Однако документ не отдала, а передала стажёру.

— Славик, приобщи к делу.

— Какому делу? — выпалила инспекторша.

— Вероятному, — с намёком объяснила секретарь. — Но вы же не собираетесь нарушать права наших сотрудников?

— Это вы их нарушаете! — возмутилась проверяющая.

— Я? — удивилась Василиса Ильинична.

— Ну-у… компания, руководство! — пошла на попятную инспектор. — Мы поэтому и пришли!

— Отлично! — обрадовалась секретарь. — Значит ваша первая цель — это проверка соблюдения прав наших сотрудников. Это похвально. Какие ещё цели и задачи у этой проверки?

— Всё здесь! — инспектор таки нашёл оригинал документа.

Василиса Ильинична на него в этот раз даже и не глянула.

— Прошу разъяснить в доступной форме.

— Вы задерживаете проверку! Значит, компании есть, что скрывать! — возмутилась проверяющая.

— Вы не соблюдаете стандартные процедуры официальной проверки, — парировала секретарь. — Значит ли это, что у вас нет основания для неё?

В общем, пришлось им разъяснять. То есть тупо зачитывать с документа. Всё это время им вежливо улыбались. А потом снова спрашивали. Какие основания для проверки? Какие мероприятия контроля будут проводиться? На какой период времени рассчитана проверка? Каков состав комиссии? Кто является её руководителем?

Скрепыш : Прям по закону шпарит.

— Да? — поразилась я.

Скрепыш: Ага, я нашёл соответствующий раздел, вот чётко по нему идёт.

— Впору заподозрить в ней биоробота.

Скрепыш: Я бы не удивился.

Тут на экране появилась Стёпа и с не менее профессиональной улыбкой обратилась к секретарю:

— Василиса Ильинична, благодарю вас за бдительность. Думаю, в этот раз мы можем ограничиться теми данными, что уважаемые инспектора уже сообщили, — потом она повернулась к проверяющим и добавила: — Комсдарыня, комсдарь, прошу вас, проходите. Знаю, что по закону я не имею права предлагать вам даже кофе, ведь это будет считаться взяткой, но если желаете, у нас в доступе есть бесплатный кофейный аппарат.

И кивнула в нужную сторону. На лице инспекторов отразилось желание выпить-таки по чашечке, а, возможно, по рюмочке, но путь к аппарату шёл мимо стойки секретарей, и, наткнувшись на очередную профессиональную улыбку Василисы Ильиничны, они резво замотали головами и выразили страстное желание немедленно приступить к делам.

Уходя, Стёпа украдкой показала большой палец Василисе Ильиничне, и та неожиданно озорно подмигнула. Мне захотелось аплодировать обеим. И Славику. За то, что не заржал.

— И вот знаете, никогда никого не слушает! Только одно мнение важно — собственное! — полыхала гневом Илона.

— Да-да, — подключилась Лада. — Любая инициатива давится! Если сказал что-то или предложил, то значит, идёшь против начальства! А мы ведь лучше знаем клиентов!

— А ещё регулярно срывается на нас! — встрял Егор, сжимая кулаки. — Кричит, унижает. Постоянно мы плохие, тупые, необязательные!

— Да-а, — чуть ни не всхлипнула Илона. — Но хуже всего, что семь пятниц на неделе! Такое настроение — одно решение, другое настроение — второе решение! Пятое, шестое! А нам что делать? Каждый раз не знаешь, как поступить! Логики вообще нет! И главное, делает вид, что первого решения не было! Это мы всё придумали, чтобы не работать!

— Так и запишем, — млела инспекторша. — Непредсказуемость настроения. Решения зависят от сиюминутного состояния, а не от логики.

— И запишите ещё, — влезла Маринина, — что всё, зараза, помнит. За малейший косяк — штраф! Штраф!

— Мне тяжелее всего неуважение, — вздохнул Егор. — Хамство вот это, публичные разносы. Средневековье какое-то. Я совсем уверенность в себе потерял.

— Бедолаги, — неискренне посочувствовала инспекторша.

— Нет, хуже всего это постоянный контроль, — не согласилась Илона. — Мы вам рассказывали про таблицу «Минутки»? Каждый чих туда вписывать надо! Каждый звонок, каждое письмо! Да больше времени на эту таблицу уходит, а не на работу!

— О-о-о! Тотальный контроль и создание напряжённой атмосферы. Прекрасно! В смысле ужасно, — поправилась проверяющая. — А что ещё?

Менеджеры клиентского отдела переглянулись.

— Ну-у классика, — пожала плечами Илона. — Угрозы увольнения, лишения премии.

— Если всё шикарно, то это начальник — молодец, — добавила Маринина. — Если всё плохо, то это мы идиоты.

— Присвоение чужих заслуг, — отстучала в вижулике инспекторша. — То есть вам создали атмосферу страха и неуверенности, убили мотивацию. А ещё Рогозин…

— А Рогозин нас спас! — восторженно заулыбалась Илона.

Проверяющая опешила.

— Что?

— Да-да, спас! — подтвердил Егор с самым серьёзным видом. — Эта Кли… в смысле Коржакова нам жизни не давала. Я уже бежать готов был, как пришёл Рогозин — и всё стало хорошо!

— Я столькому у него научилась! — засияла Лада.

— Но… но… — инспекторша никак не могла родить мысль. — Но вы же только что про него вон сколько наговорили!

— Это про Кли… Коржакову! Вы же её найдёте и внесёте в чёрный список руководителей? — захлопала огромными глазами Лада.

— Нет такого списка, — обескураженно пробормотала проверяющая.

— А вот жаль! А то глянули бы в него — и не наняли такую! — возмутилась Илона. — Теперь другие от неё страдать будет, а у неё строчка в резюме, что она работала в такой крупной компании, как «ЭкзоТех»! А она на самом деле весь отдел развалила!

— Дважды! — добавила Лада.

— А разве Рогозин лучше? — попыталась вернуться на прежний путь инспекторша, искренне считая, что не бывает подчинённых, которые не хотят пожаловаться на руководство.

— Да мы на него молимся! — заржал Егор.

— То есть он создаёт культ личности и пытается возвыситься над вами? — обрадовалась проверяющая. — Требует от вас каких-то... особых ритуалов?

Менеджеры клиентского отдела удивлённо воззрились на инспектора.

— Ой! — почти подпрыгнула Илона. — Василиса Ильинична предупреждала, что вы не носитель языка. Вы, наверное, не поняли нашу метафору! Метафора — это…

— Я знаю, что такое метафора, — прошипели проверяющая. — И я — носитель языка.

— В самом деле? — недоверчиво уточнила Илона. — Эм… ну ладно, как скажете. Но вы там пометьте у себя, что Виссарион Мирославович столько для нас делает! Например, в прошлый четверг...

— Собрание с обязательным присутствием и благодарностями? — перебила её инспекторша. — Заставляет чувствовать свою вину?

— В прошлый четверг, — с нажимом ответил Егор, — Виссарион Мирославович отменил планёрку, потому что увидел, что все уставшие после сдачи квартального отчёта. Сказал: «Идите пить кофе, отдыхать, чёрт с ней, с планёркой». Понимаете?

Парень внимательно уставился на сотрудницу трудовой инспекции.

— У вас такое было когда-нибудь? — добавил он.

— Эм… — промычала проверяющая с печалью. — А как насчёт обратной связи? Критикует вас, наверное? А его можно критиковать?

— Да, конечно, — покивала Илона. — Раз в месяц он заказывает пиццу, мы собираемся, и любой может сказать ему всё, что думает о процессах. Но после Коржаковой мы боялись, поэтому или через Стёпу передаём, или анонимно, через общий аккаунт ему пишем.

— Я уже не боюсь! — возмутилась Лада, явно приняв всё на свой счёт.

— Но боялись? — с увядающей надеждой спросила инспектор.

— Я боялась признаваться в своих косяках! Но научилась это делать, потому что с Виссарионом Мирославовичем не страшно.

— Ясно, — скривилась проверяющая. — Никакой от вас пользы, в смысле никаких нарушений не выявлено.

— Хотите кофе? — сочувственно предложила Илона. — У нас отличный. Виссарион Мирославович сам выбирал.

На неё тут же зашикали.

— Ей нельзя предлагать ничего, — громовым шёпотом произнесла Маринина. — Взятка!

— А, простите, — смутилась Илона. — Тогда не предлагаю.

Инспекторше, до этого и не думавшей о кофе, резко его захотелось.

— Вы не представились, — вот что услышала инспекторша в ответ на своё классическое приветствие «Трудовая инспекция. Проверка документации и условий труда. Начнём с…»