Ни в коем случае нельзя привлечь к этому конфликту внимание стражи порядка. Мы не в том положении, чтобы объясняться с дружинниками. А в Земграде полно патрулей. Странно, что эти тупицы ведут себя так смело и громко. Дождь закончился, и одного журчания реки недостаточно, чтобы глушить все неудобные звуки. А, если жертва нападения заорёт? Они не могут знать, что умудрившийся уснуть под мостом малолетний дурак точно так же не заинтересован во встрече с городской стражей.

Нет? Считает, что справится сам? Увы, тут он прав. С таким даром, как есть у него, эта задача теряет всю сложность.

Дно вселенной! Ну кто же так бьёт? Почему только ноги? Вся четвёрка должна была умереть в один миг. И плевать на удравшего пятого, что сидел наверху. Вопли пережившего первый болевой шок ампутанта и так успели перебудить весь квартал. Срочно бежать отсюда!

Поздно… Ну теперь-то? Давай, Китар! Призывай меня. Сам ты не убежишь от них, а у меня шансы есть. Ну… Тоже нет? Вверяешь себя в добрые руки Земградских дружинников? Серьёзно? Тебя же в момент вычислят. Забыл, что ты в розыске?

Теперь хотя бы понятна наглость грабителей. Этот благородный пузан явно курирует данную отрасль нелегального промысла. Из уже услышанного я могу сделать выводы, что перед нами, если не сам глава некой криминальной организации, соперничающей с гильдией убийц, то его влиятельный компаньон, покровитель, подельник. Предположительно речь идёт про другую знаменитую тайную гильдию, а именно — воров.

У стражей порядка, по крайней мере в этом районе столицы, явно есть предписание — не трогать грабителей, если те не переходят за некие согласованные рамки. Вон, как сильно возмущался пузатый, пока не узнал, что его подопечных прикончили отнюдь не дружинники.

Или труп, или мой? Отвратительный выбор, но, что выбирать очевидно. Не удивительно, что мальчишка с долями на потолке и боевым даром заинтересовал благородного. Либо хочет завербовать Китара, либо разово использовать в своих целях.

Первое предпочтительнее. Длительное сотрудничество оставляет мальчишке шанс на побег. Врать он умеет. Наверняка, притворится, что согласился, а сам будет выискивать возможность удрать. Если же его привлекают к решению какой-то конкретной текущей задачи, события придётся форсировать. Одноразовый инструмент в таких случаях после использования обычно пускают в расход. Надеюсь, Китар осознаёт эту очевидную истину.

Молодец! Маленькая, но такая важная манипуляция возымела успех. Наши вещи отправятся с нами. Было бы жалко потерять мечи мага. Раз оружие пленника — пока это определение подходит больше всего — взяли с собой, значит планируют позволить его использовать. Пузан говорил, что ему пригодится убийца. Всё ясно. Чувствую, Китара ждёт весьма непростая задача. Но это мне только на руку. Теперь моего призыва точно не придётся ждать долго.

В закрытой повозке нас ехало четверо: я и трое молчаливых мордоворотов, не проронивших за все пятнадцать минут пути ни единого слова. Благородный с Зимой и Конём, передав меня этим милым ребятам, укатил на карете чуть раньше. Мой рюкзак и оружие уехали с ними. Руки по-прежнему стянуты за спиной браслетами. Дара нет.

Оказывается, у этого знатного есть свой личный душитель. Он на козлах с возничим снаружи. Я беспомощен, и меня предупредили, что и дальше, пока-что останется так. Дом пузатого расположен в черте Императорской глуши, как называют в Земграде окружающий дворец район, где не действуют дары Бездны. К серьёзному я дядьке в лапы попал. Как буду выкручиваться, пока без понятия.

— На выход.

Повозка остановилась, и открывший снаружи дверь Конь поманил меня жестом. Вот же наградил мужика Единый хлебалом. Огромная, выдвинутая вперёд нижняя челюсть не сходится с верхней, где задранная губа выставляет напоказ крупные жёлтые зубы. Массивный приплюснутый нос с раздутыми ноздрями и широко расставленные глаза придают роже ещё большее сходство с лошадиной мордой. Такого, раз увидев, никогда уже не забудешь.

Молчуны помогли мне выбраться наружу, и вот я уже иду за Конём по внутреннему двору большого каменного дома к ступеням, от которых как раз отъезжает карета пузана. Высокие двустворчатые двери, погружённый в полумрак холл, ещё лестница, коридор… Ох и богата имперская знать. На Муне, поди, терем ярла похуже обставлен.

— Дальше я сам, — хватает меня за плечо лошадиная морда.

Плохо без дара. Даже возраст амбала с отмером посмотреть не могу. Конь стучится в покрытую резьбой красноватую дверь, осторожно заглядывает, услышав ответ, кивает, шагает внутрь и тянет меня за собой. Провожатые остаются снаружи.

Представшая моему взгляду комната — нечто среднее между кабинетом и трапезной. Большой вытянутый стол окружают мягкие кресла с высокими спинками. То, что на торце, наряднее и крупнее других. В нём развалился успевший снять шляпу пузан. За его плечом застыл неподвижным истуканом Зима. Этот кличкой явно обязан редкому цвету волос. Не старик, но голова белая, словно в муку её сунул. Седого, как и Коня ни с кем не спутаешь. Приметных себе этот знатный ребят взял в охранники.

— Падай в кресло, пацан, — махнул рукой хозяин дома. — Теперь можно и поболтать.

— Благодарю, Ваша Милость! — поклонился я и нарочито медленно принялся отодвигать кресло коленом, демонстрируя стянутые за спиной браслетами руки.

— Ах, да, — заметил мою проблему пузан. — Конь, сними с него уже наручники.

Лошадиная морда мгновенно исполнил приказ, и я с облегчением принялся крутить затёкшими запястьями. Не боится меня. Видно, охранники тоже на потолке или близко к нему и оружие на поясах не для красоты носят.

— Ты знаешь, кто я? — спросил благородный.

— Нет, Ваша Милость. Я не так давно прибыл в империю.

— Оно и видно, — хмыкнул пузан. — Мы здесь говорим: метрополия. Твой остров — это тоже империя. Про фамилию Волковы в своей дыре слышал?

— Конечно же, Ваша Милость, — поднялся я с кресла, чтобы отвесить глубокий поклон.

Передо мной целый княжич. Вряд ли сам князь. Наверное, сын или внук. Ещё бы я не слышал про эту фамилию. Кровные враги Соболевских, вырезавшие родню пропавшего Милоша, за которого меня принимал вождь оргаров. Вот так встреча.

— Уже хорошо, — улыбнулся пузан. — Да, те самые Волковы. Мой родной дядя — князь. Первый из князей. Второй род после императорского. И я, что в своём роду, что в Земграде далеко не последний человек. Меня зовут Ангус. Имя, которое открывает в столице любые двери. Теперь давай про себя. Только коротко.

— Китар из Подгнилья, — в третий раз поклонился я. — Сударь Казим не ошибся. Одарённый, охотник. Не раз бился с хортами, с друзьями ходил на хозяина леса. Нарвался на зависть купеческого сынка — пришлось защищаться. Убил тех, кто пришёл за моей головой. Обычная история. Такое частенько случается.

— Купцы, ростовщики, мануфактурщики, — скривился княжич. — Терпеть не могу этот завистливый сброд. Благородной крови ни капли, а пытаются строить из себя не пойми что. Деньги не ставят одного смерда выше другого. Будем считать, что я верю тебе. Теперь к делу.

Ангус взял со стола кружку с каким-то ароматным напитком и громко хлебнул из неё.

— Мне, собственно, глубоко насрать, взаправду ты виноват, или купчишки тебя подставили. Сослужишь мне службу, и будешь свободен. Тебе повезло. Считай, проскочил мимо плахи. В моей власти снять с тебя все обвинения и убрать твоё имя из розыскных списков.

— Заманчивое предложение, Ваша Милость, — мгновенно откликнулся я. — Что я должен сделать?

Ежу ясно, что отказываться, что бы княжич мне не поручил, нельзя. Так что буду изображать радость. Другого мне не остаётся.

— Прикончить одного нехорошего человека. С твоим даром и опытом плёвая работёнка. Покажем кого, скажем где. Убьёшь — и твои грехи смыты.

— Не про главу ли гильдии убийц речь? — решил я продемонстрировать свою сообразительность.