В общем, недалёкие головорезы, завидев стройную фигурку Насшафы, совершили именно ту ошибку, которую от них можно было ожидать. Самый мордатый и вонючий из этой кодлы попытался сграбастать абиссалийку, зажав в узком переулке. И уже через секунду булькал распоротой от уха до уха глоткой. Остальные, узрев жестокую расправу над товарищем, подняли шум и решительно кинулись мстить. Это стоило жизней ещё троим. Альбиноска в ночном мраке и тесноте грязных улиц чувствовала себя как рыба в воде. Её удары были хирургически точны и смертельны. Так что я не сомневался в её способности покрошить вообще всю банду.

Однако на счастье головорезов переполох привлёк внимание самого Грегора. Он не только приструнил своих шакалов, но и по достоинству оценил навыки Насшафы. А когда увидел, как ловко она передвигается по тёмным улочкам, не издавая ни малейшего шороха, то и вовсе чуть слюну не пустил. Ну, по крайней мере, именно так я себе это и представил.

Иными словами, Мрачный Грегор оказался не из простаков. Довольно быстро выудив из абиссалийки причины, которые толкали её выходить навстречу опасностям ночного Клесдена, он предложил ей сделку. Насшафа будет выполнять для него некоторую работёнку, а он через свои каналы вызнает о судьбе Велайда.

Нелюдь согласилась, посчитав условия приемлемыми. И слава всем богам, что ей хватило благоразумия не называть главарю фамилию нор Адамастро. Но на этом везение заканчивалось. Поскольку наивная и неискушенная в интригах и каверзах альбиноска собственноручно привела Илисию в логово Мрачного Грегора.

И вот уже Насшафа бегала по поручениям местного бандита, который благодаря её умениям взрывными темпами расширял своё влияние в городе. А взамен она получала бесконечное количество заверений, что вот завтра-послезавтра уж точно появится информация о Велайде. Но в назначенный срок рождались только новые отговорки.

А потом я устроил переполох на одной из скорбных площадей. И алавийцы установили в городе комендантский час. Работа Грегора практически застопорилась. Грузы, которые никто в здравом уме не повезёт при свете солнца, встали, а несколько его подчинённых погибли под палашами молдегаров. Мягко говоря, это обстоятельство сильно разозлило главаря. Он приказал своим шестёркам сдохнуть, но узнать, кто повинен в причинении ему таких неудобств. И те послушно отправились выяснять.

Насшафе достался в напарники ловкач по прозвищу Котёл. И, пожалуй, само провидение свело наши пути воедино. Именно альбиноска услышала в ночи приближение нашей троицы и села нам на хвост. Что удивительно, но коренастый коротышка умудрился не отстать от магистров, мчащихся сквозь мрак под действием «Энергетика». Пусть и бежать ему пришлось не очень далеко, но всё же.

Сначала абиссалийка приняла нас за обычных мародёров, которые пришли на пожарище в надежде обнаружить недограбленные ценности. Затем подумала, что мы охотники за головами, рыщущие вокруг поместья Адамастро в поисках следов его хозяина. Но стоило ей только узреть мою украшенную позолоченным орнаментом маску, как всё встало для неё на свои места.

— Прости, Риз-з, я подвела тебя, — повинилась нелюдь, опустив алые глаза в пол. — Велайда так и не наш-шла, да ещё и твою родственницу подвергла опас-сности.

— Глупости, Насшафа. Ты спасла Илисию от пыток. А то что она сейчас у Мрачного… как там его?

— Грегор, — подсказала собеседница.

— Ага, именно. В общем, он сам не обрадуется проблемам, которые себе нажил. Эй, Гимран, сколько там до заката?

— Примерно две доли! — крикнул мне из другого угла обеденного зала магистр.

— Возьми пять-шесть особо злых братьев и готовьтесь к выходу. Ночью нас ждёт небольшое развлечение.

— Вас понял, экселенс, — хищно улыбнулся озарённый и отправился выполнять поручение.

— Сначала вытащим Илисию, а потом займёмся поисками Велайда, — пояснил я для Насшафы.

Та несколько заторможено кивнула, а затем обхватила руками свои плечи, будто замёрзла. Совсем человеческий жест, не свойственный абиссалийке. Я сразу насторожился и ещё раз окинул альбиноску взглядом. Оч-чень внимательным. С ног и до самой снежно-белой макушки. Кажется, в прозвучавшем рассказе отсутствовал один маленький кусочек пазла. Совсем незначительный, но всё же…

— Иди сюда, — позвал я Насшафу призывно распахивая объятия.

Она не стала мешкать и пересела ко мне на лавку, прижавшись щекой к моей груди. Ну точно нашкодивший щенок. И я, похоже, догадываюсь, что гнетёт белокожую демоницу.

— Это мой брат носил тебе цветы под землю? — полуутвердительно спросил я.

Абиссалийка дёрнулась и попыталась отстраниться, но я удержал её. Целых несколько секунд она не желала сдаваться, сидя в напряжении. Но стоило мне только провести ладонью по гладким белым волосам, как моя собеседница сдалась.

— Ты не з-злиться на меня, Риз-з? — от волнения у альбиноски аж прорезался акцент, которого я давно у неё не слышал.

— Вовсе нет. Почему я должен на тебя злиться за это?

— У вас-с, людей, всё устроено оч-чень с-странно. Я не вс-сегда понимать ваш обыч-чай… Я думать, что ты делать меня с-своей…

— Тс-с, Насшафа, не нервничай. Сделай глубокий вдох. Молодец. А теперь выдохни. Можешь быть со мной откровенна. Ты ведь понимаешь, что преподнесение цветов в нашем обществе считается проявлением симпатии? Просто скажи, Велайд ухаживал за тобой?

— Я же говорить, ваш обычай оч-чень странна! Мне не быть извес-стно, ш-што это означ-чать! Я уз-знать потом, позж-же! — затараторила абиссалийка, ужасно коверкая слова.

— Да успокоишься ты или нет? — рассердился я, формируя плетение «Божественного перста».

Белокожая забавно икнула и прямо-таки растеклась в моих объятиях. Зрачки её алых глаз, сузившиеся из-за обилия света до размера маленьких точек, вдруг расширились, а дыхание выровнялось. Ну вот, совсем другое дело…

— Велайд был добр ко мне, — уже абсолютно нормально изрекла Насшафа. — Он единственный не ш-шарахался от меня, словно от ч-чудовища. Мне нравилос-сь принимать от него знаки внимания. Я поч-чуяла в нём… как это называется у вас-с?

— Родственную душу? — наобум предположил я.

— Да-да! Очень крас-сиво звучит. Наверное, родс-ственную душу. Он спускался ко мне каждый день, даже когда зажила нога, и подолгу рассказывал ис-стории из ваш-шего детства.

— Но ты объяснила ему, что кьерр и человек не совместимы, как день и ночь, и никакая сила не благословит их союз на продолжение рода?

— Раз-зумеется! Я с-сказала об этом сразу, — почти обиженно отозвалась альбиноска.

— Это хорошо… это правильно. Теперь мне бы еще с братцем поговорить, дабы убедиться, что он отдаёт отчёт своим поступкам, — хмыкнул я.

Насшафа отстранилась и заглянула в мои глаза. Словно бы пыталась понять не разыгрываю ли я её.

— Так ты не прогонишь меня, Риз? — спросила она.

— Глупостей не говори. Я вообще считаю, что из вас с Велайдом получится красивая пара. Противоестественная, но красивая. Однако если я узнаю, что он не был с тобой искренен и заморочил голову, то никогда больше к тебе его не подпущу. Таково моё слово.

— Спасибо, Риз-з… — абиссалийка снова устроилась на моём плече. — Я боялась тебе признатьс-ся. Но не волнуйс-ся, Велайд не такой. Я знаю.

Грустно усмехнувшись, я покрепче обнял Насшафу и положил подбородок ей на макушку. Ну что за странные у нас с ней отношения? Я уже давно перестал понимать, кто мы друг для друга. Вон и остальные Безликие удивлённо поглядывают на нас. Наверняка изо всех сил напрягают извилины, пытаясь понять, что связывает меня и дочь жестоких пустошей. Но я и сам не знал ответа. Единственное, что я мог сказать уверенно — белокожая демоница стала для меня кем-то важным. Просто в человеческом языке не существовало слова, способного описать нашу ненормальную связь. Поэтому я искренне желал Насшафе обрести счастье. Хотя бы такое, которое пусть и частично сможет заместить дыру в её сердце, оставшуюся после изгнания из родного улья.

Так мы и сидели с ней в обнимку, притягивая изучающие взгляды магистров, пока ночь не опустилась на землю. Мне было хорошо и спокойно, как ранее бывало только в объятиях Гесперии. Тоже, кстати, ещё одна загадка моей новой жизни. Но солнце опустилось за горизонт, и это значило, что пора встряхнуться. Мягкосердечный и сентиментальный Ризант нор Адамастро, на короткий миг вырвавшийся откуда-то из недр сознания, вернулся обратно в темницу разума. А на смену ему пришел Маэстро. Тот, для кого лить кровь так же естественно, как и дышать.