— Мама! Матушка!

Всё, встаю. Вон уж Китя вернулся. Что-то рано он. Видно, клёва нет нынче на речке.

— Не ори ты так. Отца разбудишь. Да и Зуя с Фокой в кроватях ещё. Дай девчонкам поспать.

Шикнув сверху на вбежавшего внизу в сени старшего, спускаюсь по лестнице.

— Какой спать⁈ Просыпайтесь! Дядя Рон воротился!

Я чуть не споткнулась. Вот радость-то! Наш охотник вернулся!

Слетаю в столовую ветром. Он здесь! Растрёпанный, грязный, небритый, счастливый. Из походов другим не приходит.

— Роша! Рошенька!

Бросаюсь в объятия брата. Пусть названый только, пусть для чужих, и вообще, не родня, Айков друг, а какой же любимый…

— Тише, тише. Раздавишь.

Ага, как же — раздавишь его. Ладно доли, каким у него счёта нет, так Броня же ещё. Его, хоть тисками дави, хоть кувалдой лупи — толку ноль. Богатырь, каких нет и не будет. Бессмертный герой.

— Как сходили?

— Хозяина взял.

— Того самого?

— Ага, Тур-Мечерог. Три сезона выслеживал. У Рабани рога. Потом глянете, когда в городе будете.

Теперь ясно, чего он так светится. Взял трофей. Его счастье — охота. И мы. Потому и вернулся. Потому и остался.

— А утро-то доброе! Гля, кто у нас!

И за Айком малые.

— Дядя Рон! Дядя Рон!

Дети не знают его настоящего имени. Да и мало кто знает. Родня, да друзья из ближайших. На всех братом наложен запрет — проболтаться никак.

Он один тут такой, кто в Предземье аж с Правды спустился. Так нельзя. Лишь ему разрешили. Сам Ло разрешил. То награда, которую брат себе выбрал. Одна из. Так-то он и отмера лишён, и всеми дарами, какие вообще только есть, наделён, и плетения всякие разные. Только сила — то сила, а право с родными пожить, как он сам говорит, во сто крат любой силы ценнее.

— Роша! Рон!

Теперь очередь проснувшихся девок повисать на крепкой шее старшого братишки. Нынче он у нас высок, черняв, кареглаз. Под личиной живёт. А что делать? Успел в своё время прославиться. Белобрысого мигом узнали бы.

— Слышу, можно поздравить, — улыбается Айк. — Долго ты его искал. Все горы облазил. Завалить сложно было?

— Не то слово. Весь бок мне продрал. У него дар — Стремительность. Носился — жуть просто.

Бок продрал… И опять он рискует. Броня-то, конечно, крепка колдовская, но мало ли. Вдруг отыщется зверь, что осилит и Воина Спасителя? Оно, видите ли, скучно ему. На охоте всегда без даров. И вообще, очень редко их пользует.

— У Аргаров был?

— Заходил, ага. Вам привет от вождя.

— Как они там? Торгуют?

— Ага. Разбой в прошлом. А где Важик?

— К Халашке уехал. Ещё не был у них?

— Сразу к вам.

— Это правильно. В город успеешь. Отдохни по-людски. Детвора уж тебя заждалась.

И все ждали. У нас брат набегами. По Большой Земле больше бродит, чем дома сидит. А, бывает, что и наверх поднимается, повидаться с друзьями. Там, на Правде, Могучая Кучка осталась. Они тоже тайну братишки хранят.

Тура взял… Это плохо. Тот держал его. Но в Предземье хватает Хозяев лесов, гор, степей. Может, новую цель себе выберет. Не хочу расставаться…

День прожит. Хорошо прожит, весело. Всей семьёй вокруг гостя скакали. От Роши девчонкам истории про чужие края, малым сказки, какие на Фате не слышали. С Китей палками машут за домом, с Айком долго о чём-то под пиво беседуют у него в кабинете. Я же наше тяжёлое детство с братишкой люблю вспоминать. Сядем с ним на скамью у ручья и болтаем, болтаем…

Сейчас как раз моя очередь. Все уже спят. Только мы вдвоём слушаем шелест воды. Ночь прохладная. Я укуталась в шаль, поплотнее прижалась к братишке.

— Она где-то там.

Взгляд брата устремлён в небеса. Те черны. Только яркие искорки звёзд и Молочная Речка белеет небесной дорогой.

— Как ты думаешь, она нас ещё навестит?

— Может быть. Вот закончат с гахарами…

К Тише ревности нет. Пусть она и по крови сестра, а я названная, только обе мы нашему братцу родные. Она умница. Спаситель дал шанс познакомиться, отпустил к нам, в Предземье слетать. Очень хорошая девушка — добрая, умная, чуткая. Есть в кого такой быть. Перед тем, как уйти с Ло на небо, наведалась в гости. Они вместе явились тогда — брат с сестрой. Проводила его. Потом он её. Сколько радости было… И грусти…

— А ты точно решил? Вон детишек как любишь. В удовольствие с мелкими возишься. Я же вижу. Так может, своих завести?

— И бросать их потом? Нет, сестрёнка, мой Путь не закончен. Они меня ждут…

Вздыхаю. Попытка-не пытка. Но тут ничего не поделаешь. Он — охотник и воин.

— Ло с Тишей?

Китар улыбается. В темноте блестят белые зубы.

— Я про звёзды.

Мы скоро его потеряем…

— Ну хоть не сейчас? Год-другой у нас есть?

Могучие пальцы Китара ерошат мне волосы.

— Как пойдёт. Они манят меня. Но пока я держусь.

Озарение! Словно щёлкнуло что-то внутри.

Это мы его держим… Я держу… Но ведь так… Так нельзя. Так неправильно. Вея, Вея… И где твоя совесть? Разве в праве ты? Разве можно с ним так?

Слёзы медленно сползают на щёки.

— Я тебя отпускаю! Лети!

Вот… Решилась… Реву.

Обнимает покрепче, целует в макушку.

— Спасибо, родная. Я ждал этих слов.

Испуганно всхлипываю:

— Но не прямо сейчас же?

Смеётся. Смех добрый. Фух… Как же я испугалась…

— Не сейчас. Но когда-нибудь.

Рука Китара поднимается вверх. Указательный палец смотрит на звёздное небо.

— Мой Путь там. По Молочной Реке — и до самого края миров.

— Млечный Путь… — утираю я слёзы.

— Млечный Путь, — соглашается он. — Звёзды, ждите. Я скоро.

– Сеня, стоп!!! – закричала я и чуть не сверзилась с ящика, на котором сидела. Зато гориллоподобный робот застыл в полунаклоне, не опустив коробку весом под центнер на полку, которая и половины не выдержит.

Я поспешила подтвердить голосовой приказ электронным. Ибо Сеня тупой, как пробка. Кто-то, конечно, может сказать, что роботы не бывают тупыми, а действуют согласно программе. Я даже соглашусь, но вот конкретно этот SEN91-18-5 как-то умудрялся ломать и ронять в десятки раз больше, чем остальные погрузчики.

Хотя я всё равно питала к нему некоторую слабость, ведь именно ему обязана своим «пробуждением».

***

Тот день начинался, как обычно: подняла коробку, отнесла коробку, поставила коробку. Вернулась. Подняла – отнесла – поставила. В соответствии с программой. Я передвигалась по складу в череде других роботов. Куда ехали коробки по транспортёрной ленте, я не думала, в мои задачи это не входило. Я видела только то, что входило в рамки задачи. За пределами – темнота. Коробки появлялись из ниоткуда. И уезжали в никуда. На моём пути возникали другие роботы, и тогда требовалось подождать. Кроме этого, меня ничто не интересовало.

Потеря!

Это высветилось красным у меня перед глазами. На то же намекал слегка приглушённый звон справа. Повернув голову, я увидела робота с надписью во всю грудь «SEN91-18-5». У его ног лежал ящик с чем-то, обозначенным как «Френокрезатрон Н-134-О», и нехорошо позвякивал до сих пор.

«Что-то сегодня все тупее, чем обычно», – подумалось мне.

Я подтвердила потерю, и к ленте устремился ярко-красный робот-уборщик. Программа спросила, нужно ли отправлять товар клиенту, я снова согласилась, а SEN91-18-5 тем временем взялся за очередной ящик с френокрезатроном. Успешно поставил на движущуюся резиновую полосу первый, потом второй, согласно программе оставив между ними пространство в десять сантиметров, затем третий. И взялся за четвёртый. Но место на ленте уже кончилось. Тем не менее, SEN91-18-5 наклонился, отмерил десять сантиметров от предыдущего ящика и разжал руки. Френокрезатрон полетел на пол с высоты в половину человеческого роста и звонко сообщил о ещё одной потере.