— А куда лучше ударить, как вы считаете? — спросил я.

— По Клейсту, — ответил Фекленко. — Гёпнер уже разбит, его танков почти не осталось. А у Клейста еще есть сила. Если мы ударим сейчас, пока Коробков и Голубев сковывают его с фронта и тыла, мы сможем окружить и уничтожить 1-ю танковую группу.

Кондрусев, командир 22-го мехкорпуса, кивнул, подтверждая.

— Поддерживаю, — сказал он. — У меня в строю триста двадцать танков. Вместе с Фекленко мы можем выставить семьсот машин. Против двухсот-трехсот у Клейста. Шансы хорошие.

Я повернулся к Жадову:

— Алексей Семенович, что скажут десантники?

Генерал-майор Жадов встал. Его 4-й воздушно-десантный корпус после боев под Минском был выведен в резерв и находился в стадии пополнения.

— У меня три тысячи человек личного состава, — сказал он. — Мы готовы к выброске в любой точке. Можем поддержать наступление на Брест — перерезать железную дорогу западнее города. Можем помочь в окружении Клейста, в частности, высадиться у него в тылу.

— Что лучше, на ваш взгляд? — спросил я.

— Окружение Клейста, — ответил Жадов. — Если мы его уничтожим, южный фланг будет обеспечен. А Брест мы возьмем и без высадки с воздуха.

Я повернулся к Пронину. Генерал-майор, командующий дивизиями Московского ополчения, выглядел старше своих лет. Его можно было понять. Москвичи понесли тяжелые потери под Могилевом.

— Товарищ командующий, — сказал он, — ополчение готово к бою. Люди обстрелянные, злые. Мы можем наступать, но нуждаемся в пополнении — потеряли больше половины состава.

— Сколько у вас сейчас? — спросил я.

— Восемь тысяч штыков. Артиллерии — двадцать стволов, пулеметов — сто.

— Мало, — сказал я, — но вы будете во втором эшелоне, на зачистке и охране коммуникаций. А в первых рядах пойдут кадровые дивизии.

Пронин кивнул, сел. Швецов, командир 133-й Сибирской стрелковой дивизии, поднялся следом.

— Товарищ командующий, — сказал он, — наши потери не значительные. Можно считать, что дивизия полностью укомплектована. Двенадцать тысяч человек, сорок орудий, двадцать минометов. Готовы к наступлению в любом направлении.

— Сибиряки — наша надежда, — ответил я. — Вы пойдете в первом эшелоне. Куда именно — решим.

Я повернулся к Копецу:

— Иван Иванович, что скажет авиация?

Генерал-майор Копец, командующий ВВС фронта, поднялся. Лицо его было суровым. Тоже можно было понять. Наши авиаполки несли потери от вражеской ПВО и во встречных воздушных боях, прикрывая наше наступление.

— В моем распоряжении триста самолетов, — сказал он. — Сто пятьдесят истребителей, сто бомбардировщиков, пятьдесят штурмовиков. Горючее есть, боеприпасы — на неделю активных действий. Можем поддержать наступление на любом направлении.

— А если ударить по Клейсту и по Бресту одновременно? — спросил я.

— Разделим силы, — ответил Копец, — но тогда эффективность удара снизится. Лучше сосредоточить авиацию на одном направлении.

Я кивнул, повернулся к Бирюкову. Майор госбезопасности, командир партизанского соединения, сидел в углу, перебирая самокрутку. Почувствовав мой взгляд, вскочил, вытянулся по стойке смирно.

— Товарищ Бирюков, — сказал я. — Ваше слово.

— Партизан у меня сейчас пятнадцать тысяч, — сказал он. — Действуем в тылу врага, на коммуникациях. Можем перекрыть дороги на запад, не дать немцам подтянуть резервы к Бресту. Можем ударить по тылам Клейста, если он попытается отойти на юг.

— Что лучше с вашей точки зрения? — спросил я.

— Клейст, — ответил Бирюков. — Если он уйдет на Украину, мы его там не достанем. А Брест — он тут, рядом. Мы его и так возьмем.

Я взял указку. Маландин и Мехлис смотрели на меня, ожидая решения.

— Товарищи, — сказал я, обводя взглядом присутствующих. — Я выслушал всех. Теперь скажу свое мнение. Если план удастся согласовать со Ставкой верховного главнокомандования, мы будем наступать на двух направлениях. Основной удар нанесем по Клейсту, с целью его окружения и уничтожения. Вспомогательный — на Брест, для выхода к государственной границе. Задача 13-й армии Филатова — наступать на Барановичи, отвлекая на себя резервы противника. 16-я армия Лукина и 19-й мехкорпус Фекленко наносят удар с севера, в обход Клейста. 4-я армия Коробкова сковывает его с фронта. 10-я армия Голубева и 22-й мехкорпус Кондрусева наносят удар с юга, отрезая пути отхода. 4-й воздушно-десантный корпус Жадова высаживается в тылу Клейста, перерезая железную дорогу Бобруйск — Слуцк. Партизаны Бирюкова перекрывают дороги на запад и юг, не давая немцам уйти. Авиация Копеца поддерживает наступление.

Я помолчал, чтобы перевести дух, затем продолжил:

— Вспомогательное направление. 3-я армия Кузнецова прикрывает северный фланг. Сибирская дивизия Швецова и ополчение Пронина наступают на Брест, с задачей выйти к государственной границе и перерезать железную дорогу Варшава — Москва. — Я опустил указку, повернулся к столу. — Вопросы, товарищи?

Филатов снова поднялся первым.

— Товарищ командующий, — заговорил он. — 13-я армия после боев под Минском сильно потрепана. Мы сможем наступать, но не быстро. Если немцы ударят по нам с севера или юга, мы не удержим фланги.

— Не удержите, — согласился я. — Поэтому на флангах у вас будут Лукин и Коробков. Они не дадут немцам обойти вас.

— Вас понял, — кивнул Филатов. — Вопросов нет.

Поднялся Лукин.

— Георгий Константинович, 16-я армия готова к наступлению, — сказал он, — но просьба уточнить, как именно мы будем взаимодействовать с 19-м мк товарища Фекленко?

— Стык ваших соединений у деревни Красная Слобода, — ответил я, показывая на карте. — 19-й мк пойдет в наступление севернее вас. Ваша задача — не отставать и не забегать вперед. Держать связь постоянно. Еще вопросы?

— Вопросов больше нет.

Пришел черед Коробкова.

— Товарищ командующий, — заговорил он, — по вашему плану, 4-я армия будет сковывать Клейста с фронта. Мой вопрос, как долго? И когда начнется основное наступление?

— Начнете через двое суток, — ответил я. — Как только Лукин и Фекленко выйдут на исходные позиции. Ваша задача — не дать Клейсту отойти на юг, пока Голубев и Кондрусев не зайдут ему в тыл. Продержитесь двое суток?

— Продержимся, — твердо сказал Коробков.

Заговорил Голубев:

— Товарищ командующий, 10-я армия может ударить по тылам Клейста, но для этого нужно точно знать, куда он будет отходить.

— Будет отходить на Бобруйск, — ответил я. — Это единственная дорога, пригодная для танков. Вы перережете ее у деревни Старые Дороги. Кондрусев поддержит вас с севера.

— Вас понял.

— Георгий Константинович, — заговорил Жадов, — десантников можно выбросить за сутки до начала наступления, но где именно? Нужны точные координаты.

— Вот здесь, — я ткнул указкой в точку южнее Бобруйска. — Железная дорога и шоссе. Перережете — и Клейст окажется в мешке.

— Ясно, товарищ командующий.

Слово взял Копец.

— Товарищ командующий, авиация готова к вылету, — доложил он, — но прошу уточнить, когда и куда наносить первый удар?

— Первый удар — по аэродромам Клейста, — ответил я. — Чтобы его авиация не поднялась. Второй — по штабам и узлам связи. Третий — по колоннам на марше. Начинаете в пять ноль ноль восемнадцатого августа.

— Есть, товарищ командующий.

Бирюков заговорил последним:

— Товарищ командующий, партизаны перекроют дороги. Однако у нас мало взрывчатки. Не хватит на все мосты.

— Взрывчатку подбросят самолетами, — ответил я. — К утру восемнадцатого августа получите. Справитесь?

— Справимся, товарищ командующий, — кивнул Бирюков.

Я обвел взглядом присутствующих.

— Итак, товарищи. Если Ставка утвердит наш план, начинаем восемнадцатого августа, в пять ноль ноль. Авиация наносит первый удар. В шесть ноль ноль артподготовка. В семь ноль ноль Лукин и Фекленко идут вперед. Коробков начинает активные действия одновременно с ними. Голубев и Кондрусев выходят из лесов в ночь перед наступлением. Жадов высаживает десант за сутки. Бирюков перекрывает дороги. Швецов и Пронин наступают на Брест с задачей выйти к границе к двадцать пятому августа. Еще вопросы есть?