Потерпи, Ло. Я скоро верну тебе долг. Не нужно меня больше подталкивать. Очередной твой намёк опять обернулся смертью ни в чём неповинных людей. Говорят, псы загрызли две дюжины местных. Да, я глуп, но ты слишком жесток. Ты же умный, ты давно догадался, что, когда ты берёшь Ключи, нечисть приходит ко мне. Знаю, тебе наплевать на такие мелочи. Твоя великая цель оправдывает ещё и не такие жертвы. А вот мне очень больно. Знать, что из-за твоей недогадливости гибнут люди — настоящая пытка. Это тебе не бездушных, по-настоящему бездушных уродов на части рубить. Потерпи, Ло. Ты скоро получишь своё.

Из хорошего — в этот раз обошлось без облавы. Князь решил, что тот Ключ где-то в городе отыскал кто-то из пришлых бездушных и решил под шумок приподнять свой отмер. Наказать подлеца не получится. Точных чисел отмера всех Тёмных никто не упомнит. А и знали бы, своего чужаки не сдадут. Ни проверить, ни доказать тут никак. Пришлось плюнуть. Единый уроду судья. Небось, кто-то из славгородцев. Этих толком не знает никто. Жаль с Полеском так вышло. Там парни проверенные. Ни единожды с ними в походы ходили.

Но это всё мысли петровского командира бездушных. Поделился со мной пока шли на совет. Князь с Отцом настоятелем, которые сами, конечно же, за Ключом с нами в лес не пойдут, хотят перед выступлением объединённых сил в поход обсудить со старшинами Тёмных и Светлых тактику предстоящего боя. Не то, чтобы опыт правителя был здесь полезен, но, видать, Пётр Добрый решил убедиться, что мы не наделаем глупостей.

В первый раз захожу в тронный зал. Тут ни Дону, ни тем более Кузе появляться не требовалось. Глушь разлита повсюду. Среди присутствующих здесь дюжины Тёмных один точно Душитель. И он точно из наших. Запамятовал. По-моему, Слевер такой дар имеет. Всего в голове не удержишь. А сколько здесь Светлых… В два ряда княжий трон обступили.

— Вроде все. Начинаем. Вопрос перед нами по сути один — на живца его будем ловить или всё же разящий кулак? Кто, что думает?

Без понятия, о чем это князь, но вот слово «живец» мне не нравится точно.

— Не потянем кулак, — покачал головой незнакомый мне Тёмный. — Из могучих даров у нас только два Молота, двушные Молнии Остина, Клинки Рамса и Искры Гардара. И летает из этой пятёрки лишь Рамс. Без прикрытия один он не справится. Для Избранника сдёрнуть с кого-то Покров — как два пальца.

— Прошу следить за своей речью, сын мой. Ты не в трактире.

Мой старый знакомый, петровский Отец настоятель. Единственный, кто здесь сидит, кроме князя.

— Простите, Отец.

— Даген прав, — взял слово ещё один Тёмный из пришлых старшин. — Живец будет надёжнее. Покажем рогатым Призвавшего — и пусть догоняют. Рабочий приём. Приведём, куда нужно и встретим там, где нам будет удобно. Избранник хитёр, но и он бросит воинство Бездны в атаку, если грамотно всё провернуть.

— Лес густой. Оборону нормально не выстроить, — пришёл черёд высказать своё мнение стоящего рядом со мной командира петровских бездушных. — До ближайшей реки, где по-настоящему удобно встречать такую орду, тридцать вёрст. У нас нет Летунов, способных преодолеть такой путь. Эстафета — не выход. Для истративших дар — это смерть.

— Ошибаетесь, уважаемый Остин.

Кажется, этот Тёмный из Славгорода. Про него мне рассказывали. Бывший знатный. Какой-то, то ли барон, то ли граф. На Земле много титулов.

— Оставлять обессиливших летунов на вершинах деревьев — не выход, — тотчас возмутился петровский бездушный. — Их оттуда достанут.

— Я не про это. Ни у вас, ни у наших уважаемых союзников по данной кампании из славного Междуреченска просто нет на данный момент перед глазами всей полноты картины имеющихся в нашем распоряжении ресурсов.

— Можно проще, — вклинился князь. — Что ты хочешь сказать?

— Приношу извинения, Ваше Величество, — поклонился бездушный. — Наш столичный отряд недавно пополнился одним новичком. Очень сильным новичком. У него в том числе среди прочих даров есть и интересующие нас Полёты. Полёты на двушке. Для нашего Хондора тридцать вёрст — не предел.

— И мы только сейчас узнаём…

— Это в корне меняет всё дело…

— Нет, кулак отпадает. Лишний риск…

— На реке идеально…

Я не слушал. Я пел. Пел в душе. Он нашёлся! Теперь точно справлюсь!

— Я… Я… Я не могу.

Колени Юль-Сон, побледневшей, что было заметно даже сквозь слой нанесённых на кожу белил, подогнулись, и женщина рухнула в кресло.

— Можешь. Я только что это доказал.

— Ты не понимаешь… Меня же убьют.

— Только, если узнают.

— Узнают. Они знают всё.

Её голос дрожит. Она в ужасе.

— И отца ты тоже собралась прикончить с их ведома? Они не всесильны.

— Но я…

Где та сильная, властная, уверенная в себе повелительница, с которой я общался минуту назад? Вместо коварной предводительницы дворцового переворота передо мной, вжавшись в спинку кресла, трясётся обычная испуганная женщина. У меня получилось её впечатлить. Теперь она смотрит на меня совсем другими глазами. То, что нужно. Я даже специально перешёл на «ты», чтобы усилить эффект, и достигнутый результат меня радует.

— Хватит. У нас договор. Я смог развязать твой язык. Либо рассказываешь, либо всё отменяется.

Она никак не может взять себя в руки. Страх во взгляде Юль-Сон борется с удивлением.

— Кто ты? — тихо произносит она. — Кто ты такой?

— Одарённый, у которого чуть больше даров, чем думает твой глупый отец. Не бойся, я не собираюсь сдавать тебя Хранителям Равновесия. Они уверены, что их запрет обойти невозможно, вот пусть и дальше пребывают в блаженном неведении. Можешь смело рассказывать. Мы и так уже повязаны с тобой общими тайнами, за которые могут убить.

Достучался. Она приходит в себя.

— Хорошо, — наконец процедила сквозь зубы Юль-Сон. — Я и так уже с тобой вляпалась… Да, твоя Тиша — Источник. Отец купил её у Хранителей. У каждого из нас…

Юль-Сон осеклась.

— У каждого, кто купил себе Долгую молодость, — поправилась лишённая данной привилегии женщина, — есть свой Источник. Это они не дают нам стареть. Бессмертие — наша плата за преданность. Все наместники, все короли и князья, вся имперская знать, все их близкие родственники, кого любят и ценят правители, все Отцы-настоятели Ордена — все мы на крючке у Хранителей. И это очень крепкий крючок.

— Продолжай, — кивнул я.

Её окончательно отпустило. Шоковая терапия сработала. Теперь разговор пойдёт проще. Она всё мне расскажет. Любой из уже мне открытых секретов Хранителей грозит дочери наместника смертью, так что хуже не будет. Защита пробита.

— Никому не хочется стареть и, тем более, умирать, — с вызовом продолжила женщина. — Это жителям Дна мира повезло обменять свои души на проклятый отмер, а нам, Настоящим людям, Единый отпустил смешной срок. Знаешь, сколько мне лет?

— Много.

— Двести четырнадцать, — гордо вздёрнула подбородок Юль-Сон. — Мои дети и внуки, и правнуки, будь они у меня, уже давным-давно умерли бы. А я… Я буду жить дальше. Стоит Чу-Сону занять трон отца, как он сразу же купит мне у Хранителей нового Источника.

— Так прямо и сразу?

— Ну, может, не сразу, — неохотно согласилась Юль-Сон. — Источники не всегда есть в наличии. Их нужно заказывать заранее. Придётся постоять в очереди. Впрочем, — махнула она изящной рукой, — в сокровищнице сейчас всё равно не так много плодов Бездны, как мне бы хотелось. Отец расточителен. Он не покупает, как некоторые, бобы с семенами за золото у более удачливых соседей. В казне вечно нет денег. Так что да, тут ты прав. В любом случае мне придётся чуть-чуть подождать.

— Сокровищница? — прищурился я. — Плоды бездны хранятся отдельно от денег?

— Даже не думай, — ухмыльнулась Юль-Сон. — Ограбить отца не получится. Сокровищница представляет собой бронированную комнату с укреплёнными при помощи дара железными стенами. Настоящий огромный сейф с непробиваемой дверью. Положить внутрь можно — там для этого есть особая дырочка — а вот достать уже нет. Даже наместник не в состоянии забрать назад что-то брошенное туда. Всё продумано.