— Хорошо пошла, — провёл чернявый рукой по своей поразительной бороде от верха груди до пояса.

Признаться, длиннее бороды я прежде не видел. Да и на голове волосы у мужика такие, что любая баба обзавидуется. И брови густые-густые. Как и закрученные по краям кверху усищи. Заметно, что дядька ухаживает за своей растительностью. Впрочем, в отличие от своих друзей, он и в одежде опрятен. Расшитый серебром чёрный сюртук, чёрные же сапоги и штаны — всё с иголочки, чистое и даже почти что не мятое.

— Клещ, подпихни мне нарезку.

Длиннорукий коротышка толкнул блюдо с тонко нарезанными копчёностями в сторону бородатого. Вепрь ловко наколол пласт какого-то мяса ножом и закинул закуску в рот.

— Красиво ты шпану раскидал. Отсюда в окно нам как раз видно было. Охотник?

— Ну, как бы, — замялся я.

— Охотник, — уже утвердительно и с улыбкой повторил Вепрь. — Наш человек.

— Не совсем ещё, — ещё больше смутился я. — Зваться так не могу, но помалу охочусь давно уже. Только вы моим не рассказывайте, пожалуйста. Сирота я. Нужда заставила.

— Братишка! Дай лапу!

С противоположной стороны стола ко мне протянулась здоровенная ручища амбала. Бочка — кажется так его назвал Вепрь — не сильно уступал в росте высоченному Чопарю, но за счёт своей ширины казался ниже, чем есть. Причём, ширина эта наблюдалась везде, от груди, плеч и талии, до ног, рук и шеи. Даже лицо, нос, посадка глаз и улыбка — всё могло похвастать завидной шириной. А вот волосы у него мои — такие же, пуком соломы торчащие в разные стороны и цвета того же соломенного.

И ведь вряд ли у кого-то повернётся язык, назвать дядьку толстым. Пузатый — да, но не жирный, а, наоборот, плотно сбитый и мускулистый. Веса в нём явно за десяток пудов. Если вспомнить, как он в один глоток только что ополовинил кружку, сразу ясно, что Бочка для этого великана — самое подходящее прозвище.

Со всей учтивостью я пожал протянутую ладонь. Вернее, позволил пожать дядьке свою, так как длины моих пальцев не хватило, чтобы обхватить эту лопату. Ого! Шестьдесят восемь ему. И в отмере четырнадцать. В этот раз я намеренно обратился к дару. Как и думал, очень серьёзные люди. И охотники. Самое то, что мне надо!

— Я тоже мамки с папкой не знал, — пробасил великан. — Сосунком ещё был, когда хорты всю семью вырезали.

— Моих люди убили, — убрал я улыбку с лица. — И я отомщу.

— Это правильно, — кивнул здоровяк. — По долгам всегда надо платить. Я твоим врагам не завидую. Для своих годов ты хорош. В троеросте всё за десятки поди?

Ничего себе намётанный взгляд! Совсем немного переоценил меня. Своего во мне ловкости две-три доли и силы одна-две, наверное — спасибо тренировкам и каждодневной гребле на ползанке — а проглотил я по кругу: девять бобов силы и по семь ловкости с крепью. Значит, десятки нет только в последней ветви триады, но крепь на глаз определить по скоротечной драке, где меня почти и не доставали ударами, попросту невозможно. За десятки — звучит, конечно, приятно, но мне скорее подходит сейчас — под десятки.

— Где-то около того, — пожал я плечами. — Могу только по проглоченным бобам судить. Первый отмер меня осенью ждёт.

— Двенннадцать лет? — удивился длинный. — Я, право, ожидал минннимум тринннадцати. Весьма достойно для столь юннного возраста.

— Недурно… ик. Но у меня… ик. В двенадцать… ик. Побольше было.

— Клещ, задолбал икать, — швырнул Вепрь через стол в коротышку схваченное с блюда яблоко. — Залей что ли морса в себя. Кувшин разом. Или проблюйся сходи.

— Сейчас… ик. Сейчас.

Клещ положил на стол пойманное молниеносным движением яблоко и, схватив указанный кувшин, принялся, громко глотая, вливать в себя его содержимое.

— Тебя отец с детства с собой в походы таскал, — в это время объяснял булькающему Клещу проблему деревенских сирот Бочка. — А ты, пойди, разживись бобами, когда тебе до двенадцати годов охотиться нельзя. Во всех посёлках оно так устроено. Ты, кстати, Китар, не к Ветробою в ватагу попал? Глум ваш по молодости обретался здесь, в городе, какое-то время — славный парень. Пока не остепенился, наёмником в сборных отрядах ходил. С таким даром его везде брали с радостью. С нами тоже два-три раза по Муну гулял. Привет ему, как увидишь, от Бочки.

— Чего только от Бочки? — Возмутился Вепрь. — От всей Могучей кучки передавай.

Могучая кучка… Так вот на кого мне посчастливилось натолкнуться. Одна из лучших и точно самая знаменитая ватага на острове. Про этих по-настоящему великих охотников мне и Такер рассказывал, и от других ни раз про них слышал. Всего четверо их, зато каждый при даре. Эти богатыри от и до Мун облазили и давно уже на большую землю ходят за зверем. Не иначе, мне их сам Единый послал.

— Всегда к Глуму в ватагу хотел, — вздохнул я. — Но пока не берут меня. Может, после замера. Я ведь свои доли скрываю.

— А. И точно. Ты же говорил, что охотишься втихаря, — вспомнил Бочка. — Так, а в Граде какими судьбами?

— Раз без грамоты ещё, значит не один прибыл, — предположил Вепрь, пополняя содержимое кружек из большой пузатой бутыли. — Где твои спутники? И чего ты с босоногими не поделил? Со шпаной нашей лучше не связываться — они под воровской гильдией ходят. В другой раз разрешаю их Вепрем пугать. Моё имя вес в Граде имеет.

— Спасибо большое! — поблагодарил я. — Со мной дюжина охотников прибыла. Отсыпаются сейчас. Всю ночь ехали. А босые… Мне человека одного найти нужно было. Они мне нашли, да вот только цена подросла, а я очень не люблю, когда меня дурят.

— Только не говори, что кого-то из нас искал, — заржал Бочка.

— Вас найти мне Единый помог, — улыбнулся я. — А тот человек… Я про месть неспроста говорил. Понадобилось несколько лет, чтобы случай снова столкнул меня с моим кровным врагом. Сошлись звёзды. Вы простите, что праздник ваш порчу. Так-то это моё личное дело — негоже на незнакомых людей свои беды вытряхивать.

— Ну-ка, ну-ка, — нахмурился Вепрь. — Это уже интересно. Познакомиться мы уже вроде успели. Постой только, не рассказывай дальше пока. Удача просто напрашивается, чтобы мы за неё выпили.

— За удачу! — вскинул вверх руку с кружкой переставший наконец икать Клещ.

— Не просто за удачу, — поправил его Вепрь. — А за удачу Китара!

Мы ударились кружками и после дружно приложились к их содержимому.

— Где твой кровник? — голосом практически трезвого и очень опасного человека в лоб спросил Вепрь. — С удачей не шутят. Если случай привёл тебя к нам за стол, значит — это судьба.

— Правильно. Верно, — согласно закивали Клещ с Бочкой.

— Само провидддение ппп…

— Заткнись, Чопарь! Так, где он?

Вот и настал момент истины. Стоит мне сказать, что это благородный имперец, и всё может перевернуться с ног на голову. Помочь понравившемуся мальчишке разобраться с неким злодеем-разбойником — это одно, нажить же себе серьёзные неприятности, напав на представителя знати… Тут порыв души никакому спиртному не удержать — мигом сдуется.

— В зале его не вижу, но, если верить босым, мой враг в этом доме.

— Да ладно?! — взметнулись вверх пышные брови Вепря. — В моём трактире? Вот так подарочек на день рождения. У меня приличное заведение — даже знать останавливается. Ну-ка рассказывай, кто он?

— С днём рождения, дядя Вепрь! — внутренне сжавшись, улыбнулся я. — Дело в том… Этот знатный не тот, за кого себя выдаёт.

Повисшую над столом тишину спустя бесконечно долгие две секунды нарушило хриплое:

— Что…

Я и не знал, что люди умеют так быстро трезветь.

— А вот это уже не шутки, малец.

Вепрь сразу забыл моё имя. Выражение же его лица намекало, что он с радостью бы забыл и меня самого вместе с именем.

— Теперь тихо все, а ты, парень, рассказывай. С самого начала всё. Как и где он родителей твоих убивал? Почему ты уверен, что не обознался сейчас? И про «не тот, за кого себя выдаёт» поподробнее.

Ура! Не прогнали сразу — уже небольшая победа. Теперь всё зависит от моего красноречия и количества пьяной мути, что осталась у них в головах. Если сравнивать предстоящее с игрой в картинки, что в деревне у нас обожают и дети, и взрослые, то, имея в запасе три козыря, я сейчас всё поставлю на кон.