от компании хотим! Но мы не можем просто сидеть и смотреть на этот произвол! Давай хоть Рогозина оповестим, и ему кинем весь пакет обвинений против обеих СБ.

Скрепыш: Хорошо. Итак, личный сервер с персональными данными сотрудников — есть, пропуск на территорию непричастных к компании лиц — есть, расходы компании на их питание и обслуживание — оценены. Далее, невыявление взятки со стороны Сусалева, выдержки из расшифровки его допроса, запись звонка Усманова наёмникам. Злоупотребление служебным положением для сокрытия информации — это я про статусы заявок, если что. Потом — незаконное производство на территории компании…

— Подожди, а вот в бараках — там точно только лавкузеры делали? А что у нас на камерах видно? Что эти полицаи выносят?

Скрепка вытянул на поверхность окно с видами промзоны. Наёмники в полицейской форме грузили что-то в контейнеры, парящие над землёй. Нифига у них техника… Но грузили под запись. Капец, это что же и на кого они собрались повесить? Что если подкинут что-то? Да тут полкомпании посадят…

Мои нервы сдали, и я вызвала Рогозина.

— Саша! У нас снова ЧП! — затараторила я, едва он ответил. — Усманов подослал наёмников вместо полиции, которую вызвал Булавин, и теперь они пытаются на Булавина и Валетова повесить все усмановские грехи! Они их допрашивают, я смотрю трансляцию, там…

— Ась, — перебил он. Спокойно так, ровно. — Не дёргайся. Ни во что не лезь, я разберусь.

Скрепка отсигналил, что отправил пакет.

— Я тебе прислала всё на Усманова! — выпалила я, добиваясь Сашиного внимания.

— Вижу, спасибо, — и отключился.

Я уставилась невидящим взглядом на экран с трансляцией.

— Он меня не дослушал.

Такое, кажется, было впервые.

— Я даже не успела сказать про подброшенный компромат! А если Валетов всё-таки про меня проговорится⁈ Он же ссыкло, он под давлением кого угодно сдаст!

Скрепка: Ну… А чего ты хотела? Рогозин твой больше в «ЭкзоТехе» не работает. С чего ему волноваться по этому поводу?

Я вскочила и забегала по кабинету. Саша же не бросил меня тут одну⁈ Нет же⁈ Нет, я, конечно, сильная и выносливая, но он бы мог хотя бы сказать, если умыл руки ото всех наших проблем! Не могла же я так сильно в нём ошибиться?

Или могла? Но я ведь разбираюсь в людях… Но я ни хрена не разбираюсь в мужиках, особенно которые ко мне подкатывают. А что если он воспользовался моей неопытностью и просто… обдурил меня? Получил, что ему было надо… Это что, например? От меня-то он особо ничего и не получил, но оно и понятно — я робот, он как узнал, так и понял, что с меня взять нечего. Может, денег от Аркадия получил или, может, старому недругу насолил или… Да мало ли у мужиков странных целей! Что я знаю, вообще⁈

Но если так, то зачем было рассказывать мне про великий план? А ну как я солью его хитрость с ложным заказом конкурентам? Или он уверен, что не солью? Понимает, что деловая репутация мне важнее, чем личные отношения? Если так, то он прав… И место в «ЭкзоТехе» мне нужно, и чтобы он дальше существовал… Чёрт… Чёрт-чёрт-чёрт! Ну почему он так со мной⁈

Или я всё-таки чего-то не понимаю, и он и правда бросился решать проблему, просто не пояснил это мне? А я уже мысленно его прибила за предательство, созналась, отсидела и вышла?

Я глянула на трансляцию. Скрепыш вывесил поверх всего опять Булавина с Валетовым. Последний что-то быстро строчил в вижулике — может, уже завещание?

Внезапно дверь в переговорную с Булавиным распахнулась с такой силой, что я вздрогнула даже по эту сторону трансляции.

Ворвались люди. В форме, с опознавательными знаками, с дубинками в руках и какими-то пушками за поясом. А за ними — разъярённый Никола Ермолаев.

Вот это да! Откуда он?..

Саша?..

Не рановато ли я поставила себе нервы? С этакими переживаниями они быстро перегорят!

За Ермолаевым в переговорную вальяжно зашёл спокойный человек в штатском, судя по выправке и уверенному взгляду — какой-то начальник из полиции.