Сначала я хотел выждать до сумерек, дабы мои действия точно не укрылись от глаз противника. Но потом подумал: «А с чего бы мне жалеть этих алавийских ублюдков?» И тогда я приступил к плетению масштабного конструкта из раздела высшей магии. Доселе мне доводилось прибегать лишь к одной из сфер Арикании — той, что играючи раскалывала твердь. Но теперь настал черёд проверить, чего стоили уроки Элииры. Посмотрим, как меня будет слушаться вода…

Первые истинные слоги заклинания засияли в моих ладонях. Я неспешно, но уверенно расписывал узор громоздкого конструкта. Чтобы перенести его на бумагу, понадобилось бы не меньше пяти листов. Но это в привычной мне нотной грамоте. Традиционный метод записи потребовал бы вдвое больше. Так что у алавийцев было достаточно времени, чтоб спохватиться.

Однако мгновения истекали, а суда Капитулата продолжали безмятежно покачиваться на волнах, не подозревая, какая угроза над ними нависла. Целых пять минут потребовалось темноликим, чтобы заметить мою одинокую фигуру на пирсе. И гигантское плетение, которое к настоящему моменту уже достигло размеров тележного колеса.

Вот тогда-то далёкие чёрные точки на кораблях засуетились. Заработали лебёдки, поднимая якоря, затрепетали на ветру распустившиеся паруса, заскрипели мачты. Но всё это происходило так медленно… Всё-таки деревянные суда — это не скороходные моторные катера. На них быстро дать стрекоча весьма нелёгкая задачка.

Моё заклинание было уже практически закончено, а флотилия Капитулата так и не успела далеко убраться. Даже манёвренные и ходкие вильдъягеры только-только встали на курс и сейчас уносились врассыпную, разрезая волны. А вот неторопливые стормвеллеры едва завершили разворот. Можно ли было придумать более удачную цель?

Отзываясь на мою волшбу, прибрежные воды взбурлили, а затем скрутились в гигантскую воронку. Она продержалась на поверхности океана не больше дюжины вздохов, после чего медленно погрузилась, исчезая в лазурных глубинах. Первое время ничего не происходило, но потом, оглашая окрестности угрожающим гулом, вода стала стремительно отступать от пирсов и молов. Обнажилось каменистое дно, усыпанное морскими обитателями, обломками утраченных грузов и мусором. А затем поднялась волна…

Она шла от берега, становясь с каждой пройденной саженью всё выше и выше. Совсем скоро её гребень поравнялся с бортами алавийских стормвеллеров. Ещё через полминуты несущийся вал вознёсся над ютом. А потом и вовсе достиг середины бизань-мачты.

Призванное мной цунами подняло тяжёлые корабли легко, словно пустые скорлупки от орехов. Многотонные деревянные туши опасно накренились, зарываясь носами в воду. И когда разгневанная стихия унеслась дальше, они ухнули вниз, ломая реи и бушприты. Некоторые встали практически вертикально, воткнувшись в океан подобно исполинским поплавкам. Сотни матросов оказались одномоментно смыты в солёную бездну.

Меньше всего повезло судам, принявшим разрушительный удар волны бортами. Их опрокинуло сразу же. Жаль, что таковых оказалось только три из полутора дюжин стормвеллеров.

Да-а-а… всё-таки не устаю поражаться губительной мощи Арикании. Мне кажется, при должном уровне усердия и подготовки, она способна весь этот мир стереть в порошок. Я ведь даже не всю доступную мне энергию влил в плетение. А что было бы, воспользуйся я кровавым алмазом? А если не одним?

Итогом моей атаки стала безвозвратная утрата Капитулатом пяти кораблей. Они сейчас дрейфовали, лежа бортами на волнах, словно трупы тюленей, и постепенно заполнялись водой. Остатки флотилии, растеряв часть своих команд, как могли рвались прочь. Кажется, им даже в этом помогали озарённые. Потому что ветер дул в другую сторону, но громадные паруса стормвеллеров были полны.

Прислушавшись к своим ощущениям, я с сожалением признал, что на второе такое заклинание меня если и хватит, то с большой натяжкой. А тут ещё и океан, рассерженный моим бесцеремонным вторжением, обрушил на пристань весь свой гнев. Воды вернулись, отвесив оглушительную пощечину причальным стенкам, ввысь взметнулись пятиметровые фонтаны солёной пены. Потом ещё и ещё, слабея с каждым следующим накатом. Мне пришлось спешно укрывать себя и своих людей «Чешуёй». А то, не дай Многоокий, смоет ещё кого-нибудь.

Когда стихия улеглась и защитный купол можно было снять, расстояние до ближайшего стормвеллера оказалось уже весьма приличным. Максимум, я бы смог зацепить три или четыре корабля новой волной. По этой причине я не стал прибегать и к использованию алмаза из крови альвэ. Пускай Капитулат уносит ноги. Ему и так порядочно здесь досталось.

Ну вот и всё, акватория свободна! Вряд ли темноликие сунутся сюда в ближайшие годы. Теперь можно возвращаться домой…

Народ Патриархии чествовал вернувшихся из западного похода воинов, как героев. От городских врат и до самого дворца, нас провожали несметные толпы восторженных жителей Арнфальда. Они тащили с собой целые корзины с пышными цветами, которые кидали нам под ноги. Из каждого окна свешивались люди. Они призывно кричали и махали шапками. Девицы строили глазки солдатам и бросали им плетеные венки. Повсюду царила атмосфера всеобщего праздника.

Столица после нашего возвращения гудела и пьянствовала без перерыва ещё целых три ночи. Потом во дворце гремели нескончаемые балы. Знатные семьи организовывали раут за раутом. И везде мне приходилось присутствовать сразу в двух своих ипостасях. И как Ризант нор Адамастро, и как Маэстро.

Но был в этом и положительный момент! Иногда компанию мне составляла Вайола, и вместе нам, как правило, удавалось замечательно проводить вечера. Мы словно пара влюблённых голубков ворковали по углам, вызывая у кого-то завистливые гримасы, а у кого-то умилительные улыбки. Но волновали ли нас чужие взгляды? Отнюдь. Наша разлука была слишком долгой, чтобы тратить ценные мгновения на беспокойство о том, что подумают другие.

Дома в моё отсутствие, слава Многоокому, не произошло ничего плохого. Ну, разве что Кай, уже научившийся бегать, вовсю демонстрировал задатки малолетнего разбойника. То какую-нибудь ценную вазу Илисии разобьёт, то на полированном боку моей челесты нацарапает детских каракулей, то мамины духи по всему дому разольёт. Однако по сравнению с тем, что меня сопровождало по жизни в шкуре Ризанта нор Адамастро, эти шалости были сущими пустяками. Они не вызывали ничего, кроме снисходительной улыбки.

Мачеха даже как-то мне доверительно сообщила, дескать, и представить не могла, что я стану таким понимающим и всепрощающим отцом. Она опасалась, что я перейму от Одиона его суровые методы воспитания. Но нет. Своего сына я растил, окружая любовью и заботой. Для строгости наступит ещё пора. Чуется мне, не раз и не два экселенс Кай нор Адамастро первый заслужит от меня отцовских затрещин. Но это всё будет потом. А сейчас я просто хочу, чтобы он побыл беззаботным ребёнком.

Иначе говоря, жизнь постепенно устаканилась и вошла в привычную колею. И не только моя. Человеческие земли охотно принялись переваривать новые территории, свалившиеся им на голову. Основными выгодоприобретателями от присоединения Элдрима стали, конечно же, Патриархия, Равнинное Княжество, Скальвир и Медес. Те, кто приложили наибольшее количество усилий, чтобы прорубить путь к Серебряному океану.

Весть о захвате западного порта обрушилась на правителей срединных государств как снег на голову. Они кусали локти, заламывали руки и рвали на себе волосы. Напоказ корили себя и убивались по поводу отказа участвовать в военной кампании, принёсшей столь оглушительный успех.

Оттого в столицах наших стран торговые эмиссары и заграничные послы стали появляться так часто и в таком большом количестве, что однажды возникли проблемы с их размещением. В гостевых резиденциях попросту не хватало мест. Пришлось подключать к решению вопроса лояльные аристократические семьи, изъявившие желание предоставить посланникам кров и гарантировать защиту.

Все так или иначе норовили приобщиться к возможностям, которые открывались с обретением порта на западном побережье. Лезли из кожи вон, чтобы урвать любые поблажки, преференции или хотя бы обещания подумать о них.