— Радиограмма из Берлина, господин гросс-адмирал, — адъютант протянул листок. — Передано спецсвязью.

Дёниц взял лист, прочитал. Выражение его лица не изменилось, только руки дрогнули, когда он опускал бумагу на стол.

— Что случилось? — спросил начальник штаба, адмирал фон Фридебург.

— Фюрер мертв. В бункере во время совещания произошел взрыв, — сообщил гросс-адмирал сухо, как о чем-то обыденном. — Кейтель и Йодль живы. По завещанию Гитлера, я назначен рейхспрезидентом. Иными словами, власть в Германии переходит ко мне.

— Вы хотели сказать, в Рейхе? — попытался поправить его фон Фридебург.

— Я сказал то, что хотел. Никакого Рейха больше нет.

— Как вы думаете, господин гросс-адмирал, почему фюрер вам передал власть, а не Герингу и не Гиммлеру?

— Потому что фюрер проявил дальновидность, — откликнулся тот. — Геринг — предатель, Гиммлер — тоже. Они пытались договориться с врагом за спиной фюрера.

— Что будем делать?

— Исполнять завещание рейхсканцлера, — ответил Дёниц спокойно. — Придется действовать решительно, но хитростью. У меня нет сухопутной армии, чтобы воевать с СС… Адмирал, передайте всем воинским частям на севере и западе Германии, что гросс-адмирал Дёниц, исполняя последнюю волю фюрера, вступает в командование всеми вооруженными силами государства. Ответственным назначается начальник штаба ОКВ, генерал-фельдмаршал Кейтель. Все части СС должны быть немедленно переподчинены армейскому командованию.

— А если эсэсовцы не подчинятся? — спросил фон Фридебург. — У них свое начальство.

— Пригрозить расстрелом за измену, — ответил рейхспрезидент. — У нас нет времени на уговоры. Русские скоро будут в Берлине.

— Согласен, господин рейхспрезидент.

— Еще свяжитесь с Борманом, Шпеером и Риббентропом, пусть прилетают во Фленсбург. Нужно срочно формировать правительство.

— Я так понимаю, господин рейхспрезидент, Гиммлера, Геббельса и Геринга вы исключаете.

— Эти преступники должны быть арестованы.

Северная Германия, Дания, Норвегия — эти территории все еще оставались под контролем кригсмарине. Здесь у гросс-адмирала Дёница была вполне реальная власть. Флот, остатки авиации, несколько дивизий вермахта. Этого достаточно, чтобы начать переговоры.

— Господин гросс-адмирал, — адъютант снова протянул листок. — Перехвачено сообщение из штаба Гиммлера. Он приказал частям СС занять правительственный квартал Берлина и не подчиняться никому, кроме него.

— Значит, Гиммлер уже знает, — сказал тот. — И собирается бороться.

— Что предпримем?

— Ничего. Пусть контролирует Берлин. Ему же хуже. Русские все равно возьмут город. А Гиммлер, если его не убьют, угодит в плен.

— А Геринг?

— Геринг — трус. Он попытается бежать, но мы его перехватим. — Дёниц постучал пальцем по карте. — Перекройте все дороги на Любек, Киль, Фленсбург. Поставьте там патрули. Если Геринг появится — арестовать.

— Слушаюсь.

Рейхспрезидент сел за стол. Достал из сейфа папку с грифом «Совершенно секретно». Там лежали копии завещания Гитлера, его тайная переписка с англичанами, планы эвакуации флота. Ему было на что опереться и с чего начать.

Штаб Западного фронта, Франкфурт-на-Одере. 11 ноября 1941 года.

— Товарищ командующий, радиограмма из Ставки, доложил начсвязи. — Срочная.

Я взял листок, прочитал.

«По нашим агентурным данным, сегодня в 12:30 по берлинскому времени в бункере Рейхсканцелярии произошел сильный взрыв. Причины выясняются. Связь с бункером прервана. Информации о судьбе Гитлера и его окружения нет. Передайте командующим фронтами, чтобы не ослабляли натиск. Сталин».

— Что там, Георгий Константинович? — спросил Маландин.

— Взрыв в бункере Гитлера, — ответил я, протянув ему радиограмму. — Подробностей нет.

— Неужто, убили? — спросил начштаба, ознакомившись с радиограммой.

— Может, и убили, Герман Капитонович. А может, он удрал, а бункер взорвали, чтобы замести следы… Ладно, это не наше дело. Наше дело — брать Берлин. Передайте Ватутину и Рокоссовскому наказ вождя — не ослаблять натиск.

— Есть, товарищ командующий.

На самом деле, по большому счету было не важно, бежал Гитлер или убит, так или иначе он дезертировал, бросив свой хваленый Третий Рейх на милость победителей. Понятно, что в верхушке сейчас начнется грызня.

Приемник, кто бы он ни был, обязательно попытается договориться с американцами и англичанами, тем более, в преддверии конференции в Москве. И лучшим аргументом с нашей стороны будет падение Берлина.

Берлин, штаб Гиммлера. 12 ноября 1941 года.

— Мой рейхсфюрер, — адъютант вошел, не постучав. — Части СС заняли правительственный квартал. Борман, Шпеер и Риббентроп, а вслед за ними — Кейтель и Йодль бежали.

— Куда? — спросил Гиммлер.

— По предварительным данным, во Фленсбург, к Дёницу под крыло.

— К Дёницу? — Гиммлер усмехнулся. — К этому подводнику?.. Да что он может⁈

— По радио передано официальное коммюнике. Гросс-адмирал Дёниц объявил себя рейхспрезидентом, по завещанию фюрера.

— Ложь! — рявкнул рейхсфюрер. — Завещание подделано! Геринг должен быть главой государства… Срочно разыщите этого борова, Вольф.

Через полчаса адъютант главы СС снова вошел в кабинет своего патрона.

— Рейхсфюрер, Геринг пытался бежать на север, но его перехватили патрули Дёница. Он под арестом.

Гиммлер вскочил, заходил по кабинету.

— Дёниц не посмеет. У него нет армии. Нет солдат. Есть только корабли.

— Теперь у него есть вермахт, — возразил Вольф. — Кейтель и Йодль уже во Фленсбурге.

— Тогда мы должны действовать. Приказываю двинуть части СС на Фленсбург. Арестовать Дёница, Бормана, Шпеера, Риббентропа, Кейтеля, Йодля… Все это самозванное правительство.

— Мой рейхсфюрер… — адъютант замялся. — У нас мало горючего. И дороги перекрыты. Русские авиабомбы разрушили железнодорожные пути. Танки не пройдут.

— Тогда летите! — закричал Гиммлер. — Самолетам рельсы не требуются!

Генерал Вольф снова выскочил, как ошпаренный. На этот раз вернулся он довольно скоро.

— Люфтваффе перешло на сторону Дёница, рейхсфюрер, — доложил он. — Со мною даже говорить не стали.

Гиммлер сел, обхватив голову руками. В голове лихорадочно вертелись планы один не реалистичнее другого. Послать батальон СС арестовать весь штаб люфтваффе… Выступить по берлинскому радио с обращением к армии и народу… Бежать на запад…

— Свяжитесь с Дёницем, Вольф, — сказал он. — Скажите рейхспрезиденту, что я готов сотрудничать с новым правительством…

— Поздно, рейхсфюрер, — ответил генерал, вернувшись в кабинет буквально в следующую минуту. — Дёниц объявил СС вне закона. За вашу голову обещана награда в три миллиона рейхсмарок.

— Тогда… у меня есть только один выход, — проговорил тот. — У меня к вам последняя просьба, Карл… Привезите Марго, Гудрун и Герхарда ко мне… Попрощаться.

Берлин. 12 ноября 1941 года.

Над Берлином стояло багровое зарево, когда наша автоколонна подъезжала к окраине. По обе стороны дороги валялась горелая вражеская техника и трупы немецких солдат. Истинные арийцы, грозившиеся завоевать весь мир, грязными мешками лежали на подступах к логову.

Въехали в город на рассвете. Мост через Шпрее был взорван, саперы наводили переправу под огнем. Вода кипела от разрывов. «Т-34» первой волны уже были на том берегу, но их оказалось мало. Немцы успели подорвать ПМП.

Под штаб отвели небольшой особняк, чудом уцелевший в стороне от дороги. Когда я вошел в обширное подвальное помещение, здесь уже висели актуальные карты продвижения войск трех фронтов. Город находился в полном оперативно-тактическом окружении.

Более того, бои шли уже на улицах. Судя по радиоперехватам, единой оборонительной тактики у фрицев уже не было. Командиры подразделений не могли получить внятных приказов ни от Генерального штаба, ни от Объединенного командования вермахта.