Мне проще. Я не собираюсь жить жизнь этого Дона. Только её маленький кусочек, в основном выпадающий на поход за Ключом. Но и несколько дней, проведённых в компании тех, кто хорошо знает того человека, чью роль мне придётся играть — очень, очень и очень серьёзное испытание.

— Дон шутник.

Вот же… Да, дело дрянь. Притворяться нелюдимым молчуном, как мой Кузя, в разы проще, чем колючим на язык болтуном.

— А до шуток ли, когда вскорости тебе предстоит забрать Ключ? Особенно такой Ключ? Там же нечисть попрёт… Кстати, что там за нечисть?

— Нечисть мы отдельно обсудим, — недовольно пробурчал Крюгер. — Там целая армия. Сейчас Дон во главе угла. Если думаешь, что этот урод в ожидании встречи с рогатыми загрустил, я расстрою тебя — подлец весел, как никогда. Для него это — счастье. Давно ждал «большой» Ключ. Два последних у него были: жёлтый и красный. С тех пор, как нашли фиолетовый шар, этот гад, наоборот, стал хохмить пуще прежнего.

— Ничего, я справлюсь. Ты, главное, меня научи, как быть Доном. Что он любит, что не любит, с кем дружит. Как-нибудь выкручусь.

— Будем надеяться, — вздохнул Крюгер. — Хорошо хоть дары у вас схожие.

— Тоже Клинки есть?

— Куда ему? — фыркнул барон. — Боевых вообще нет. Невидимка — он. И ещё по мелочи всякое: следы видит, Пугач, Сквозной взгляд на двушке. Как последний поднял, перестал в норы лазить. Говорят, обозлился на Бездну. Едва выжил в тот раз, а на выходе пшик. Там всей пользы, что может теперь не сквозь одну преграду смотреть, а сквозь две.

— Получается, из полезного — только Невидимость, — задумчиво пробормотал я, прикидывая, где я могу проколоться с остальными дарами Дона.

— Да, другое всё — мусор, — подтвердил Крюгер. — Дон в бою лишь минуту полезен. Невидимкой он нечисть своей алебардой крошит хорошо, но, как время выходит, сразу прячется за спины более сильных товарищей. Этот трус только с даром смел. Потому и поверили, что того отступника он с перепугу прирезал. Наше счастье, что, ни Полётов, ни чего-либо ещё, что могло бы понадобиться в предстоящем сражении с нечистью, у этого подлеца нет. Не подставишься.

— Это да, — согласился я с Крюгером. — Так, а с шутками что? Можешь пару-другую припомнить?

— Даже больше могу. Готовь голову. Тебе нужно запомнить очень много всего. Начинаем урок. Не хочу сюда каждую ночь приходить.

Не хочу, но пришлось. В тот раз барон сильно недооценил объём сведений, которые мне требовалось запомнить, заодно переоценив возможности моей, как выяснилось, не самой светлой головы. Ладно Дон, но так мне ещё и пришлось изучить всё его окружение, в том числе познакомившись со всеми бездушными Петрова. Их привычки, дары, возраст, нрав. И не только их. Йоков Дон — старожил Ойкумены. У него есть приятели среди Тёмных из других отрядов. Этих Вольфганг знал лишь со слов. Встреча с ними опасна вдвойне. Добавляй сюда княжеских Светлых, солдатских старшин, горожан, с которыми Дон был знаком, и получится список на сотню имён.

Миновала седмица, а я до сих пор не готов. И не буду готов. Крюгер сдался. Всего знать нельзя. Человек — это столько всего, что себя забыть можно, пытаясь стать кем-то. Заканчиваем. Всё равно время вышло. Пока мы ночами занимались моим обучением, в Петров пришли новости — первые гости уже на подходе. Завтра в город прибудет небольшая Светло-Тёмная армия из ближайшего княжества, а за ним со дня на день уже можно ждать и других приглашённых соседей.

Зная сроки прибытия армий своих венценосных братьев, Князь к этому же времени вызвал в Петров и все свои силы из других частей княжества. Завтра в тереме уже будет не протолкнуться от Тёмных и Светлых. Дальше откладывать моё превращение в Дона нельзя. Этой ночью нам предстоит воплотить в жизнь задуманное.

В этот раз после колокола я крадусь не к дровянику. От бани, возле которой мы обычно встречались с бароном, не видно казармы бездушных. Их высокий барак темнеет огромным пятном чуть в другой стороне. Притаившись в густой тени под стеной прачечной, стоящей напротив интересующего меня здания, с тревогой вглядываюсь в чёрный прямоугольник окна, откуда должен показаться край белой простыни, что послужит сигналом для бывшего Кузи.

Да, я уже сменил внешность. Кузьмы больше нет. Сегодня… То есть, уже вчера он бросил работу и, получив расчёт, покинул княжеский терем. Правда, далеко не ушёл. В ближайшем же пустом переулке я сбросил Личину и невидимкой вернулся к воротам. Дальше всё было просто. За время своего нахождения в тереме я изучил его двор от и до. Укромных мест, где можно никем не замеченным просидеть целый день, здесь хватает, но мудрить я не стал. Прошмыгнув мимо стражников, я на остатках дара добежал до своего сеновала и, зарывшись поглубже в сено, пролежал там до самой полуночи.

Есть! У Крюгера получилось! Край высунувшейся из приоткрытого окна простыни сереет сигналом. Незаметно перебегаю к казарме бездушных и мышью пищу через щёлку в зубах, как условились. Стою у стены, задрав голову вверх. Ага, вижу Вольфганга. Заметил меня и исчез. Готовлюсь ловить. Ну всё, лезет груз. Барон осторожно спускает вниз труп, держа его за руки. До окна от земли всего десяток локтей. Башмаки Дона еле слышно шуршат по каменной кладке. Хитрый Крюгер, свернув шею спящему, специально одел и обул мертвеца, чтобы нам не пришлось отдельно избавляться от лишней одежды. Я ведь, когда обернусь, уже буду в ней.

Держу! Ох и тяжёлый. А по виду не скажешь. Казался худым. Шесть пудов точно есть. Закинул мёртвого Дона на плечи, словно тушу оленя, и, держась тени, потрусил вдоль стены. Хорошо бы сейчас стать невидимым. Когда это дар призываешь, всё, что в этот момент несёшь, пропадает тоже. Но увы, чего нет, того нет. Кузя должен был нормально уйти, а не исчезнуть загадочным образом. Мы с бароном решили, что так будет лучше.

Во дворе терема на кого-то наткнуться посреди ночи шанс совсем невелик. За прошедшую седмицу мы в этом могли убедиться. Кроме стражи на стенах и поста у ворот весь здешний люд спит по комнатам, и даже справить нужду любой может, не выходя во двор. Что в княжьих палатах, что в людской части терема имеются отведённые для этого дела места.

Вот же йок! Даже мысленно накаркать сумел. Стоило свернуть за угол, как мой взгляд тут же наткнулся на стоящую у меня на пути, опираясь о стену рукой, человеческую фигуру. Старший конюх. И, что он тут делает?

— Эй! Чего тащишь?

Заметил! Но для того, чтобы разглядеть кто там чего несёт, света здесь слишком мало. Быстрее к нему, пока шум не поднял. И на ходу превращаюсь в того, кого старый дядька Антип, второй десяток лет заправляющий княжескими конюшнями, хорошо знает. Не Китаром же соваться к нему. Встретив ночью во дворе терема чужака, любой сразу подымет тревогу. Если дед разорётся, мне крышка.

— О, Антип. Что не спишь?

— Дон? Ты чего тут?

Да он пьян. Что язык слегка заплетается, что сивухой от дядьки несёт на версту. Видать, принял чего-то по вечеру и уснул на конюшне. Теперь вот в кровать перебраться решил.

— Да вот, нагулялся один, — шлёпнул я по заднице труп, который, подходя к конюху, специально перекинул через плечо таким образом, чтобы тот смотрел головой назад, а к Антипу были повёрнуты свисающие вперёд ноги Дона. — К воротам на возу привезли. Прямиком из трактира доставили. Просто в хламину.

— Ох, — крякнул дед. — Это кто так?

— Да Луис. Его черёд был в город идти. Сходил вот.

— Пить надо уметь, — провозгласил Антип, подняв палец, и сдавленно икнул.

Пронесло. Старый конюх не будет поднимать шум. А на утро, скорее всего, так и вовсе не вспомнит про свою встречу с Тёмными. Впрочем, шансов проверить последнее нет. Я в любом случае подотру сейчас деду память.

— Ладно, потащу его дальше. Пусть в дворовом нужнике проблюётся, а то, не ровен час, ещё у нас полы загадит. Бывай, Антип.

И, хлопнув нетвёрдо стоящего на ногах конюха по плечу, Дон, несущий свой собственный труп, зашагал дальше. Дойду до угла — до нужника тут как раз один поворот остался — и остановлю стрелку на вызванном только что циферблате. Чтобы тот не пропал, придётся идти полубоком, не отрывая взгляда от медленно ковыляющего вдоль стены старика. Отмотаю время на минуту назад — хватит с запасом. Этой встречи никогда не было. Спасибо тебе, Ло, за этот дар. Скоро верну тебе долг.