— Вы должны ускориться. Если так и дальше пойдёт, мы сами развалим компанию настолько, что она уже не будет подлежать восстановлению!

Голос Гуримича, густой и вкрадчивый, ответил:

— Всё идёт по плану, дорогая. Ещё полгода — и акции упадут настолько, что старик сам будет умолять нас купить его долю.

Ирочка на записи шумно выдохнула.

— Ладно, полгода как-нибудь переживём. Главное, техподдержку на производство не пускать, Климент поставил туда такого упыря, что самой страшно… Вообще страшно это видеть — только вчера работало, а теперь моими собственными руками разобрано, как конструктор.

— Но это же во благо, — увещевал Гуримич, подливая Ирочке чай.

— Конечно, — Ирочка выпрямилась. — Никола должен наконец понять, кого потерял!

Саша остановил видео. В переговорной воцарилась тишина.

Никола Ермолаев сидел, глядя перед собой невидящим взглядом. Когда он заговорил, голос его прозвучал глухо и надтреснуто:

— Так вот ради чего всё это. Ради того, чтобы я понял, кого потерял?

Он повернулся к жене — медленно, как в кошмарном сне.

— Ира… Я же думал всё это время, что между нами ещё что-то есть. Я думал, мы сможем…

— Ты⁈ — Ирочка вскочила, опрокинув кресло. Глаза её сверкали, губы тряслись. — Ты думал⁈ Да что ты вообще думал⁈ Ты думал только о себе и своих грёбаных клубах! О своих официантках! О своих дружках! Ты хоть раз подумал обо мне⁈

— Ира…

— Не смей! — она почти визжала. — Я пахала на твою компанию. Я тащила на себе производство. Я верила в тебя! А ты… ты даже не замечал меня!

Никола встал — медленно, тяжело. Он был бледен, как полотно.

— Ты права, — сказал он. — Я не замечал, как ты уничтожала компанию, которую строил мой отец. Он ведь тебя любил, как дочь.

— Зато ты никогда не любил!!! — заорала Ирочка голосом легиона демонов.

Губы Ермолаева дрогнули, словно он хотел что-то сказать, передумал, но потом всё-таки нашёл слова:

— Лучше бы и правда не любил.

Ирочка подавилась воздухом.

— Уведите их, — тихо сказал Аркадий Петрович. — Всех троих.

Сотрудники СБ двинулись с мест. Гуримич поднялся сам, очень прямо, стараясь сохранить остатки достоинства. Прусаковский сдулся и покорно поплёлся среди охраны. Ирочка вышла на деревянных ногах. Застыла в проёме. но не оглянулась, а так и пошла дальше.

— Ну а теперь, — сказал Саша, когда дверь за ними закрылась, — подготовим материалы для суда. Мы с Асей уже немного начали, но с тех пор вскрылось и новенькое.

Аркадий Петрович всё ещё стоял у стола, глядя на закрытую дверь. Потом медленно опустился в кресло и потёр лицо ладонями. Никола сидел рядом, белый как мел, и смотрел в одну точку.

Мне вдруг упало уведомление. Я проверила — сеть заработала.

Стёпа: Ась, тут такое творится… «КвантумМех» дымится, всех сотрудников выгнали, пожарные приехали… Ты там ничего не сотворила?

Вот всё-таки секретарь на ресепе — это состояние души! Откуда Стёпа всё всегда знает? Даже то, что я туда ходила!

Хм… или она просто знает меня? Я задумалась: а могла ли я заработать этакую репутацию разрушителя? И пришла к выводу, что лучше о таком не думать.

— Ну задымилось что-то, бывает, — отписалась я.

Стёпа: Да если бы только задымилось! Тут каждый день фестиваль! Мы из окон уже просто как сериал смотрим.

— Подробности, сестра, подробности!

Стёпа: Началось всё в первый день твоего отпуска. Сначала у них сработала сигнализация. Нам, разумеется, не слышно было, но Юльчик смотался, поспрашивал. Всех во избежание выгнали на улицу и отогнали от здания куда-то к нашему забору. Наша СБ аж перепугалась, что нас штурмом брать будут. Но потом присмотрелись и решили, что народ с кофе и смузи в руках вряд ли в бой пойдёт.

Я едва не заржала.

— Николенька, я тебе клянусь, я не знала! — в этот момент заорала Широухова и кинулась Ермолаеву на грудь.

Подпрыгнули, кажется, все, кроме нас со Скрепышем. Потому что мы же искины, хы-хы.

— Ты ещё! — рявкнул Никола, хватая её за руки. — Наконец-то я тебя уволю!

— Николенька… ты что? Я же тебя… ты… — залепетала Леопардша, пытаясь прижаться к нему. Мне даже на мгновение стало её жалко, но я вспомнила все её «достижения», и попустило.

— Пошла вон! — прошипел Ермолаев, отодвигая Широухову от себя. — И если я увижу в прессе хоть намёк на какую-нибудь гадость в мой или экзотехов адрес, натравлю на тебя всех адвокатов Эрешкигали и заставлю оплатить штраф от трудовой инспекции!

— Включая долю Ошивалова, — поддакнул Аркадий Петрович.

Несколько секунд Анжела смотрела то на одного, то на другого, потом выпалила:

— Правильно Ирочка тебя предала. Ты другого и не достоин! — развернулась на каблуках и зацокала к выходу.

— Может, её всё-таки задержать? — спросил Саша. — Она может быть причастна.

Аркадий только махнул рукой.

— С такими дурами судиться — только себя на посмешище выставлять. Нам и так годы судов обеспечены.

Стёпа: На следующий день в Квантуме прорвало воду. На третьем этаже внезапно образовался фонтан то ли из трубы, то ли с потолка, тут версии расходятся. Залило и кьюберы, и сотрудников. Побежало вниз. Опять всех вывели. Почему с верхних этажей тоже, не спрашивай. Может, ради справедливости?

— Типа почему одни работают, а другие нет? Бунта ожидали?

Стёпа: Я бы точно устроила.

— У нас половина офиса не работает. Можешь бунтовать.

Стёпа: И то верно. Короче, в тот день вроде как что-то там починили, но никто уже не работал. Ну разве что с вижуликов. Но сама понимаешь, доступы-то на них не те.

— Ага, я бы тоже сказала, что не могу работать с вижулика.

Стёпа: Вот! Ты понимаешь!

Я оглядела троих оставшихся в зале мужчин. Ермолаев после короткой вспышки ярости вновь потух. Сидел на диване, глушил бренди и выглядел хуже Аркадия. Тот же, наоборот, даже приободрился. Глаза сияли гневом и решительностью, он явно просчитывал дальнейшие свои действия. Вот сейчас я понимала, как ему удалось выгрызть своё место под солнцем. Саша едва заметно улыбался, явно смакуя свою победу. Ужасно захотелось подойти и обнять его. Я послала ему многообещающий взгляд. Лицо Саши стала ещё более довольным.

Никола вдруг отставил бокал и потёр лицо.

— Нет, надо с этим что-то решать.

Стёпа: На третий день вообще была феерия. Кто-то у них там решил, что в здании бомба. То ли пошутил, то ли обознался, то ли опять какая-то сигнализация сработала. В общем, народ снова вывалил из здания. Сотрудники — наружу, сапёры — внутрь.

— Там же здоровенное здание! — охнула я.

Стёпа: Ага, прикинь, сколько времени ушло на обыск. Осторожный! Народ, правда, отправили домой работать на удалёнку, но активизировались профсоюзные и начали ругаться, настаивая на компенсации за использование личных ресурсов.

Мне захотелось застонать от сдерживаемого смеха. Чем выдают премию роботам и искинам?

Стёпа: Там ещё какой-то генерал приезжал. Ругался. Руководство-то смыться не могло. Вот и стояли, выслушивали, обтекали. У нас весь попкорн в кафешках скупили!

— Будешь продавать? — нахмурился Аркадий Петрович.

Никола посмотрел на него хоть и растерянным, но вполне ясным взглядом.

— Да теперь уже как-то обидно продавать, — покачал он головой. — Да и страшно.

Ермолаев подумал ещё немного и добавил:

— Но и руководить «ЭкзоТехом» я больше не хочу. Во-первых, потому что я делаю это, как выяснилось, откровенно хреново.

В ответ послышались согласные хмыки.

— Во-вторых, — поморщившись, продолжил он, — после всего, что Иро… Ирина сделала, чтобы заставить меня этим заниматься, я не я буду, если добровольно себя в кабалу впрягу.

Стёпа: А вчера просто угар был. Выбегали уже сами, без всяких генералов и сигнализаций.