— Тарин, бегом туда, — распорядился я, оттягивая соратника от бойницы за рукав. — Мне нужно знать точно, что там произошло. Ставки слишком высоки, и я не могу рисковать! Если угрозы больше нет, стреляй голубым сигналом. Всё понял?

— Как скажете, Наставник! Сделаю! — выкрикнул Безликий, после чего кузнечиком упорхнул ввысь, применив «Катапульту».

Минут пять от него не было никаких вестей, а потом где-то в той стороне ярко-синяя искра взмыла к облакам. А помимо подтверждения от Тарина, забуксовало ещё и алавийское наступление. Их солдаты недоумённо оглядывались назад, явно не понимая, куда делась магическая поддержка. И грех было не воспользоваться смятением в их рядах…

Воздев обе руки к небесам, я сформировал десять насыщенно-алых огней и выстрелил ими вверх. Тотчас же с разных участков крепостной стены мне ответили множеством разноцветных вспышек. Безликие братья докладывали о своём состоянии: «Невредим, но устал», «Полон сил и могу сражаться», «Ранен, но в строю».

На оценку боеготовности моих людей я потратил примерно половину минуты. А затем мои губы помимо воли растянулись в зловещей ухмылке. По телу прокатилась волна адреналина, вызывая лёгкое покалывание по коже. Пальцы начали подрагивать от нервного предвкушения. Дыхание стало отрывистым и неглубоким.

Ну что ж, мы выдержали это испытание с куда меньшими потерями, нежели я предполагал. Настала очередь и нам отвесить Капитулату затрещину, чтобы к абиссалийским дьяволам выбить ему все зубы. Тем более что солнце уже практически опустилось за горизонт и ночь вот-вот заявит свои права на эту часть света.

Не опуская рук, я сформировал между ладонями гигантский конструкт «Снаряда», добавив в него несколько дополнительных тактов. Вскоре он достиг размера лошадиной головы, сорвался и устремился в небо. Пока он поднимался вверх, то на поле боя наступило кратковременное затишье. И штурмующие, и защитники города провожали моё заклинание взглядами, задирая головы. А потом плетение оглушительно взорвалось почище любого фейерверка, озарив окрестности кровавым цветом.

И тогда без малого полторы сотни безликих фигур взметнулись со стены, подброшенные колдовством. Враги глупо провожали нас взорами, наблюдая, как мы воспарили и стремительно пикируем прямо на них. И это промедление стоило им очень дорого…

Сотни «Объятий ифрита» полетели на землю огненным дождём, превращая всё под нами в разверзшиеся врата ада. Я тоже участвовал во всеобщем веселье, но только осыпал противника «Матрёшками», дабы расчистить путь для нашей пехоты. За время короткого полёта мне удалось выпустить не меньше пятидесяти конструктов, выкосив внизу под тысячу легионеров. И как только возле ворот не осталось никого из алавийских солдат, створки открылись…

Целая орава Ронхемйских палачей, ревя словно раненные медведи и размахивая двуручниками, бесстрашно помчалась на врага. Я как раз успел приземлиться, тормозные блоки «Катапульты» отработали штатно, и мне ничто не мешало заняться истреблением неприятеля. Но вид раскрасневшихся оскаленных рож северян немного испугал даже меня. Эти берсерки рвались вперёд с таким неистовством, что мне пришлось на полном серьёзе напоминать себе, что мы с ними воюем на одной стороне. А уж на алавийскую армию эта атака произвела вообще ошеломляющее впечатление.

Никогда не думал, что вымуштрованные в тренировочных лагерях молдегары способны остолбенеть при виде противника. Но, кажется, именно это сейчас и произошло. Ронхеймские палачи наступали, словно морской прилив. Они взбирались на вырытые брустверы и прыгали в траншеи прямо на головы солдатам Капитулата. После скальвирцев в живых не оставалось никого. Северяне не привыкли брать пленных, потому что твари из пустошей, с которым они бились веками, не имели ничего человеческого. А когда ты сражаешься с чудовищами, то и сам невольно становишься таким же.

Чернодоспешные легионеры как могли противостояли напору скальвирцев. Но будучи зажатыми меж земляных стен, они лишались главного своего преимущества — возможности сомкнуть щиты в несокрушимую линию и встретить врага монолитным строем. Именно этим и были сильны молдегары. Ронхеймские палачи же умели биться не только в строю, но ещё крайне эффективно взаимодействовали друг с другом в малых группах. И в этом не было ничего удивительного. Ведь чтобы без потерь зарубить какого-нибудь двухсоткилограммового асшатари, требовалось не меньше пяти опытных воинов, которые работали как единый механизм.

Ох, недаром скальвирцы внушали опаску всем своим соседям, ох, недаром…

Пока Ронхеймские палачи остервенело рубились, заливая траншеи чужой и своей кровью, мы с братьями организовали непроницаемый заслон для солдат Капитулата. Мы заваливали боевыми чарами любого, кто совался к нам, достигая невиданной скорострельности за счёт простоты наших заклинаний.

Вот ко мне устремился отряд молдегаров числом чуть больше дюжины. Но не успели они сократить дистанцию, как я разметал их в кровавые клочья «Колесницей». Другие легионеры под командованием нескольких Дев войны, попытались обойти меня с двух сторон по каналам вырытых траншей и подстрелить из пехотных арбалетов. Но я укрылся «Корой», а затем методично изрешетил каждого «Шильями». Невидимые глазу магические воплощения пронзали солдат Капитулата навылет вместе со щитами и воронёнными кирасами. А сами широкоплечие воины грузно падали на землю, обливаясь кровью.

Какая-то хитрая темноликая бестия решила застать меня врасплох. Пока я отвлекался на уничтожение молдегаров, она вскочила и пустила арбалетный болт, целясь в грудь. Однако я вовремя заметил угрозу и швырнул навстречу заклинание «Серпа». Воздушная волна отклонила снаряд, а заодно и отсекла алавийке руку вместе с плечом и половиной головы. Воительница простояла ещё около секунды, сверля меня единственным уцелевшим глазом, после чего опрокинулась навзничь, теряя содержимое черепной коробки.

Вскоре меня атаковала пара милитариев. Они явно собирались продавить мои барьеры, оставив беззащитным против чернодоспешных легионеров. Но они не учли, с кем имеют дело…

Все пущенные конструкты я рассёк «Паутинкой», а молдегаров нашпиговал «Зонтиками». Ушло у меня на это ровно столько же времени, сколько требуется на совершение вдоха. Когда вражеские солдаты расплескали свои кишки, то настал черёд и магов.

Алавийские bloedweler, потеряв уверенность в собственных силах, спрятались за «Покровами» и стали пятиться назад. Но я их отпускать не собирался. Сначала четыре «Зарницы», раскололи чужие энергетические барьеры. А потом «Молот» с отвратительным хрустом вбил обоих озарённых в землю, превратив в кровавые лепёшки.

Так, с этими разобрались. Кто следующий?

Пока я изничтожал всё живое в зоне досягаемости, справа и слева лютовали безликие братья. Не обладая моей скоростью творения волшбы, они не гнушались применять и тяжёлую артиллерию. Прямо сейчас в паре сотен метров от меня угрожающе ревели сразу два огненных «Зарева», а ещё дальше часто громыхали «Смеси», выжигая солдат, засевших в траншеях.

Капитулат, поняв своё отчаянное положение, решил ввести в бой свежие резервы. Не буду скрывать, я и не подозревал, что темноликие приведут с собой столько милитариев. Конечно же, по алавийским меркам их было невероятно много. Но нас всё равно больше.

Да, противник иной раз опасно атаковал, заваливая нас каверзными многоуровневыми плетениями. И наверняка десятки моих братьев не переживут этой битвы. Много портретов появится на страницах фолианта Арии Вечности. Но такова цена независимости. И мы все готовы её платить.

От частых магических вспышек рябило в глазах. Из-за этого я чуть не упустил сияющий сгусток, летящий мне в лицо. Слава богу, фехтовальные уроки Иерии нор Гремон не прошли даром, и я плавным движением ушёл в сторону. Чары взорвались позади, только россыпь мелких камушков хлестанула по кирасе.

Вычленив в толпе легионеров алавийца, который меня чуть не отоварил, я взмахнул рукой, засылая полдюжины «Пуль» разом. Они срезали почти десяток молдегаров, но сам bloedweler уцелел. Каким-то чудом он успел возвести «Покров». Но спасло ли это его? Отнюдь. Три «Стрелы», как раз и предназначенные для вскрытия энергетических щитов, снесли барьер, а рой «Северных ос», брошенный моей меткой рукой, изрешетили гадёныша.