— Поздравляю, воин! Твой первый экзамен на Истине сдан.

— И что дальше?

— Дальше ты можешь отправиться дальше.

Тьма чёрной дыры… Он смеётся над этим тупым каламбуром. Не могу это слушать.

— Сейчас ты вернёшься к реке, и можешь переходить на следующий сектор. Теперь барьер пропустит тебя. Просто иди вдоль русла, вниз по течению. Встретимся уже там.

Новый квадрат, новый портал, новый храм, новая тема и новый экзамен. С Истиной мне всё понятно. Этот пояс станет для меня самой простой частью Пути. Обучение, априори рассчитанное на малограмотных уроженцев этой отсталой планеты — бесполезная трата моего времени. Без Китара я с лёгкостью пройду все здешние испытания.

Проблема в другом. Точно так же я зря тратил время все последние дни. Меня ждёт одиночество.

— Хорошо. До скорой встречи.

Но Белый не отпускает меня.

— Перед тем как уйти, посмотри на часы.

Оборачиваюсь. Всё по-честному. У меня десять лет без часа. Столько мне не понадобится.

Мир мигает, и вокруг меня вновь журчит водой речка, желтеет уже перекрашенный осенью луг и зеленеет ещё не готовый сбрасывать на зиму листья лес.

— Всё? Так быстро? Тут, как с норой? — немедля накинулась на меня повеселевшая Маргарита. — Ты ведь только зашёл. Что там? Бездна? Прошёл испытание?

Жаль… Вот и взял с собой ученицу на Истину…

— Извини, Марго.

Молодец… Усадил сам себя под замок. И что теперь делать? Выйти отсюда сквозь стену уже не получится. Невидимость тоже всю слил. Из полезных даров только Циферблат и Клинки. Последние, в принципе, могут помочь. Срубить дверь — не проблема. Но что дальше? Бой с паладинами я точно не вывезу. И ведь сбежать из темницы — это ещё не всё. Из дворца тоже надо как-то удрать.

Ну, допустим, я скину Личину… И что мне это даст? Ничего. Лучше Линой остаться. Если получится убить этих двоих Светлых, дальше как-нибудь выкручусь. Во дворце не так много охранников. Кого очарую своей красотой, кому сотру память, кого «спать уложу» точным ударом. Так, глядишь, и прорвусь. А снаружи уже сброшу Личину — и ищи ветер в поле.

— И куда она делась, та тётя?

Ох… Надеюсь, паладин не поверит мальчишке.

— В коридор улетела. Я слышал, как она искала бездушного. Ты где? Ты где? Её голос.

— Это правда? — мгновенно насторожился Светлый.

Вопрос задан не пацану. Слышу быстрые шаги паладина за дверью — он переходит к камере пленника.

— Это правда? — повторил стражник. — Здесь кто-то был?

— Я слышал только Тошу. Мальчик что-то кричал про сон.

В хриплом голосе притворная слабость, но постороннему человеку эту фальшь не заметить. Он играет измученного. А ещё он меня покрывает. Видать, догадался, что его искал друг.

— Он говорил со мной, — поспешил наябедничать мелкий засранец. — А ему нельзя. Накажи его, Дони! Накажи!

— Мальчик был очень напуган. Похоже, приснился кошмар.

— Это тебя не оправдывает, — зло прорычал Светлый. — Её Светлость запретила тебе открывать свой поганый рот. Тебе отрезать язык?

— Отрежь! Отрежь, Дони! Он плохой, он не слушает матушку.

— Если Её Светлость прикажет — отрежешь. Когда уже она ко мне спустится? Я же просил передать ей. Позовите графиню.

Смело. Это он, принимая удар на себя, отвлекает охранника от страхов Источника. Если прямо сейчас срубить дверь и внезапно выскочить из камеры, смогу достать Светлого даром. Он достаточно близко. Вот только второй, который остался в конце коридора… Тот уж точно меня приголубит плетением. Стану бездарем — тут мне сразу и крышка. В честной драке я обладателю Благословенной Брони не соперник.

— Её Светлости не до бездушной погани. Жди. Молча жди. Это — последнее предупреждение. Ещё раз заговоришь с Антонио — останешься без языка.

Шаги паладина вновь звучат в коридоре.

— Я проверил. Не бойся, — раздаётся уже от дверей комнаты пацана. — Никакой страшной тёти здесь нет. Это — просто сон. Ложись, читай свою книжку. Скоро обед принесут.

И, не слушая визгливых возражений малого, Светлый уходит. Пронесло. Начни он проверять камеры, мне пришлось бы убить его. Нет, прорыв с боем — не выход. Лучше я подожду, пока новый дар восстановится. Раз он действует всего полминуты, значит использовать его можно часто. Тут оно явно не про седмицы и дни.

Сижу жду. Ну, то есть, не сижу. Чтобы платье о пыльный пол не запачкать, стою. А пыли здесь много. Когда зайдут в камеру, сразу поймут, что здесь кто-то был — наследить я успел. И в других комнатушках, через которые я прокрался на даре, отпечатки подошв Лининых сапожек тоже остались. Будет потом этот Дони кусать себе локти. Бездушный отступник, считай, в руках был. Сидел запертый в камере — заходи и бери.

Время идёт. Малый давно успокоился — из его комнаты не слышно ни звука. Прикованный к стене пленник тоже молчит у себя. Я и тем более замер безмолвной колодой — лишний раз боюсь двинуться. Хитрый Тошка, небось, потому и затих, что прислушивается. Любой шорох — и малолетний засранец тут же подымет вой.

Впрочем, зря я его про себя обзываю. Пацанёнок под чарами. Не его вина в том, что мальчишка ради графини-матушки на что-хочешь пойдёт. Не гадкий характер заставляет несчастного Тошу закладывать страже своего единственного соседа по подземелью. Хотя…

Прошло полчаса. Дара нет. Зато есть шум за дверью в конце коридора. Походу, Источнику тащат обед. А, возможно, и бездушному пленнику тоже. Не могут же они бедолагу ещё ко всему до кучи и морить голодом?

— Пойдём! Да быстрее давай!

Голос Дони. Шаги торопливые. Много. В подземелье зашло сразу несколько человек. Едва ли это малому обед принесли. Вжавшись в угол, который не видно через зарешёченное окошко в двери, стою не дышу.

— Тоша! Тоша!

— Вернулся? — мгновенно откликнулся из своей комнаты мелкий. — Поймали ту тётю?

— Расскажи про неё. Во что была одета? Как выглядела?

— Красивая. В таком коричневом платье, с оборками. Но юбка простая, не пышная, не как у матушки, — с рвением принялся описывать Лину пацан. — Волос чёрный. Высокая. А я говорил, что не сон. Видели её?

— Николь?

Вопрос задан не мелкому.

— Николь. Точно Николь, — зачастили в ответ женским голосом.

Франческа. Теперь всё понятно — хватились меня. То есть, Лины. Тьфу, Николины, Николь. Служанку графини с собой притащили. Ежу ясно, что, как поднялась суета, приставленные к охране темницы паладины тут же вспомнили про приснившуюся мальцу страшную тётю. Тут уж сложить одно с другим любой дурень сможет.

— Свободна, — отпустил Дони служанку, что сразу же бросилась прочь. — А тебе, Тоша, спасибо — помог. Не переживай, мы найдём эту тётю.

Шаги. Остановка. Шаги.

— Но тёмный на месте… — задумчиво произнёс кто-то мне незнакомый.

Они совсем рядом. В этот раз остановились чётко напротив моей камеры.

— Ребёнок спугнул его.

Ещё один неизвестный мне голос.

— Её.

Это Дони. Он, или дурак, или просто не понял, о чём идёт речь.

— Да какой там её? Ты много бездушных баб знаешь? Мужик под Личиной.

Удачно они аккурат под моей дверью пошептаться решили. В отличие от двух других обитателей темницы, я всё прекрасно слышу.

— И точно… Неужели Радван⁈

— Не тупи, Дон. У Радвана Личина на двушке. С ней бабой не обернёшься. Да и не умеет Радван сквозь закрытые двери ходить. Это пришлый отступник.

— Единый! Неужто тот, с Княжеств? Который их грабил? Теперь за нашими плодами явился, подлюка!

— Дурак ты. Какие плоды? Вся Лоренция знает, что сокровищница пуста. Хранители подчистую всё выгребли. Не он это.

— А кто же тогда?

— А йок его знает. У меня только одна догадка имеется.

— И какая? Делись.

— Он кого-то искал. А не нашего ли красавчика? Мож, дружок его какой? Из старинных. Из тех, с кем он с Дна Мира сюда поднимался. Оно ведь какое дело — бездушные по пути в Ойкумену сродняются крепко. С кем Воду прошёл, те тебе словно братья становятся. Мне о том ещё сам Отец Леонардо рассказывал.