Вряд ли засевшие там фельдмаршалы сами толком знали, кто, где и с кем дерется. Разрозненные части вермахта, вперемешку с дивизиями СС и батальонами фольксштурма бились за каждый квартал, но все равно отступали под натиском наших штурмовых групп.

— Следите, чтобы у каждой штурмовой группы было артиллерийское или танковое прикрытие и надежная связь, — приказал я. — Ну и помните, что танк без пехоты в городе — это железный гроб.

Время от времени, я поднимался на крышу особняка, где был оборудован НП. Рассматривал улицы Берлина, перегороженные баррикадами из булыжника, трамвайных рельсов и груд битого кирпича, становясь свидетелем яростных схваток с противником.

Например, я видел что на одной из баррикад колыхался в горячем от пожаров воздухе белый флаг, привязанный к водосточной трубе. И тут же рядом, из подвального окна, лупила очередь из пулемета. Кто-то из наших пехотинцев метнул туда связку гранат.

Полыхнуло. Повалил дым. Что творилось дальше, разглядеть я не смог. Рухнул угол здания и обзор заволокло облаком пыли. На других городских магистралях, в доступном мне радиусе обзора, происходило тоже самое.

Одни фрицы выкидывали белый флаг, другие отвечали кинжальным огнем. Били нередко по своим. Порой было не понять, то ли противник обороняет город, то ли занимается сугубо внутренними разборками. А скорее всего, происходило и то и другое.

— Товарищ Маршал, — окликнул меня Грибник, протягивая мне вторую пару наушников. Первая была надета на нем. — Идет открытая передача по берлинскому радио.

Я надел. Говорили, понятно, по-немецки. Я посмотрел на начальника особого оперативного отдела, тот кивнул и принялся переводить:

— … в неустанной борьбе с врагами Рейха пал… фюрер немецкой нации Адольф Гитлер… Я, гросс-адмирал Дёниц, по завещанию фюрера принимаю на себя управление государством в качестве рейхспрезидента… Рейхсмаршал Геринг пытался бежать и был арестован… Рейхсфюрер Генрих Гиммлер малодушно покончил собой… С этого момента все войска СС переподчинены генерал-фельдмаршалу Кейтелю. Не подчинившиеся его приказу, будут разоружены… Я обращаюсь к правительствам всех цивилизованных стран с просьбой помочь Германии вернуться на путь демократии…

Пока Дёниц вещал, а Грибник переводил, я не отрывался от стереотрубы. Видел, как наши бойцы подавляли огневую точку противника. Двое саперов спустились с крышы, чтобы сбросить гранаты в чердачное окно. Взрывом оттуда вынесло какие-то клочья.

— Молодцы мужики, — сказал я, отрываясь от окуляров и снимая наушники. — Выходит, в Рейхе переворот, товарищ Грибник.

— Самый что ни на есть, Георгий Константинович, — откликнулся тот. — Неужто Гитлера и Гиммлера уже нет?.. В голове не укладывается.

— Кто их знает! — отмахнулся я. — Могли и драпануть в теплые заморские страны, оставив Дёница расхлебывать все это дерьмо.

— Вполне возможно, товарищ командующий.

Мы спустились в подвал, где кипела штабная работа. Связисты то и дело принимали донесения от командиров атакующих Берлин частей Красной Армии. Я обратился к начальнику штаба:

— Герман Капитонович, где сейчас 5-я ударная?

— Генерал-полковник Берзарин докладывает, что прорывается к Тиргартену. Немцы бьют из «Флак-88» прямой наводкой.

— И в чем проблема их подавить?

— Они засунули зенитки под бетонные колпаки.

— Запросите авиацию. Пусть вскроют ФАБами.

— Есть, товарищ командующий.

По иронии судьбы, в этой реальности под моим командованием оказалось меньше бойцов, чем у Жукова образца 1945 года, но общаячисленность войск, штурмующих столицы нацистского Рейха все же не уступала. Так что город будет взят.

К полудню пришло сообщение, что штурмовые подразделения 16-й армии прорвались к Ландвер-каналу. Мост через него был взорван и немцы били с противоположного берега. Хорошо, что подошли танки Воротникова и снесли все пулеметные и снайперские гнезда.

Переправа была налажена и штурмовики при поддержке танков продолжили очищать городские улицы от врага. Войска Юго-Западного фронта, захватив Восточный вокзал, форсировали Шпрее и пробивались к Бранденбургским воротам.

Оборона противника в Тиргартен-парке, после того, как «Пе-2» успешно отбомбились по бетонированным колпакам «Флак-88», была прорвана. Со стороны Главного вокзала подошли штурмовые подразделения Северо-Западного фронта. Рейхстаг был окружен.

— Товарищ Маршал, — окликнул меня Трофимов, протягивая кружку. — Чайку испейте, покуда горячий.

— Спасибо.

В перерывах между получением свежих донесений от командармов, я интересовался событиями политического плана. Для этого я даже приказал не трогать радиостанцию Берлинского радио, которое продолжало вещать.

Дёниц, видимо, упоенный тем, что ему относительно легко дался захват власти, продолжал выдавать в эфир одно заявление за другим. Он обращался к Рузвельту и Черчиллю, обещал вывести войска из Северной Африки, Италии, Греции, Дании и Норвегии.

Разумеется, под гарантии западных держав, что Германия не будет оккупирована советскими войсками, а население — не обратят в коммунистическую веру. При этом гросс-адмирал призывал войска, обороняющие Берлин, драться до последнего.

Трудно было представить, как развернутся дальнейшие события, но уже было ясно, что не имея сил высадиться на континентальной Европе, американцы и англичане вполне могут попытаться взять под свой контроль оставшиеся части вермахта.

Гитлеровские войска, не меняя формы, с тем же оружием и командным составом, могут быть брошены против РККА в Европе, но уже не ради торжества тысячелетнего Рейха, а для так называемой «защиты демократии от большевистской заразы».

Рейхстаг. 13 ноября 1941 года.

К полудню 13 ноября 1941 года война дошла до своего предела. Главные силы 5-й ударной армии генерал-полковника Берзарина, введенной в состав Западного фронта накануне штурма немецкой столицы, через Тиргартен-парк вышли на подступы к Рейхстагу.

С трех других направлений подошли войска Юго-Западного и Северо-Западного фронтов. Кольцо сомкнулось. Блокированные в центре фашистской столицы разрозненные группы СС, стрелковых подразделений вермахта и фольскштурма сдавались или умирали.

Путь к Победе преграждали не только баррикады и простреливаемая артиллерией площадь, но и само массивное здание Рейхстага, превращенное немцами якобы в неприступную крепость. Его окна стали амбразурами, а подступы к нему были заминированы.

Снаряды, выпущенные прямой наводкой из танков, расположенных буквально в нескольких сотнях метров, крошили гранит, пробивали в стенах глубокие рваные дыры, рвались внутри, гася пулеметный и автоматный огонь.

Эти проломы тут же использовали штурмовые группы. Через дыры красноармейцы врывались внутрь, вступая в ближний стрелковый, а то и рукопашный бой. Винтовочные выстрелы, треск пулеметов и отрывистые автоматные очереди не стихали ни на минуту.

В штурме участвовали бойцы 150-й и 171-й стрелковых дивизий. До того, как подступить к главной цели, они дрались за соседние здания, подавляя очаги сопротивления противника, чтобы засевшие там фрицы не могли придти на помощь тем, кто отбивался в Рейхстаге.

Генерал-полковник Николай Эрастович Берзарин — командующий 5-й ударной армией, со своего КП, размещенном в здании бывшего МВД. Отсюда он координировал действия полков, бросая в бой свежие резервы туда, где они были нужнее всего.

К середине дня, сломив ожесточенное сопротивление врага, штурмовые группы смогли закрепиться на нижних этажах Рейхстага. Внутри здания разгорелась жестокая схватка. Бойцам приходилось зачищать не только вестибюль, но и подвальные помещения.

Около восемнадцати часов красноармейцы, наконец, прорвались в большой зал заседаний и, несмотря на плотный огонь, сумели закрепиться, водрузив на одном из проломов купола самодельное алое полотнище.

Это был неофициальный, символический флаг, но именно он стал сигналом к тому, что Рейхстаг — наш. И все-таки враг еще стрелял. Бои шли во всех внутренних помещениях. Однако чаша весов уже окончательно склонилась в пользу РККА.