Затем патриаршие воины отправили гонца за лекарями и транспортом, а после занялись сбором тел с городских улиц. Я наблюдал за тем, как они стаскивают в кучу изуродованные трупы алавийцев, с мертвенной пустотой во взгляде. Но потом кое-какая деталь привлекла моё внимание.

Обойдя перевёрнутый экипаж, я заметил в натёкшей кровавой луже следы. С одной стороны, ничего удивительного. Тут уже и зеваки, и сами гвардейцы успели изрядно натоптать. Но конкретно эти отпечатки казались необычайно огромными. Я даже не берусь представить, каким исполином должен быть человек, оставивший их. Или совсем не человек?

Подчиняясь своему внутреннему голосу, я двинулся по цепочке следов. Однако она довольно скоро оборвалась, словно загадочный некто просто растворился в воздухе. Я присел и поднял с земли чёрный камень овальной формы. Свидетельство божественного присутствия…

— Вот, значит, как? Ты всё же не бросил попыток меня сломить, Каарнвадер? — безжизненно усмехнулся я. — Посмотрим, чем ты ответишь на это…

Сформировав крохотное плетение «Шила», я пробил насквозь собственную ладонь. Кровь обильно побежала по коже, срываясь крупными каплями мне под ноги. Пальцы до хруста сжали гладкий голыш, а губы зашептали слова клятвы, которую я приносил самому мирозданию…

— Наставник, что… вы делаете⁈ — раздался за моей спиной хрипловатый голос Ислы.

— То, что должен, — не оборачиваясь отозвался я.

— Нет-нет-нет… умоляю вас, только не говорите, что вы…

Милария гран Мерадон обошла меня и заглянула в мои пустые потухшие глаза. Её уцелевшая рука взялась за моё окровавленное запястье и развернула его.

— О, боги, мой экселенс… — задохнулась Исла, увидев камень-реликвию. — Какой вы только что принесли зарок⁈ Прошу, скажите мне…

— Я поклялся, что верну Вайолу к жизни. Любой ценой.

Заслышав мой ответ, озарённая закрыла лицо руками и обессиленно упала на колени. Кажется, она горько заплакала. Но её рыдания не достигали моего слуха. Всё вокруг растворилось в зыбком тумане, оставив лишь один образ — бледное лицо возлюбленной. Неподвижное и совершенное. Отныне внутри меня болезненно пульсировала только одна мысль: «Должен отыскать путь. Должен проложить тропу сквозь все запреты. И, если понадобится, то и разорвать ткань самого мироздания…»

Каким-то образом вести о моём горе опередили меня. К тому моменту, когда я вернулся в поместье, все уже знали о втором нападении и участи, постигшей Вайолу. Многие хотели мне посочувствовать, но шарахались, когда видели моё обезображенное огнём лицо. Даже мачеха не осмелилась со мной заговорить. Что ж, тем лучше для меня.

Распугивая встречных, я целенаправленно прошествовал до своего кабинета. Там я принялся собирать всё, что мне могло понадобиться для предстоящих изысканий. Осколки кровавых алмазов, старые записи, конспекты по Арикании, наброски сложных плетений, разнокалиберные склянки, песочные часы и многое другое.

Когда на глаза попалась шкатулка из чёрного материала, взятая с тела алавийского кардинала, то я попросту отшвырнул её в сторону, чтоб не мешала. Но кровь из пробитой ладони запятнала полированный бок реликвии. От удара об пол крышка подскочила, и из недр артефакта зазвучал незнакомый мужской голос:

«Слушай меня внимательно, Ризант нор Адамастро, ибо к тебе обращается сам Рен-Хаан, Рассветный Кардинал Высшего Совета. Мне известно о том, кто ты, и где искать тебя. Поэтому я предостерегаю: если с головы Элииры упадёт хотя бы волосок, ты будешь обречён. Моя карающая длань настигнет тебя везде. Но что ещё важнее, она настигнет всех, кто тебе дорог. У тебя же есть семья, Ризант нор Адамастро? Уверен, ты не захочешь видеть, как твои близкие будут умирать один за другим. Откликнись на мой зов до третьего заката, и мы решим всё без лишней крови. Время пошло».

Сил на то чтобы злиться или удивляться уже не оставалось. Прошлое не изменить. Но зато мне подвластно будущее…

Элиира вздрогнула, когда дверь её узилища с грохотом распахнулась. Хоть она и ожидала узреть на пороге именно нор Адамастро, но не смогла сдержать шокированного вздоха, увидев, в каком состоянии он к ней заявился. На полукровке не осталось живого места. Волосы его сгорели, страшный ожог стянул и исказил некогда красивое и мужественное лицо. Одежда была разорвана и пропитана кровью. Но самое жуткое изменение крылось во взгляде. В его глубине не отражалось ни боли, ни ярости. Только безжалостная пустота, от которой пробегал мороз по коже.

Глаза Ризанта словно бы не принадлежали больше человеку. Они стали чужими, лишёнными всякого тепла и сострадания. Казалось, в них застыла сама бездна — холодная и ненасытная.

— Поздравляю, Рен-Элиира. Твой клан победил, — глухо произнёс нор Адамастро. — Маэстро больше нет. Он исчез. Навсегда.

От звуков его голоса алавийке стало страшно. Волна мурашек, переходя в мелкую дрожь, пробежала по спине. Что… что он собирается сделать⁈

Полукровка шагнул к темноликой, и та инстинктивно вжалась в стену. Но потом Маэстро протянул ей руку, в которой лежала… шкатулка!

— Прошу, сообщи своему отцу о вашем триумфе. Ну же. Смелее.

Элиира опасливо приняла от Адамастро бесценную реликвию, но не торопилась её использовать. Она не понимала, что замыслил полукровка, и это её пугало.

— В чём дело? Ты не хочешь обрадовать веил’ди Хаана? — с каким-то притворным удивлением осведомился Ризант. — Может, мне нужно… помочь тебе?

Последняя часть фразы прозвучала настолько пугающе, что у алавийки перехватило дыхание. Она осознала — это не просьба. Это приказ.

— Отец, мы победили. Маэстро больше нет, — прошептала Рен-Элиира, подняв крышку шкатулки.

— Прекрасно… — обожжённые губы нор Адамастро растянулись в нечеловечески жуткой улыбке. — А теперь, наслаждайтесь своей победой.

На протяжении последних лунных циклов Рен-Хаан находился в состоянии небывалого душевного подъёма и эйфории. Во-первых, сам Каарнвадер — хранитель небес, избрал его своим пророком. А во-вторых, вновь заговорила шкатулка Вох-Ууле, молчавшая долгое время.

Когда алавиец получил новое сообщение от Элииры, то не поверил собственным ушам. «Отец, мы победили. Маэстро больше нет» — эти слова пульсировали в сознании, пробуждая искреннюю радость и восторг. Признаться, Хаан уже и не подозревал, что способен испытывать столь яркие эмоции в своём возрасте. Но сейчас он словно бы помолодел на пару-тройку сотен лет.

Тем не менее, никаких иных вестей от элитного отряда, отправленного на спасение дочери, больше не поступало. Поначалу сей факт тревожил кардинала. Но потом он нашёл этому вполне логичное объяснение. Воины клана Рен ведь проникли в самое сердце вражеских земель и уничтожили того, кого грязнорожденные считали своим героем. Наверняка двуногий скот, пылая жаждой мести, объявил полноценную охоту на убийц своего ублюдочного кумира.

Но ничего страшного. Хаан был убеждён, что отряд способен скрытно выбраться откуда угодно, даже из самой Абиссалии. Нужно просто проявить терпение. Рано или поздно, но он даст о себе знать. Ну а до тех пор, можно поразмышлять над тем, как с наименьшими затратами вернуть Элдрим…

— Веил’ди, простите, что отвлекаю, но тут доставили для вас некий груз, — с поклоном вошла в покои рабыня. — Подписано, что он от госпожи Элииры.

А вот и те самые вести, которых кардинал так долго ждал!

— Неужели? — обрадовался он. — Так неси же его скорей!

Не считая нужным сдерживать лезущую на лицо улыбку, и едва не приплясывая от предвкушения, Рен-Хаан ждал, когда прислуга занесёт в его кабинет некий ящик. Он был совсем некрупный, не больше длины локтя по каждой из своих сторон. Интересно, что же там прислала дочь?

Сгорая от любопытства, кардинал с помощью небольшого заклинания срезал крышку ящика и заглянул внутрь. Оттуда на него посмотрела ненавистная железная маска с прорезями, которую носил Маэстро. Какой прекрасный трофей!