Ночь с её трудностями позади. После встречи с Антипом дальше всё прошло без сучка и задоринки. Затащив в дворовой нужник тело Дона, я аккуратно, чтобы не испачкаться в крови, разрубил даром труп на способные пролезть в дырку части и при помощи имевшихся там воды и тряпки подтёр все следы этой грязной работы.

Да, я вырос, заматерел, зачерствел. Тут не всякий мясник бы такое стерпел бы. Человека на мясо рубить — это вам не зверя разделывать. Я же, избавляясь от тела, даже не морщился. Для меня человеком этот труп перестал быть ещё в тот момент, когда Крюгер мне рассказал про гнилую душонку Дона. Я давно перестал испытывать жалость к встающему у меня на пути двуногому дерьму, место которому в Бездне.

До оставленного открытым окна допрыгнуть с моим троеростом проблем никаких. Вольфганг каждую ночь тем же способом возвращался к себе после наших с ним встреч. Там всего-то десяток локтей. Зацепился за край, подтянулся — и ты уже в комнате. Живут Тёмные в княжеском тереме не как батраки, какими они в силу своей бессрочной службы являются. У каждого отдельная горница со своим собственным нужником. Прикрыл за собой окно, разделся, разулся и спокойно лёг спать.

Ну а утром у меня уже новая жизнь. Спасибо барону — когда и где у них завтрак я знаю. Всех Тёмных в лицо знаю тоже. Полдня миновало. Держусь хорошо, язык, когда нужно, подкладываю, шучу в меру зло. Пока новый Дон ни у кого даже тени сомнений не вызвал.

Сегодня бездельничаем, дожидаясь гостей. И после обеда те начали прибывать, но — слава Создателю — для бездушных и Светлых соседнего княжества места в тереме нет. Приехавших из Межречинска размещают по заранее снятым трактирам. Завтра вроде должны подтянуться и славгородцы.

Последних здешний правитель призвал вместо не готовых сейчас оставлять свою столицу полесцев, у которых на трон только-только взошёл новый князь. К моему удивлению, того не выбрали из родни убитого Брутом Павла Никитича — может, той просто не было — а возвели на престол какого-то всеми уважаемого горожанина. В скором времени мужику предстоит получить от Хранителей Равновесия Долгую молодость и узнать цену этой услуги. Хотя, он мог уже и так её знать. Подозреваю, что править Полеском Вилорами посажен их ставленник, который прошёл соответствующую проверку и доказал свою преданность. У них здесь всё схвачено.

Впрочем, мне сейчас не до островных колдунов. Одарённые, прибывающие в город из соседних княжеств, до начала похода тут, у нас, не появятся — пока их можно не бояться — а вот местные Тёмные из других двух отрядов Петровщины, говорят, будут здесь уже к вечеру. С этими нужно быть предельно внимательным. Их разместят уже в тереме, потеснив в людской челядь. Один вечер мы точно проведём вместе, и это — большая проблема.

Самое страшное для меня — это, если кто-то из Видящих, которых среди гостей будет двое, случайно посмотрит мой возраст. Либо же третий, что видит дары, заметит в груди Дона нить, которой там быть не должно. Это я про свою трёшку. Даже не знаю, каким она светится цветом.

Вольфганг — умница. Крюгер зря времени не терял и за эти дни ненавязчиво сумел выспросить у старожилов отряда, кто ещё что умеет из других Тёмных княжества. Сам он только про боевые дары в курсе был. Повезло нам, что за время его службы в Петрове три отряда уже как-то сходились бить нечисть, когда кто-то нашёл синий Ключ. Тех троих барон видел, так что мне описал их. Как встречу, узнаю.

В общей горнице, где обычно отряд собирается посидеть, поболтать, места мало. Встречать тёмных братьев планируем во дворе, у ристалища. На общее сборище князь уже дал добро. Лишь бы только никто из тех Видящих не полез бы ко мне с поздравлениями. Не дай Единый, захотят ещё пожать руку счастливчику, которого ждёт фиолетовый Ключ. Нет. Спасибо. Я против. Хоть дерьмом мажь ладони. А что, это мысль! Отважу от себя всех товарищей Дона какой-нибудь дурно пахнущей шуткой, как то сделал с Максом.

Единственного опасного для меня одарённого среди всех местных Тёмных я ещё утром с подсказки барона, заранее продумавшего этот момент, прилюдно сравнил с грязным хряком, засунувшим рыло в кормушку. Мол, Макс громко чавкает. Для него эта тема больная. Его семья на Земле занималась разводом свиней. Дон уже как-то раз при бароне поцапался с Видящим из-за подобной шутки. До драки оно не дойдёт, но зато теперь Макс с товарищем по отряду не разговаривает и точно случайно не посмотрит мой возраст, дотронувшись до обидчика. А ведь с Видящими такое бывает. По себе знаю.

И вот они здесь. Четырнадцать Тёмных, которых несложно узнать по одежде, подходят к ристалищу. Их уже поселили. Мужики без вещей и оружия. Приветственно машут руками.

— Здорова, столичные!

— Здорова, провинция!

Командиры отрядов, которые знают друг друга десятки, а, может, и все сотни лет, обнялись. Остальные, кто как — одни тоже стискивают старых знакомцев в объятиях, другие ограничиваются похлопываниями по плечам и спинам, третьи жмут приятелям руки. Пора начинать. А то будет поздно.

— Только чур не лопаться.

— Чего? — остановился пробиравшийся ко мне сквозь местных бездушных мужик, по описаниям Крюгера напоминавший своей приметной внешностью одного из приятелей Дона.

Окладистая рыжая борода, коренастый. Это не Видящий, но с него и начну, раз он первый полез. Я специально стал подальше, спрятавшись от гостей за спины местных бездушных.

— От зависти, говорю, не лопни. Скоро я сотню лет в отмер хапну.

— Да пошёл ты, — фыркнул опознанный мной Густав и, передумав здороваться с хамом, повернулся к другому бездушному.

— Что, везунчик, уже забрал в мыслях Ключ? — хохотнул слышавший, как и все остальные Тёмные, мою грубую шутку высокий мужик, бывший скорее всего Шустрым Билом.

Этот тоже не страшен. У него Ускорение, Заморозка, Прыжки. Он — не Видящий.

— А что нечисть? Тоже всю порубил? — поддержал Била лысый бездушный по имени Фрай.

Тут не спутаешь. Огнеплюй на всю дюжину с хвостиком пришлых один.

— Рубить нечисть — не царское дело, — довольно осклабился я, ухватившись за подкинутую возможность подлить масла в огонь. — Мне лишь годы в отмер. Всё дерьмо уже вам разгребать.

— Избраннику это расскажешь, когда он за твоей царственной жопой придёт, — невесело улыбнулся Бил.

— Ой, не надо, — отмахнулся я. — И так зад зацелован до блеска. Если кто из вас тоже хочет прильнуть к моим царственным булочкам, прежде рожи помойте. Ишь губы блестят. Следов жирных наставите.

Что там Крюгер говорил? Шутник — это плохо? Да мне теперь никто руки не пожмёт, даже если я её сам протяну.

— Кому другому за такие слова можно было бы и рожу начистить, — задумчиво протянул командир одного из отрядов бездушных по имени Слевер, — но я слишком хорошо знаю Дона. Здесь оно впрок не пойдёт.

— Горбатого Бездна исправит, — поддержал своего старшину другой Тёмный. — Это же Дон.

— Но здесь даже для него перебор, — нахмурился глава второго отряда. — И как вы его терпите?

— У него обострение, — решил подыграть мне Крюгер. — Как мы тот Ключ нашли, из Дона его «мёд» так и прёт. Видно, страх так выходит.

Ну вот настал и мой черёд обижаться. Все дружно заржали. Отлично! Вольфганг старый хитрец — сразу понял, как можно помочь.

— Пошёл ты!

Мгновенно надувшись, я отвернулся от Крюгера и отступил в сторону, всем своим видом показывая, что разговор на этом закончен. Закончен со всеми. Постою тут минуту-другую с обиженным видом и, убедившись, что никто не торопится меня утешать, с гордо поднятой головой уйду в свою комнату. Такое в характере Дона. Я выкрутился. На сегодня с общением всё, как и с риском.

Да уж… Похоже, у меня снова вырос отмер. И хоть плачь от таких подозрений. Не успели прибывшие в Петров славгородцы отдохнуть с дороги, как звон тревожных колоколов выгнал на улицу всех Тёмных и Светлых города. Хорошо хоть, что нежданный прокол открылся возле трактира, в котором из-за нехватки всем места в храмовой школе разместились пришедшие из Междуреченска паладины. Эти Воины Создателя и прикончили выбравшихся из Бездны псов, не успевших лишь по воле случайности натворить больших бед.