Ай! Снова боль. Рывком подбросивший меня в воздух нелюдь молниеносным ударом перерезал мне горло. Наверное. Я же не вижу, ни его, ни себя. Я могу только чувствовать, как кровь хлещет из раны. Я умираю. Гахар решил сбросить балласт.

И понятно, зачем это сделано. Только что дичь и охотник поменялись местами. Колдунов теперь двое, а нелюдь один. Против такой мощной пары у Лен Трода нет ни единого шанса. Рыжей твари остаётся только одно — бежать с поля боя.

Бах! Взрыв хлестнул меня звуком и воздухом, резко ускорив падение. Что-то скользкое, мокрое, тёплое обдало меня градом, прилипнув к лицу и не только. До земли было близко. Краткий миг — и тяжёлый удар разбивает мою черепушку о камни.

Я вновь видим. Смерть сорвала плетение нелюдя. Как же всё-таки вовремя я слопал жемчужину. Мы ещё поживём.

Но что это было? И в чём это я? Эх… До чего же неудобно без рук. Очень хочется смахнуть с лица эту гадость, а нечем. Кровь уже не идёт, но во рту её вкус. Рядом пусто. Орущие люди расхлынулись в стороны. Никто не спешит помочь рухнувшему на мостовую «обрубку».

Ох, мать! Вот это паук! Забрызганная кровью человеческая кисть, опираясь на пальцы, словно на лапки, куда-то ползёт всего в шаге от меня. Так вот, что случилось… Это её рука!

Тьфу! Резко сев, я принялся отплёвываться. У меня полный рот её крови. Я весь в мясе, которое пару мгновений назад было рыжей красоткой. Лен Трод мёртв! Его разорвало на мелкие части тем взрывом. В это сложно поверить, но это так.

Окончательное осознание произошедшего заставляет вскочить.

— Аааа! — реву я, вскинув голову к небу.

В голове летят мысли одна приятнее другой. Победа! Победа! Мы сделали это! Никакая жемчужина уже не вернёт к жизни этот разбросанный по площади фарш. Ло вернулся! И Хо с ним!

— Ты видел, как я её⁈

Что… Я едва не упал. Это он! Вынырнувший из воздуха худощавый высокий блондин подбегает ко мне.

— Ты не ранен? Ах да… У тебя же жемчужина.

Фух… Так это же снова Личина. Дар вернулся со смертью гахара. Но зачем колдуну этот лик? Не мог перекинуться в кого-то другого? В кого-нибудь менее страшного. Понимаю, оставаться девчонкой не хочется, но почему именно он?

— Ты вернулся, — расплываются мои губы в счастливой улыбке. — Я обнял бы тебя, да…

— Прости. Сейчас сделаем. На одну дара хватит.

Моя правая культя окутывается зеленоватым свечением. Ничего себе! Ло теперь ещё и Лекарь.

— А ведь совсем ещё недавно я мечтал прикончить тебя, — ухмыляется колдун.

Я снова едва не упал. Проклятые браслеты мешают нормально стоять! Что за чушь он несёт? Наши ссоры давно уже в прошлом. Впрочем, для Ло пара лет — смешной срок.

— Да и я тебя тоже, — хохочу я в ответ.

— А меня-то за что? — удивляется Ло. — От меня тебе только помощь была. Кровожаден ты, парень. Неспроста тебя Смертью прозвали, Китар-вовсе-не Милош.

— Братишка!

Он — не Ло! И плевать! Она — тоже не Ло. Я нашёл её! Я нашёл! Я нашёл!

Налетевшая на меня девчонка безумно сильна — сбив с ног, душит и душит в объятиях.

— Тиша! Сестрёнка!

Из глаз текут слёзы. Я счастлив. Меня зацеловывают. Она тоже плачет.

— Я спасла тебя! Я успела!

Сквозь слёзы смеюсь. Вот же шутка судьбы. Я искал её, я хотел её спасти, а в итоге всё вышло наоборот — я спасён и я найден.

Плевать! Это счастье. Это самое настоящее счастье. Мы вместе!

— Мы ведь думали, что уже опоздали, — скороговоркой шепчет мне в ухо сестрёнка. — Я так злилась, так плакала. Проклинала милорда Хайтауэра, за то, что так долго расспрашивал, себя-дуру, за то, что ему это позволила. И даже Единого. Ведь мог этих гадов хотя бы на часок-другой задержать.

Как же я мог не узнать её? От неё пахнет домом и детством. Какой родной голос…

— Как услышала, что гахары забрали тебя… Ох ревела… Ох и ревела… Но ты жив! Жив, братишка! Мой Китя-Китёночек, Китенька… Жив, роднуличка. Остальное неважно. Спасибо жемчужине. Он сказал, что вы с ним по одной проглотили. Не знай я про это, ни за что не решилась бы.

И откуда у неё столько сил? Того и гляди рёбра треснут.

— А рука — ерунда. Руку мы тебе новую вырастим. У Сердара дар слабенький — его на вторую не хватит. Зелье возьмём. У меня есть. Я сейчас.

Непонятно как и когда превратившаяся в могущественную колдунью Тиша размыкает свои стальные объятия и принимается рыться в карманах. Не верю… Не может быть… Это сон. Подхватившая и понёсшая меня куда-то в сторону неба буря эмоций никак не желает стихать. Я по-прежнему пребываю в состоянии некого полусна-полуяви. Невозможность произошедшего и происходящего не хочет укладываться в голове.

Я нашёл её… Эта стройная белокурая девушка — Тиша. Моя Тишка… Сестрёнка… Моя половинка… У меня получилось! Я смог!

— Вот! — раскрывает Тиша найденную в кармане баночку. — Дай намажу.

— Гуще мажь.

Совет Сердолика нелишний. Зелёный колдовской дым, не успев толком повалить, уже начинает рассеиваться. У Тиши, явно, нет опыта в подобных делах — наносит жижу совсем уж тоненьким слоем. Видать, эту мазь в первый раз применяет.

— Ещё мажь. Не жалей. На целую руку твоей банки не хватит. Я добавлю.

Нет, не верю. Я всё-таки сплю. Глава земградской гильдии убийц помогает своему похитителю. Полный бред. Сердолик — мужик умный. Приведённый Ло сначала на Порог, а потом и на Твердь душегуб не мог не понять, кому именно он обязан своим переездом с Предземья на Ойкумену. Мы лишили его всего. Даже воли.

Что он здесь, вообще, делает? Моя малышка-сестрёнка и матёрый убийца… Более странную парочку сложно придумать. Где она, а где он? Ничего же нет общего.

Вру… Всё же есть. Они оба — Источники. Вот где, значит, куница зарыта… Только в чём тут подвох?

— Мне оковы бы снять.

— Ой! Прости, прости, Китя! Сейчас.

Ого! Голыми руками душилки сорвала. Цепь — то ладно ещё. Вот стальные браслеты сломать — это сильно.

— Ты ему доверяешь? — шепчу я ей на ухо.

Счастье-счастьем, но пора уже и в себя приходить. Сердолик — мне уж точно не друг. Хитрый лис мог втереться в доверие к Тише, чтобы подобраться ко мне. Только самый удобный момент он уже упустил. Я снова с дарами. И рука, чтобы выпустить незримый клинок, у меня тоже есть. Впрочем, именно он мне эту руку и вырастил. Что-то не сходится.

— Я всё слышу. Расслабься, Китар. Зла давно уже на тебя не держу.

— Ох! Прости, Китя! — хватается за голову Тиша. — Я совсем забыла. Вы же раньше не ладили. Всё хорошо. Сердар — друг. Он со мной.

— Меня даром проверили, — скалится душегуб. — Я не вру. Нужно быть идиотом, чтобы идти против вас. Против всех вас. Этот мир обречён на спасение. При таком-то Спасителе.

На последних словах лицо Сердолика меняется, и убийца уже без тени улыбки продолжает мгновенно посерьёзневшим голосом:

— Проснувшись на Тверди, я сразу всё понял. И да, я был зол. Но сейчас, когда я узнал обо всём, когда всё осмыслил… Сейчас я благодарен вам с Ло. Не похить вы меня, я так бы и сидел в той дыре вечным пленником самого себя. Представляешь, — вздыхает убийца, — всю жизнь прятался, считал себя проклятым, а оно вон как вышло. Из проклятого одним махом в любимые дети Создателя. И всё благодаря вам — тебе, Ло и Тише.

Так вот оно что… Любимые дети Создателя…

Но додумать мне не дают. Пробившись сквозь остатки покидающей площадь толпы, к нам подбегают вооружённые люди. Здесь и Светлые, и бывшие Тёмные, и офицеры от стражи, и простые солдаты. К своей радости, замечаю знакомые лица. Среди них есть и те, кто находился в тронном зале в момент нападения гахаров. Паралич не убил их.

Народ очень сильно взволнован. Миг — и нас окружила другая толпа. Уже не орущая и не визжащая, но шумно галдящая и перебивающая друг друга, в попытках выяснить, что здесь случилось.

— Они мертвы⁈ Как у вас получилось⁈ Вы убили их! А где третий⁈ Так вот же он!

С громким криком: «Подвиньтесь!», рядом с нами приземляется очень странный Летун. Лицо лысоватого дядьки покрыто морщинами. Борода, как и брови, и волосы на затылке, седа. Объёмное пузо нависает над широким ремнём бурдюком. Почти дед. Одарённые не бывают такими. Он, либо из местных, либо…