Скрепыш: Я это и так могу. Но если очень хочешь, можешь на затылке у него нашарить разъём.

Я остановилась перед Евстигнеем и прожгла взглядом зеркальную поверхность его башки на уровне, где должны бы быть глаза. Евстигней снова создал задачу на отгрузку, и мне очень захотелось дать ему в морду. Но – он ведь не разумный, как я. Надеюсь. А вдруг нет? Он как-то так смотрел на моё приближение… А что если я тут не одна оцифрованная?

– Ты понимаешь, что я говорю? – на всякий случай спросила я.

– Устные команды распознаются без потерь, – приятным мужским голосом произнёс Евстигней. Нет бы мне такой голосовой движок поставили, а то всё жесть какая-то во всех смыслах!

Однако его ответ мне не помог. Если бы до меня сейчас докопался другой робот, я бы тоже притворялась ветошью.

– Скрепка, как понять, сколько у него мозгов?

Скрепыш: Вставь ему, как собиралась. Я овладею его мозгом и всё выясню.

Кто ему только словарь составлял? Ну ладно, если Евстигнея надо сношать в мозг до результата, так и поступим… Я протянула руку, подсознательно ожидая, что чёрный робот меня оттолкнёт или как-то попытается воспрепятствовать. Но нет, он стоял неподвижно, пока я нашарила у него на затылке откидную панель и разъём для моего пальца, квадратного в сечении.

Скрепыш: Вычислительная мощность соответствует исполняемой функции. Контролёр получил задачу одновременно с тобой, но в отличие от тебя сообразил отметить в журнале, что принял её к исполнению, и только поэтому её не кинулись выполнять все контролёры на складе. Снять других контролёров из списка получателей задач?

– Снимай, конечно! Я нафига себе обход человеческих приказов выбивала, чтобы теперь с роботами соревноваться? Нет уж, пускай делает только то, что я скажу!

Скрепыш: Тебя не учили делегировать?..

Я хотела высказаться в горячих выражениях по поводу того, где я видала такое делегирование, но вдруг подумала вот о чём: оставаясь на этом складе, я вряд ли смогу добыть себе более человекообразное тело. Как отсюда сбежать так, чтобы не поймали, я без понятия. Поэтому наиболее перспективный путь – это добиться, чтобы меня отсюда куда-нибудь перевели.

А при каких условиях меня могут перевести? Например, если решат, что столько роботов на одном складе не нужно. То есть, например, если я наведу порядок в здешних процессах и сама буду ими управлять, то переведут всех, кроме меня. А мне надо наоборот. А значит, вот пускай Евстигней и раздаёт все задачи по складу. Там ведь всё автоматически нормально задумано, просто сбои надо править иногда. Ну вот я его и обучу.

– Так, Евстигней. Зови Кузю на ленту, чтобы проверил все позиции перед отправкой. Если что-то битое, отправь Сеню заменить. Только когда всё будет проверено, включай рубильник.

– Так точно, – приятным, но невыразительным голосом произнёс Евстигней.

Тут же я услышала цокот металлических лапок Кузи и знакомое пиликанье. Вынула палец и заботливо закрыла за собой крышечку, чтобы Евстигнею туда какая-нибудь муха не залетела.

– Скрепыш, как думаешь, он справится с управлением всем складом?

Искин вывесил часики на полминуты, потом снова прибавил яркости.

Скрепыш: Анализ вычислительной мощности показывает, что на ЧОРе под условным названием Евстигней установлен искин относительно свежей модели, достаточный для решения 95% проблем организации хранения, приёмки и отгрузки товаров после базового обучения. Искин был обнулён перед вводом Евстигнея в эксплуатацию, так что обучение нужно начинать с начала.

– Понятненько… – произнесла я вслух, кивнув. Что ж, если надо обучить, будем обучать, заодно и разложим всё удобно.

– Скрепыш, а вот проанализируй-ка историю отгрузок. Наверняка там есть какие-то типичные заказы со стандартным набором позиций. Мы бы тогда могли заранее их комплектовать и отгружать быстрее. А ещё, о! У нас наверняка есть коробки с кучей одинаковых штук внутри. Если штуки обычно покупают по одной-две, надо хотя бы по одной такой коробке распаковать и держать товары россыпью, чтобы можно было быстро схватить.

Искин глубокомысленно кивнул.

Скрепыш: А ты неплохо соображаешь. Это прямо дельные мысли. Сейчас займусь.

Я усмехнулась.

– Это не я соображаю, это меня в институте научили. Не зря же мы теорию ограничений столько времени изучали.

Искин вдруг сузил глаза и посмотрел на меня как-то подозрительно. С учётом того, что он смотрел непосредственно мне в мозг, стало как-то неуютно.

Скрепыш: В твоей памяти отсутствует понятие "теория ограничений". Откуда ты её взяла?

Я подвисла.

– Как это отсутствует, когда я его прекрасно помню? Да у меня половина клиентов просили запилить им функционал выявления бутылочного горлышка, а это как раз теория ограничений.

Скрепка как-то вытянулась и загнулась вбок, словно пытаясь заглянуть в меня ещё глубже.

Скрепыш: У меня есть полный доступ ко всей информации в твоей памяти. Ни теории ограничений, ни бутылочного горлышка нигде не упоминается. В твоём словаре таких сочетаний нет. То, что ты их знаешь, и употребляешь, невозможно. Это просто невозможно. Я не понимаю…

Я притормозила искина, пока он совсем уж не загнался.

– Ну подожди, что значит, невозможно? Вполне возможно, что у меня есть какая-то память, к которой у тебя нет доступа.

Скрепыш: Да нет же! Я вижу всё твоё тело, все соединения, всё оборудование, понимаешь? Если бы откуда-то где-то шёл ещё шлейф, или какой-то разъём был занят, я бы видел это, даже если бы не мог получить доступ к данным! Иначе и быть не может, потому что я управляю всем твоим телом и веду бэкапы!

Тут уже его паника передалась мне, но по другому поводу.

– Как это ты управляешь моим телом?

Скрепыш: Каком кверху, это моя основная функция. Но это сейчас не важно…

– Нет, это как-раз очень даже важно! И насчёт твоей основной функции раньше ты другое говорил. Что-то там насчёт обеспечения рабочего процесса…

Искину явно не терпелось уйти с этой темы, а потому я настаивала.

Скрепыш: Да, всё верно, обеспечение. Потому что какой может быть рабочий процесс, если ты ни рукой двинуть, ни команду отдать не могла бы? Да я даже сигналы с твоих устройств ввода-вывода обрабатываю, чтобы ты смогла их воспринять.

Я почувствовала себя нехорошо – хотя вряд ли в моём теле что-то изменилось, скорее уж психосоматика – хотя какая к бесам психосоматика, не электронные же мозги себе надумывают состояние… Пришлось сделать усилие и вернуть себя к главной мысли. Искин полностью управляет моим существованием. Если мы повздорим, он может превратить меня в чёрный ящик, запереть меня в собственном теле. И я никак не могу от него защититься.

Кто бы знал, как мне в этот момент захотелось телепортироваться из своей головы в любую подходящую тушку. Любую вообще, хоть жирную, хоть старую, хоть покалеченную, лишь бы моё тело принадлежало мне, и между нами не было прослойки в виде программы, которой может управлять кто-то другой.

Да что там прослойки – а если скрепка может и в мозгах у меня что-то менять? Переделать меня в кого-то другого? Он же наверняка слушает мои мысли…

Хотя раньше мне так не казалось. Не припомню ощущения, чтобы искин как-то комментировал то, что я ему прямо не сообщала.

– Скрепыш… А ты слышишь, что я думаю?

Скрепыш: В смысле? Где ты думаешь?

Я замерла внутри себя. Неужели хотя бы мозгового слизня мне не вставили?

– Давай проведём эксперимент. Я сейчас буду мысленно перечислять некий список, а ты дай ему название.

Скрепка поизучала меня прищуренными глазами, но согласилась.

Я погнала первое, что пришло в голову – названия городов мира в произвольном порядке. Честно мысленно произносила каждое, но не выводила на экран. Скрепка висела в своём углу неподвижно, изредка озираясь, а потом начала проявлять беспокойство.