— И всё?

— Мне хватает. А что за Спаситель?

Вопрос удивил их. Все пучат глаза.

— Ого! Это сколько же ты проторчал на Воде…

— Десять лет.

— Ничего себе… Сильно.

— Вода — это сложно, — вздыхает один из охотников. — И как только крыша не съехала. За десяток-то лет…

— Вот кому срочно надо к Хранителям, — со смешком добавляет другой. — Открытые чакры — оно успокаивает.

— Что за чакры?

— О, брат… Ты прозреешь. Пока ты сидел на Воде, здесь такое творилось. Мир больше не тот. Он теперь куда лучше. Спасибо Спасителю-Ло…

— Ло⁈

— Всё же слышал. Понятно — новички донесли до Воды сказ о Ло. Да только на Суши что знают? Он в город к медведям всего на часок, говорят, залетал. Вся правда на Правде. Потому и назвали так пояс. Вся правда про Путь и не только.

— Вы знаете Ло?

— Так все знают, — пожимает плечами охотник. — Он, поди — не придумка. И правда Спаситель. Что наш мир от гахаров избавил, что сейчас где-то там, — поднимает он взгляд на закрытое кронами небо, — со своими Бессмертными бьёт эту погань.

— От гахаров избавил… — бормочу я неверяще.

— Ну, не то, чтобы сам, — хмыкает кто-то в толпе. — Здешних Воины Его покрошили. Остальных, что по Тверди бродили, паладины и Серые выбили.

— Наши тоже участвовали, — возмущаются слева. — Сам Хайтауэр лично в тот поход бывших Тёмных водил.

— Хайтауэр⁈ Кэйлор Хайтауэр⁈

— И Верховного знаешь? Ты точно с Воды?

Но ответить никак. Изо рта так и рвутся наружу вопросы.

— А Вепрь, Клещ, Бочка? А Чопарь? Барон Вольфганг Крюгер? Гаспар? Эгер-Плеть? Валя-Принц? Ну, то есть… Вальдемар Кингесберг? Этих знаете?

— Так Могучая Кучка же. Наши соседи, считай. Из Болермо на поиск выходят. Ну а твой Вальдемар у нас — Марио. Этот ныне — Хранитель. Без отмера и с мощными чакрами. Как и все они. Только, где он — не знаю.

И справа подсказка:

— На Земле сейчас вроде. Остальные, кого ты назвал — сплошь Сподвижники Ло.

Не выдерживаю — опираюсь о дерево. В ногах дрожь, в башке гул. Ло — Спаситель, все наши — Сподвижники, Кэйлор — некий Верховный Хранитель, гахары мертвы. Все гахары! Даже рыжая тварь!

У него получилось… Ло дошёл до Вершины! Даже больше — он вернулся на звёзды! А что же…

— Китар? А Китар⁈

Что с их лицами? Куда подевались улыбки?

— Я, кажется, понял, кого мы нашли.

Вперёд выступает один из охотников — тот мелкий худыш, что обмолвился раньше про какую-то нечисть, которую надобно бить.

— Вспомни, Кравч, Вепрь сказывал про их друга, что на Суши в пятёрки не влез.

— Точно! Тот, который с Китаром у Губителя на арене сражался. Швабра, ты что ли?

— Не Швабра. Метла.

— Ой, прости. Так ты тоже Сподвижник? Китаров дружбан?

Я молчу. Я не знаю ответа на этот вопрос. Кто я им? Ло? Китару? Мои прочим друзьям?

— Я дурак.

И тотчас добавляю:

— Так что там с Китаром?

Кто я ему — йок с ним. Тут важно другое: он мне друг. Даже больше, чем друг.

— Он герой, — опускает усатый глаза. — Мы с Котом его знали.

И время прошедшее… Бездна! Со всей силы на даре всаживаю кулак в кору дерева.

— Он отдал себя Ло, — с грустью в голосе продолжает охотник. — И уснул навсегда.

— Он стал частью Спасителя. Великая честь.

И с Котом все согласны — кивают. Торжественный тон, каким то было сказано, к месту.

— Без него Ло не мог уйти с Истины. Он принёс себя в жертву.

И, словно бы извиняясь:

— Вепрь лучше расскажет.

Молчу. Та безумная радость, что меня охватила минуту назад, уже напрочь забыта. Он мёртв. Всё же Ло поглотил его. Вот тебе и победа… Принести себя в жертву ради общего блага… Он такой. Он бы смог. В этом был весь Китар. За друзей, за семью, за невинных и слабых… Как жаль… Как же жаль.

— Точно друг его, — шепчет кто-то в толпе.

— Сейчас лучше не трогать.

— Ему и так тяжко. С Воды же.

И громко усач:

— А давайте помянем Китара. Рагнар, доставай. По пять капель.

Достали, разлили. Суют деревянную кружку. Беру.

— За Китара! — поднимает усач обитую серебром фляжку. — За отдавшего Спасителю всё — своё тело, свой дух, вся себя.

— За Китара!

Горло жжёт что-то горькое. Только главная горечь в душе. Прощай, друг! Ты был лучше меня. Ты был лучшим из всех…

Прощай, Смертик!

Утро зябкое. Как неохота вставать. А пора. Зуйка с Фокой девахи сноровистые — по хозяйству управиться могут и сами — да знаю я их. Снова вечер и ночи кусок прогуляли со своими зазнобами, допоздна засиделись. Поди, ещё дрыхнут. Важ в город уехал. Китяшка-сынок спозаранку удрал на рыбалку. Со вчера отпросился. Малые курям и утям задать корму умеют, а вот со скотиной управиться им не по возрасту. Доче всего пять годов, Митьке среднему — семь. Нянькой с младшенькой возится. Та уж проснулась.

Может, всё-таки Айка послушать? Нанять в дом помощницу? Денег хватает. Хоть десять бери. На такие хоромы, с таким-то двором — и одна. Это вам не землянка в Подгнильи. Зуйка с Фокой уйдут в свои семьи, как все старшие съехали — зароюсь в домашней работе.

Но нет. Не могу. Не княжна, не купчиха. Чужие здесь лишние. Только семья. Халашка пусть сколько угодно работников тащит — на мельницах руки нужны, по-другому никак — а мы тут и сами управимся. Счастье не в лени, не в праздности. Работа скучать не даёт. Это — жизнь, это — радость. Мне другого не надо.

И в город не надо. Брант с Линой домину отгрохали в три этажа. Халаш, тот и вовсе, что ярл живёт в тереме. Даром, что холост ещё. У свёкров понятно — четверых нарожали, и всем нужно место. Но наш-то делец в одного топчет горницы. Ну ладно, их двое сейчас. Важ в гостях.

Нет, и мы лучше в гости. Нам здесь хорошо. В Предгорье спокойно. Нас знают, нас любят. Тишина, красота, во всём полный достаток. В деньгах не нуждаемся. Муж — уважаемый Лекарь. Весь Фат к нему ездит. В Совете родня. А главное: мир и порядок вокруг.

С тех пор, как в Земграде к народу явился Спаситель, всё пошло по-другому. Знать, устроившая небывалую резню после смены императора, сразу притихла. Все те годы междуусобной воины, что последовали за возвращением рода Соболевских, кровь лилась в три ручья. Не у нас, здесь, конечно, но и Фату немного досталось. Всё же нынешний юный монарх пришёл к власти при поддержке фатоев. Душегубы, шпионы, наёмники убивали своих и чужих. Тайные службы с обеих сторон повсеместно сцепились друг с другом. Много кто из серьёзных людей тогда сгинул.

Тот же выборный, что с Халашкой был в доле по мельницам — нет его больше. Да и йок с ним. Человек он был так себе. А защита… Наш ворчун теперь сам заседает в Совете. Защита доходному делу без надобности.

Мир, спокойствие, благодать… Теперь, когда все знают, что Единый — не сказка, народ стал как будто смирнее. Посмертие слишком важно, чтобы жить не по совести, рискуя подставить себя.

Нет, Спаситель ничего не рассказывал про жизнь после смерти. Говорят, он и в целом был скуп на слова. Объяснил для чего создан Путь и к чему он ведёт, повелел чтить заветы Его, помог страждущим, наградил достойных и вернулся обратно, к другим ипостасям Единого.

Да, на Землю теперь куда больше народу уходит, чем прежде. Раньше смелых на Путь становиться лишь вера толкала. Сейчас каждый знает: Вершина реальна. Под ней лежат Истина, Правда, Вода, Сушь и Твердь. Что там как на всех тех поясах — то по-прежнему Тайна. Зато точно известно, что ждёт всех прошедших свой Путь до конца.

Про бессмертие и могущество храмовники и раньше не врали. Что одно, что другое там есть. Но ведь это не всё. Человек, доказавший, что достоин стать Воином Спасителя, поднимается выше Вершины. Значительно выше. Их ждут звёзды. Там, на небе, оказывается, есть целая куча миров, где тоже живут люди. Такие же люди как мы. Вот где спрятана та награда наград, что так манит мечтателей. Бесконечная жизнь в бесконечном просторе…

Хорошо, что мой Айк не такой. Наше счастье здесь, дома. За детьми пойдут внуки… Дальше правнуков очередь. Проживём век в любви, в мире, в радости — и потом уж на Землю за следующим. Благо то ещё дело не скорое.