Не тяни же, Китар! Бес не бес, а держать меня взаперти за ненадобностью — плохая идея. Хоть совета в строительстве нового дома спросил бы. Я бы столько идей мог подкинуть. Лекарь лекарем, а сидеть всем у Айка на шее до старости — глупость. Записал всех сирот в пастухи, и душа не болит. Ох, мальчишка… А ведь тут, при наличии стартового капитала, наладить прибыльное дело для всех — проще простого. Мои знания, мои опыт и ум — глупец просто не понимает, от чего он отказывается.

И вот первый серьёзный мороз. Снег улёгся надолго. Китар с Важем с рассветом идут проверять ловушки. Малыш — самый азартный из учеников носителя. Как бы потом, несмотря на все предупреждения учителя, не полез бы в лес без сопровождения взрослых. Ребёнка и в почти безопасных окрестностях посёлка найдётся кому сожрать.

Заичьи следы встречаются уже на опушке. Этих грызунов здесь полно. В двух из шести петельных ловушек есть ушастая дичь. В третьей тоже была, но некрупная рысь побывала здесь раньше. Забрали добычу — и к дому. Из ложбины по склону наверх. Затем вниз по другой стороне заросшего лесом холма. Снова овражек. И из него на вершину последней на пути к дому лесистой горки.

Ну вот и оно. Стрела ткнулась в ствол дуба в полуметре от проходивших мимо дерева мальчишек, когда впереди замаячил просвет и до дома уже оставалось всего-ничего. Выстрел точный. Попали, куда и хотели. Предупреждение.

Китар падает в снег, прикрывая собой малыша. Ползёт к припорошенным былым корням. Тянет Важа за ворот.

— Вставай! В тебя пару стрел всадить, как за здрасьте!

Голос доносится совершенно не с той стороны, откуда был сделан выстрел.

— Кто ты?

Китар перекатывается за ствол дуба, не выпуская скулящего Важа из рук. Успел отдавить руку ребёнку.

— Не ты. Мы. Нас много.

Это уже другой голос. Из-за дерева в двадцати шагах от нас выступает человек с натянутым луком в руках. И в трех метрах от него ещё один лучник. И ещё два. И с противоположной стороны ещё люди. Тут больше десятка. Китар взят в полукольцо.

— Не дури, парень. Поднимайся. Малого раздавишь.

Ну спасибо! Неужели, он вспомнил про Ло? Я допущен к штурвалу. Тут всё очевидно. Из оружия при нас только копьё и ножи. Драться глупо. Сбежать, бросив Важа? Возможно, хоть и будет непросто. Но такое Китар не оценит. Попробуем поговорить. Вдруг, это вовсе не те, кого жду и боюсь?

— Хорошо! Встаю! — кричу, медленно поднимаясь.

Пару-тройку стрел я приму на шиты из полей, но лучников тут сильно больше. Насчитал уже четырнадцать. И не уверен, что вижу всех. Лес здесь старый — толстых стволов, за которыми так легко прятаться, много.

— Кто вы? Зачем пугаете? Наш дом рядом. Мы местные.

А одежда у всех одинаковая. Плохой знак. Не ватага заблудших охотников.

— Ой ли местные? — ухмыляется усатый верзила. — Врёшь, пацан. Ты, смотрю, горазд врать.

А тем временем цепь из лучников движется. Постепенно сжимают круг.

— Китя? Китя?

Зажимаю рукой Важу рот. Но они и так знают.

— Китар-смерть? Это имя хоть настоящее? Или тоже чужое забрал?

К линии лучников неторопливым шагом подходят несколько вооружённых, в том числе и мечами, мужчин. Хотя нет. Один из них — парень, не старше Китара. Из-под меховой шапки выбиваются светлые, соломенного цвета локоны. Рост, форма лица, разрез глаз…

— А ведь он, и правда, похож на меня, — поворачивается подросток к одному из мужчин.

Дождались… Китар снова наказан за глупость. От судьбы не уйдёшь.

Вот йок! Неужели, это он? И всё сразу же становится на свои места. Как я мог не понять, что он здесь? Фат же — идеальное место для любых беглецов из империи. Сами остров сей выбрали, чтобы спрятаться. Да и Моха что-то там говорил про не умеющих держать язык за зубами выборных. Можно было догадаться. И бес тоже хорош — ничего мне не сказал про опасность. Вот уж встреча так встреча. Липовый Соболевский и подлинный стоят, смотрят друг на друга. Не удивительно, что настоящий Милош возжелал наказать самозванного.

— Ваша Милость, — припадает бес на одно колено с поклоном. — Не велите казнить! Не сам вашим именем назвался. Люди спутали с вами. У вас много врагов.

Стрелы в грудь не летят — уже хорошо. Или плохо? Медленная смерть в муках под пытками в сто крат хуже быстрой.

— Про врагов я и без тебя знаю, — ухмыляется князь Соболевский. — И не только про них. Тебе, парень, повезло, что я в курсе всех твоих подвигов. Ты заинтересовал меня. Другой знатный на моём месте тебя бы сразу повесил. Простолюдин, выдающий себя за благородного… Подобный проступок по имперским законам карается смертью.

И хорошо, что бес правит телом. Я бы точно сходу ляпнул в ответ, что Фат — не империя. Лишь спустя миг дошло, что это бы стало ошибкой.

— Искуплю, Ваша Милость! Ничего во вред вашему роду не делал. Нет за мной и тех дел, что могли бы запятнать вашу честь.

— Разберёмся, — обещает мне Милош и приказывает своим людям: — Разоружите его.

Ко мне устремляется пара воинов князя. Бес безропотно отдаёт им копьё и снятые с пояса ножи. Тут согласен — сопротивляться бессмысленно. Нас с проглотившим от страха язык Важиком подводят к Милошу. Юный княжич, прикрываемый несколькими здоровяками, стоит всего в нескольких шагах от меня. Он не может не знать про мой дар. Не боится — значит с ними душитель. Изгнал беса на миг. Так и есть — вызвать невидимые клинки не могу. Ло засунуть в кого-то из них, если есть одарённые, тоже никак. Вернул беса. Пусть сам разбирается.

— Ладно, Китар, не буду тебя пугать неизвестностью. Сегодня ты не умрёшь.

Голос юного князя спокоен и твёрд. Видно, что пацан не из тех, кто отсиживается за спинами взрослых советчиков. Явно сам принимает решения. Он здесь старший не только по крови.

— Мне не нравился Ангус. Даже больше, чем просто не нравился. У тебя будет шанс искупить свой проступок.

— Спасибо, Ваша Милость! Я вас не подведу.

— Это само собой, — улыбается Милош. — Уберите ребёнка.

— Китя! Китя! — возвращается дар речи к Важику, когда один из людей Соболевского силой оттаскивает мелкого от меня.

— Всё хорошо, Важик. Не бойся, — бросает вдогонку уводимому малышу бес.

— Мальчик, мы не обидим твоего брата, — добавляет Милош. — Скоро он вернётся домой.

Слова князя успокаивают меня лучше, чем Важика. Он что-то от меня хочет. Соболевским явно движет не только желание наказать посмевшего назваться его именем простолюдина.

— В твоём доме сейчас гостят мои люди, — продолжает князь уже куда более тихим голосом. — Твоих семейных никто не обижает. Как-никак эти славные воины, — обводит Милош взглядом стоящих поодаль лучников, — дружинники Ярла, сиречь служители закона. Они прибыли в Предгорье по поручению совета. Выборные заинтересовались знаменитым Китаром по прозвищу Смерть и послали своего представителя с тобой пообщаться. Позже ты получишь инструкции, что и как говорить. Подробностей же нашего настоящего разговора никто не знает и не узнает. Как и истинных причин нашего приезда сюда. Это понятно?

— Более чем, Ваша Милость. Вот только мой братик…

В устах беса слово “братик” звучит отвратительно. Но это лишь для меня. Важик мал, но слышал он слишком уж много. Ло придётся непросто. Или, может-быть, лучше сам отбрешусь…

— Ребёнок забудет обо всём, что случилось. С нами есть одарённый, который умеет стирать последний час из памяти. И меньшие промежутки тоже. Он всё уладит. Мы знали, что ты ушёл не один.

— Тогда проблем нет, Ваша Милость. Я умею врать. Сделаю всё, как скажите.

— Обязательно сделаешь, — пропадает улыбка с так похожего на моё лица. — Ты не дурак, Китар. Я буду говорить прямо. Судьба твоих родных зависит исключительно от того, сумеешь ли ты загладить свою вину. Я на Фате гость, как и ты, но в моей власти сделать так, что вся ваша семейка внезапно исчезнет. Ты себе даже не представляешь, в какие игры ты влез и что стоит на кону.