— То есть, это возможно, но сложнее, чем построить новый ДОТ с нуля на устойчивом грунте.

— Не совсем так, — поправила она меня. — Сложность заключается в проведении скрытых, нестандартных работ, требующих опытных и редких специалистов, но если все сделать правильно, то преимущество будет огромным. Скрытый командный пункт или склад в естественной полости практически невозможно обнаружить воздушной разведкой. И уж точно не мне вам говорить, что значит внезапность выхода гарнизона по подземным ходам во фланги атакующих подразделений противника.

Именно это я и хотел услышать. Не просто «можно» или «нельзя», а профессиональную оценку потенциала укреплений с использованием естественных подземных полостей.

— Хорошо. Вот ваша новая задача. Помимо текущих проектов по УРам, вы начинаете секретную работу под кодовым названием «Фундамент». Вы разрабатываете типовые проекты укрепления и оборудования естественных карстовых полостей под военные нужды, включая командные пункты, склады боеприпасов, защищенные казармы, госпитали. Минимум три варианта, в зависимости от размеров полости. Все расчеты должны быть сделаны с учетом устойчивости к близким разрывам авиабомб и артиллерийских снарядов. Также нужны проекты скрытых входов и систем маскировки.

Она слушала внимательно, не делая записей, запоминая.

— Сроки?

— Предварительные наброски представьте через две недели. Детальные чертежи должны быть у меня через месяц. Прежний режим секретности не только сохраняется, но и усиливается, в виду особой важности проекта. Все материалы, консультации геологов будут вам предоставлены. Куратором проекта назначается майор госбезопасности Суслов. Через него и будете решать все вопросы. Никаких контактов с инженерным управлением округа без его разрешения.

— Поняла вас, — проговорила Семенова. — Мне потребуются справочники по подземному строительству и, возможно, консультация минералогов.

— Все будет предоставлено. Завтра товарищ Суслов предоставит вам помещение и все необходимое.

Когда я вернулся в штаб округа, меня ждала записка от Грибника: «Георгий Константинович, только что передали из штаба 5-й армии. На участке 45-й стрелковой дивизии, той самой, где пропал Тимофеев, в пяти километрах от его воинской части, найдено тело мужчины. Первичный осмотр показал, что найденный убит выстрелом в затылок. Личность убитого пока не установлена».

Вот тебе и кружок с тремя палочками. Я вызвал Грибника по внутренней линии. Он явился быстро.

— Похоже, ваш прогноз оправдывается. Вражеская разведка отрубает хвосты.

— Тело уже опознали, это не Тимофеев, — заключил Грибник. — Скорее всего его связной. Можно предположить, что операция по изъятию Тимофеева из части была спланирована заранее и включала этап ликвидации контактов. Теперь искать его по старым следам бесполезно. Не исключено, что у него новые документы, новая легенда, возможно, он уже далеко по ту сторону границы.

— Или возле нее, — сказал я. — В ожидании возможности перехода. Немцы не стали бы его вывозить вглубь нашей территории. Их цель — информация или живой агент по нашу сторону границы. Значит, искать нужно не беглого красноармейца, а канал его переброски. Всех, кто мог за последние дни проявить интерес к этому участку границы с той стороны. Нарушения воздушного пространства, подозрительные сигналы, активизация националистических банд, которые могут служить проводниками.

— Работа уже начата. И есть еще один момент. Убийство совершено профессионально — выстрел в затылок, гильза подобрана стрелявшим, но оружие, судя по предварительным данным, не немецкое. Наш наган или ТТ. Это могло быть сделано для имитации внутреннего конфликта или для того, чтобы сбить нас с толку, если тело найдут.

— Или оружие просто было под рукой у убийцы, который работает здесь, на нашей территории. Подключите специалистов из милиции. Может, этот ствол уже где-то засветился по линии угро.

— Будет сделано.

Когда Грибник вернулся в свой отдел, я остался с ощущением, что сеть, которую мы начали распутывать, оказалась сложнее. Мимоза, актер, фотограф, теперь вот отделенный, были не просто разрозненными ниточками в шпионской сети.

Это была прочная ткань, сплетенная с таким расчетом, что если одна нить оборвалась, то другие держат. Мы выдернули несколько из них, а полотно все еще не распалось. И где-то в нее вплетен отделенный командир Тимофеев, то ли уже съеденная пешка, то ли спрятанный ферзь.

Ладно, с этими хитросплетениями пусть контрразведка разбирается. У меня своих дел по горло. Я набрал номер Прусса.

— Как продвигается подготовка к «гидромелиоративным работам» на участке семь, Илья Ефимович?

— Все по графику, товарищ командующий. Завтра с утра начинаем бурение контрольных скважин по периметру предполагаемой полости. Геологи на месте.

— Хорошо. И еще одно. Выделите дополнительную группу саперов. Их задача — провести разведку местности на предмет других возможных провалов или пещер в радиусе пяти километров, под видом поиска природного материала для строительства дорог. Все найденные объекты наносите на карту и немедленно показывайте ее мне.

Вечером того же дня я провел короткое, чисто техническое совещание с Ватутиным и начальником оперативного отдела. На столе лежали уточненные схемы проведения учений «Меч». Все лишнее было отброшено. Разговор шел только о практических деталях.

— Маршруты колонн «красных» окончательно утверждены? — спросил я, глядя на карту.

— Утверждены, — ответил Ватутин, водя карандашом по нанесенным линиям. — Три основных и два запасных, с учетом пропускной способности мостов через Стоход, но есть проблема с 81-й моторизованной дивизией. Он дислоцирован южнее, его переброска к исходным рубежам займет двое суток. Это создает риск срыва графика.

— Значит, нужно начать их выдвижение на сутки раньше. Под предлогом планового перемещения в летние лагеря. Координацию с местным властями на маршруте обеспечьте заранее. Никаких заторов и недоразумений с гражданским транспортом.

— Будет сделано.

Начальник оперативного отдела, полковник Рубцов, поднял вопрос снабжения.

— По нормативу на учения такого масштаба требуется двойной запас ГСМ для танковых частей. Склады в районе Ровно заполнены только на шестьдесят процентов. Не успеем подвезти к началу.

— Возьмите из неприкосновенного запаса 5-й армии, — отрезал я. — Все оформите как учебную проверку системы снабжения. После учений, будьте любезны вернуть долг. Свяжитесь с начальником тыла округа, он знает, как это делается.

— Есть, товарищ командующий.

Мы обсудили еще несколько пунктов. Организацию подвижных ремонтных бригад для танков, схему эвакуации условно подбитой техники, порядок учета «потерь» по итогам каждого этапа. Никаких общих слов о важности запланированных учений мы не произносили, звучали только четкие, конкретные данные, обозначались задачи и сроки, назначались ответственные за их выполнение лица.

Когда совещание закончилось, Ватутин задержался.

— Георгий Константинович, насчет представителей из Москвы… — сказал он. — После визита Кулика, наверняка пришлют наблюдателей от Генштаба. Как быть с ними?

— Пусть наблюдают. Выделите им штабной автобус, обеспечьте связь и покажите все, что запросят. В любом случае, все решения в ходе учений будут приниматься Военным советом округа, непосредственно мною и командованием «синих» и «красных». Мнение гостей будет вежливо приниматься к сведению. Никакого стороннего вмешательства в управление войсками я не потерплю. Это оговорите сразу и жестко.

— Вас понял, товарищ командующий.

Оставшись один, я снова просмотрел график. До начала активной фазы учений оставалось меньше трех недель. Нужно было успеть все. Провести командно-штабные учения, развести по районам тыловые службы, проверить связь на всех уровнях. Каждый день был расписан по часам.

Поздно вечером, уже собираясь покинуть кабинет, я получил записку от Грибника, переданную через адъютанта. Она гласила: «Экспертиза пули, извлеченной из тела убитого не дала совпадений по известным делам. Оружие „чистое“. Тело связного опознано местным фельдшером. По его словам это Павлюченко Михаил Опанасович, бывший лесник, известный своими связями с контрабандистами. Расследование продолжается».