И улыбнулась.

Хм, похоже, надо потренироваться, а то что-то Витя из красного превращается в белого. Вернее, зелёного. И почему? Я же вроде как красотка на лицо. Достала зеркальце и еще раз улыбнулась. М-да, вид как у заправского маньяка. Вышедшего на охоту и уже расчехлившего оружие.

— Не ссы, Витя, — для вида я поправила помаду. — За нашу премию будем биться.

И постучала в дверь кабинета Рогозина. Оттуда раздалось «Войдите». И мы добровольно шагнули в логово дракона.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Дракон стоял у окна, приняв задумчивый вид. Выглядело это... как в романе. Вот только в руках у мужчины был не стакан с бренди, а обычная чашка. Судя по витающему в кабинете запаху, с кофе.

— Добрый день! Позвольте представить вам Виктора Силина, — решила не затягивать я. — Техника, внедрившего новую экологичную систему упаковки особо ценных грузов и...

Рогозин повернулся к нам и вдруг улыбнулся. Не дежурно, а так искренне и светло, что я застыла с открытым ртом, забыв, что собиралась сказать дальше. Более того, Розга подошёл и протянул руку Вите.

— Добрый день. Очень, очень впечатлён вашей работой, — а голос-то у него какой приятный, оказывается! — Прекрасная идея.

— С-спасибо, — растерялся техник, протянув в ответ свою лапищу. — Спасибо, комсдарь.

— Вам спасибо, — Рогозил принялся её трясти. — Я уже отправил в бухгалтерию приказ о вашем премировании. Вы молодец. Если будут ещё какие-то идеи, буду только рад.

— С-спасибо, комсдарь.

Мне захотелось закатить глаза. Ну Витя!

— Есть ли у вас какие-нибудь вопросы ко мне? — Лапу Розга отпустил, а улыбаться не перестал. Теперь и в его улыбке мне чудилось что-то маньячное. — Пожелания?

— Нет, комсдарь.

— Тогда отдыхайте, — Рогозин снова тепло улыбнулся. — Рад был с вами познакомиться.

— С-спасибо, комсдарь. Хорошего вечера, комсдарь.

И этот предатель испарился, не забыв при этом разочек не вписаться в дверной проем. Даже не глянул на меня!

Я же осталась один на один с драконом.

Дракон посмотрел на меня, разглядывая, будто видел в первый раз. И мне стало жутко неуютно. Вдруг подумалось, что и лицо у меня слишком кукольное, и тело далеко от гибкой женственности, да и ноги крепятся так, что обтягивающая одежда мигом раскрыла бы мой секрет. В своей прошлой жизни я слышала, что настоящие спецы в соответствующих профессиях мигом распознают все проблемы тела. Да, Рогозин не массажист, не портной, даже не стилист. Но когда он смотрел так внимательно, я не могла отделаться от мысли, что меня сканируют. Кстати, а возможно ли такое?

Вот так и зарождаются, блин, новые фобии.

— Не хотите ли кофе, комсдарыня? — Рогозин вновь улыбнулся. Обаятельный, зараза, когда хочет.

Он что, проверяет, могу ли я пить? Догадался?!

— А есть чай? — выдавила я с перепугу вместо того, чтобы отказаться. А вдруг он бы отказ принял за явку с повинной? Ладно, чай легче, чем кофе, вылить в цветочный горшок. Правда, цветочных горшков в кабинете не было… Просчёт, Ася, просчёт.

— М-м... должен быть. Но, увы, только в пакетиках, — он повёл рукой, указывая на тумбу с чайно-кофейными принадлежностями. — Посмотрите? Там несколько видов.

Я кивнула и подошла. И он подошел. Как-то вдруг оказалось, что мы стоим очень близко друг к другу, пусть я сбоку от тумбы, а Розга прямо перед ней. И этот подлец продолжал смотреть на меня! Не так, как на коллегу или подчинённого. Такие взгляды мало чем отличаются от тех, которых удостаивается офисная мебель. Нет, он будто пытался меня запомнить или рассмотреть. Мне пришлось трижды напомнить себе, что я теперь красивая девушка, на которую мужчины и должны обращать внимание, но я всё равно не могла успокоиться! Вдруг он считывает параметры тела и соотносит их с базой ЧОРов?! Или — ещё хуже, положил на меня глаз?! Мне же придётся его отшить, тут-то он меня и уволит!

— Сахар? Молоко? — в его голосе слышалась улыбка и даже какая-то забота.

На автомате я качнула головой, только потом сообразив, что помешивание ложечкой давало бы мне предлог периодически отвлекаться от беседы.

— Люблю покрепче, — ответила я и улыбнулась, чтобы почувствовать себя уверенней.

— Как и я, — он отзеркалил мою улыбку. Черт, а интересный мужик всё же. — Выбрали?

Ну да, я бы такого, может, и выбрала. И от этих мыслей дико смутилась. О чём я, черт возьми, думаю?! Уткнулась взглядом в тумбу и только сейчас сообразила, что на ней стоит плоский ящик с различными пакетиками чая. Схватила первый попавшийся и попыталась найти, где разорвать упаковку.

— Позвольте я за вами поухаживаю, — и он вновь, зараза, улыбнулся, забирая у меня из рук пакетик. — Там у окна кресла и журнальный столик. Присаживайтесь. Я всё принесу.

Отравить хочет?! Впрочем, это как раз хорошо бы. То есть не то, что хочет отравить, а то, что думает, будто я выпью яду, и он мне повредит. Значит, не подозревает, что я робот.

От отсутствующего сердца тут же отлегло.

Я послушно отправилась, куда сказали, безумно радуясь передышке и совершенно не понимая, почему так разволновалась. У меня же всё схвачено. Неужели это риск увольнения меня так подкосил? Да нет, если покопаться в себе, то увольнение или даже разоблачение вообще не имели отношения ко внезапному нервяку. Просто с тех пор, как я очнулась в этом времени, у меня не было случая почувствовать себя женщиной.

Хотя и это не оправдание. Даже если мне не кажется, и он со мной флиртует, то что такого-то? Сабатини прямым текстом про секс сказал. Но одно дело в мессенджере или по вижулику трепаться, а другое — вот так, стоять рядом с классным мужиком и смотреть, как он улыбается мне. Мне!

У панорамного окна, ближе к левому углу действительно стояли два невысоких кресла и крошечный столик. Деревянный с мозаикой на столешнице. Такой отлично бы смотрелся на балконе или веранде. С высокого этажа открывался потрясающий вид. Занятая под строения земля казалась далекой и незначительной по сравнению с громадой неба. Сегодня по нему плыли сероватые то ли облака, то ли тучи, а сквозь них пробивались лучи солнца, подсвечивая их и мир вокруг золотистым сиянием. От этого возникало ощущение чего-то бесконечного, величественного и одновременно вдохновляющего. Кресла были повёрнуты именно к окну, своими спинками будто отсекая остальной кабинет, который как раз уютом не отличался. Это все создавало ощущение некоторого уединения, интимности.

Так, что-то меня заносит. Ася, соберись, у тебя даже гормоналки ещё нет, отчего все мысли в какое-то не то русло?

— Ваш чай, комсдарыня, — Рогозин подошёл практически бесшумно и протянул мне чашку. А сам остался стоять рядом, попивая свой кофе.

Я поблагодарила натянутой улыбкой и ради поддержания беседы произнесла:

— Здесь красиво.

Розга повернулся к виду спиной и, не скрываясь, оглядел меня.

— Согласен... Александра. Я же могу вас так называть?

— Тогда лучше Ася, — чужое имя в моей голове никак не приживалось. — Я... не привыкла к полному варианту.

— Ася, — повторил Розга, — так... мило. Даже уютно, по-домашнему.

— Наверное, — не объяснять же ему, что я на самом деле Анастасия.

— Тогда и вы зовите меня Саша.

Рогозин протянул руку, и мне ничего не оставалось, кроме как вложить свою ладонь в его. Надеюсь, он хотя бы целовать её не будет, а то вдруг у биоэластена вкус какой-то узнаваемый? Я свои руки не лизала, и теперь думаю, что зря. Нет, не стал, только чуть сжал, бережно, но так, чтобы рукопожатие не показалось слабым.

— Я думала, Саша — это Александр, — ляпнула я первую мысль, пришедшую в голову, с трудом выбрав из панических — хоть и по разному поводу — идей.

Саша, он же Виссарион Мирославович Рогозин, засмеялся и жестом наконец-то предложил усесться в кресла.

— Виссарион имеет право сокращаться до Саши ровно в той же степени, что и Александр. Кстати, девушек по имени Александра как раз часто называют Сашами, но вы предпочли другой вариант. Забавно, не так ли? Могли быть почти тёзками.