Они вышли. Я остался в ординаторской один.

— Вот это представление! — Фырк запрыгнул на стол. — «Оскара» этому актеру! Но ты же не веришь в его «проверку»?

Не знаю. Слишком много противоречивых данных. Может, это действительно была крайне неуместная шутка на фоне тотальной усталости. А может, он понял, что перегнул палку, и нашел единственно возможный способ сохранить лицо. В любом случае, этот человек сейчас нестабилен. Нужно быть с ним настороже.

Не успел я толком вернуться к бумагам — нужно было заполнить подробный протокол утренней операции, — как дверь снова открылась. На пороге стоял Артем Воронов.

Анестезиолог выглядел уставшим, под глазами залегли темные круги, но улыбка на его лице была искренней и довольной.

— Илья, есть минутка? Не помешал?

— Заходи, Артем. Присаживайся. Как наш Николай Семенович?

Он прошел в ординаторскую и буквально рухнул в кресло напротив.

— Стабилен! Как танк! Перевели его в реанимацию, подключили к мониторам. Давление сто десять на семьдесят — для него это просто идеальные цифры. Сатурация девяносто четыре процента на двух литрах кислорода через носовые канюли. Диурез пошел — значит, почки работают. А на ЭКГ — редкие, единичные экстрасистолы вместо постоянной мерцалки.

— Отлично. Твоя анестезия сегодня была безупречной. Ты держал его на грани, но не дал упасть.

— Да ладно, — он смущенно отмахнулся. — Стандартная спинальная. Десять миллиграммов маркаина на уровне L3-L4. Ничего особенного.

— Особенное было в том, как ты контролировал его гемодинамику во время кризиса. Когда кишка порвалась, давление рухнуло до девяноста. Ты за минуту его стабилизировал и удержал.

— Дофамин творит чудеса, — улыбнулся Артем. — Пять микрограммов на килограмм в минуту, и сердце снова качает как надо. Но это все техника, химия! А вот то, что Величко сотворил… вот это было нечто!

Он наклонился вперед, и его глаза заблестели от возбуждения.

— Илья, я стоял у головного конца, я все видел! Когда кишка порвалась, я, честно, подумал — все, конец! Разлитой перитонит у восьмидесятидвухлетнего сердечника — это стопроцентный смертный приговор! А Величко… Он как будто в робота превратился! Раз — и салфетки вокруг перфорации! Два — и аспиратор работает точно в нужном месте, не давая ни капле попасть в брюшную полость!

— Да, он сегодня был молодцом. Я сам не ожидал от него такой реакции.

— Не ожидал? Да ты его натренировал, как бойцового пса для подпольных боев! — рассмеялся Артем. — Он же все твои лекции и наставления наизусть цитирует!

— Вот что значит хороший учитель! — хихикнул Фырк. — Даже из «хомяка» можно сделать боевого хорька!

Артем откинулся в кресле и сладко потянулся, так что хрустнули позвонки.

— Эх, устал. Вторые сутки почти не сплю. Вчера три экстренных наркоза, сегодня с утра еще два, плюс наш дедушка. Хочется просто уехать куда-нибудь, где тихо, и тупо смотреть на воду.

— Понимаю. У меня абсолютно такие же мысли.

— Кстати! — Артем вдруг снова оживился. — Ты на выходные что-нибудь планируешь?

— Хотим с Вероникой на рыбалку съездить. На Оку. Палатку поставить, у костра посидеть, удочку в воду закинуть.

— Рыбалка⁈ — глаза Артема загорелись фанатичным огнем. Вся его усталость как рукой сняло. — Ты что, рыбак⁈

— Ну, так, любитель. В последний раз удочку в руках держал, наверное, года два назад.

— Я тоже рыбак! — Артем аж подскочил с кресла. — Я фанат! С детства! Меня отец научил! Мы с ним каждые выходные на речку ходили!

Он начал возбужденно ходить по ординаторской, размахивая руками.

— У меня же все есть! И удочки поплавочные, и спиннинг на щуку, и все снасти, блесны, воблеры! И лодка есть!

— Лодка?

— Да! С подвесным мотором! Старенькая, девяносто второго года выпуска, еще отцовская, но я ее сам в прошлом году полностью перебрал, заклепал, покрасил! Она как новая!

Лодка с мотором. Это меняло дело. Это была уже не просто медитация на берегу. Это была настоящая, активная рыбалка с возможностью обследовать все озеро. Тем более что Веронике достать лодку так и не удалось.

— Здорово, — кивнул я. — С лодкой, конечно, возможностей гораздо больше.

— Вот именно! — Артем остановился передо мной. — Слушай, а давай объединимся! У меня есть лодка, мотор, бензин для него, все снасти, я знаю все рыбные места! Но у меня есть одна проблема — нет машины!

— Как это нет?

— А вот так! Продал свою старуху полгода назад. Коробка передач полетела, а ремонт стоил дороже самой машины. А на новую пока не накопил. На работу на автобусе езжу.

— И как же ты лодку на озеро возишь?

— Да никак! — Артем сокрушенно развел руками. — Она у меня уже полгода в гараже пылится! Илья, давай так — я даю лодку, мотор, бензин для мотора, все свои снасти и знание местности. Ты — машину с прицепом и бензин. И едем вместе! А? Что скажешь?

Интересное предложение. С одной стороны — серьезное улучшение качества отдыха. Лодка, опытный напарник. С другой — это была запланирована как романтическая поездка вдвоем. Третий лишний.

— Артем, идея, конечно, хорошая, — начал я осторожно. — Но мы с Вероникой хотели провести время вдвоем. Понимаешь, у нас так редко удается вырваться куда-то вместе, хотелось бы… ну, романтики, тишины.

— Понимаю! — тут же закивал Артем. — Конечно, понимаю! Я же не буду вам мешать! Утром вы довозите меня с лодкой, я спускаю ее на воду и уплываю! А вы уезжаете, куда хотите! Вечером заберете меня! Я целый день буду на воде, а вы — вдвоем на берегу!

— А что? Нормальная схема! — подал голос Фырк. — Соглашайся!

— Мне нужно подумать, — сказал я. — И с Вероникой обговорить. Не думаю, что она будет против, но обговорить этот момент надо.

— Конечно! Конечно, думай сколько нужно! — Артем тут же согласился. Он встал, направляясь к двери. — Просто если надумаете — звони! Я сразу же смену поменяю, договорюсь! Я так мечтаю на воду выбраться!

Он уже открыл дверь, но обернулся.

— И знаешь что? Если поедем — я эхолот возьму! У меня есть, он отлично рельеф дна показывает! Все ямы, все бровки найдем! Рыба наша будет!

И он вышел. Я остался один, обдумывая его неожиданное предложение.

С одной стороны — нарушение первоначального романтического плана. С другой — возможность превратить простую поездку на природу в настоящее рыболовное приключение.

Задача требовала обсуждения с «главным союзником» — Вероникой.

Я вернулся в ординаторскую и сел за свой стол, разложив перед собой стопку историй болезней. Нужно было проверить все назначения на завтра, написать дневники, убедиться, что каждый пациент получает правильное и своевременное лечение.

Так, посмотрим. Полковник Обухов — дренаж удален, завтра контрольные анализы крови. Николай Семенович Бубнов — переведен в реанимацию, стабилен, продолжаем антибиотики, обезболивающие, строгий контроль диуреза. Артур Мкртчян под охраной — продолжаем курс преднизолона, готовим документы к выписке прямо в руки конвоя…

— Эй, двуногий, а может, хватит уже работать? — Фырк устроился на подоконнике среди чахлых фикусов. — Посмотри — в отделении тишь да гладь! Все стабильные! Тяжелых нет! Можно и отдохнуть наконец!

Он был прав. Я мысленно пробежался по списку — тридцать два пациента в отделении, и все в удовлетворительном или стабильно тяжелом состоянии.

Семнадцать послеоперационных шли на поправку, десять плановых готовились к завтрашним операциям, пятеро лежали на консервативном лечении. Никаких экстренных ситуаций, никаких диагностических ребусов.

Когда я в последний раз брал полноценные выходные? Две недели назад? Три? Я даже не мог вспомнить. Это был плохой симптом. Симптом профессионального выгорания, который я так глупо проигнорировал в своей прошлой жизни.

В семь часов вечера моя квартира встретила меня благословенной тишиной и прохладой. После больничной суеты, криков, стонов и запахов, это однокомнатное убежище в доме старой постройки с высокими потолками и толстыми стенами казалось настоящим раем.