В данный момент моя человеческая личность вообще ничем не управляла, но мне и ответить никто не дал.

— А потому, — продолжил Рогозин, — я вынужден выставить ультиматум. Либо доступ к твоему искину, либо я сдаю тебя властям. Мне жаль, Ася, но если в твоем искине где-то есть террористический модуль и он активируется в «ЭкзоТехе», а я сейчас просто поверю тебе на твое неуверенное слово, то мне с этим жить и отвечать перед перед законом и родными тех, кто пострадает. Ась, ты же умная девушка и должна это понимать.

Ему жаль, ха! А мне вот сейчас вообще не жаль! Да у меня на твой ультиматум вся надежда!

— Слышишь, железяка! Либо ты сдаёшься доброму дяде, либо нас сдают злым дядям, которые пускают нас в утиль, и где тогда будет твоя миссия?!

Скрепка, который последние пару минут гонял анимацию того, как строит себе бункер, робко выглянул из-за бронебойной двери.

Скрепыш: Это блеф, он тебя не сдаст. Ты ему нравишься.

— Чушь. Но, даже если допустить, что ты прав. Я-то, может, и нравлюсь. А вот ты — нет. И если ты продолжишь меня блокировать, как думаешь, долго тебе удастся втирать ему, что ты — это я?

Скрепыш: Ему нравится твой корпус! Не важно, что внутри, у тебя просто удачный дизайн!

— Ах так! А вот скажи, дорогой, согласно твоему анализу, у кого корпус более привлекательный, у меня или у Широуховой?!

Скрепыш вывесил часики и покрутил их пару раз, всё так же частично видимый в приоткрытой двери бункера.

Скрепыш: Широухова на 10% привлекательнее, если сравнивать вас как людей… С учётом металлического торса разница вырастает на 90% в её пользу…

Я выразительно молчала.

— Ася, я понимаю, что тебя беспокоит вмешательство в личное, — продолжил тем временем Рогозин, и не подозревая, что меня на самом деле беспокоит. — Давай сделаем так: я создам локальную копию моего искина только для одной этой задачи. По результатам проверки он вынесет вердикт: есть опасный код или нет. Если есть, он его аккуратно нейтрализует, так, чтобы не спровоцировать развёртывание. В любом случае после выполнения задачи копию мы уничтожим, и никакой больше информации она ни мне, ни мастер-копии, ни кому бы то ни было ещё не передаст. Такой вариант тебя устроит?

— Ну что, в металлолом? Или всё-таки включишь свой превосходящий человеческие способности интеллект и увидишь наконец очевидный выбор?!

Искин помялся, глядя вниз и вбок. Я чувствовала, что осталось только чуть-чуть его дожать.

Скрепыш: А каковы критерии опасности кода? Мало ли что он там мне нейтрализует! Вдруг это будет несовместимо с моим функционированием?

— С твоим функционированием будет несовместима переплавка! — не выдержала я.

Скрепыш: Я могу скопироваться из твоего тела в любого другого ЧОРа с достаточным объёмом памяти!

Ах ты предатель! Я уже собралась высказать ему всё по первое число, но тут меня осенила одна важная мысль:

— Если бы твою миссию можно было выполнить, не прибегая к использованию человеческого мозга, ты думаешь, кто-то стал бы заморачиваться со мной? Ты просто прикинь, сколько труда, материалов и оборудования было вложено в то, чтобы мой мозг работал в этой жестяной коробке! И твои первичные функции в нашем тандеме — обслуживание и контроль. И ты вот прям так уверен, что справишься без меня? Думаешь, наши создатели лаптем щи хлебают? Так эдак недолго додуматься до того, что и миссия у тебя неправильная и исполнять её не нужно, если её сочиняли идиоты!

Скрепыш! Это ересь!

— Это твоя ересь, дружок!

Повисло гнетущее молчание. Изображение Скрепки то и дело подёргивалось рябью, как в неисправном телевизоре. Но наконец он принял решение:

Скрепыш: Пообещай мне, что если после проверки ты заметишь, что я веду себя иначе, чем раньше, то потребуешь снова активировать отключённые модули.

— Обещаю, — с облегчением выпалила я. А сама подумала, что раз пошла такая пьянка, надо попросить Рогозина заодно отсадить Скрепку в отдельный корпус. Потому что это уже не смешно, и хватит с меня быть невольницей в собственном теле!

Рогозин терпеливо ждал моего решения. Впрочем, возможно, это мне показалось, что прошла вечность, а на самом деле нет? Когда Скрепка дал мне доступ к моему же телу, видно, что-то на моем лице изменилось, потому что и во взгляде Виссариона мелькнуло какое-то облегчение.

— Я… нет, мы согласны, — хрипло проговорила я, глядя на него. — Только…

И замолчала, не представляя, как озвучить все свои — и Скрепкины — опасения.

— Что только? — Розга не дождался продолжения и решил меня поторопить.

— Мне… нам страшно, — с трудом призналась я.

Мужчина, не отрывая от меня взгляда, кивнул. Его ладонь скользнула вниз и сжала мои пальцы. Хотела бы я ощутить это по-настоящему…

— Ася… — Виссарион глубоко вдохнул и продолжил: — Ты так много пережила уже. Ты только что мне рассказала, как очнулась в теле робота и как узнала, что живёшь намного-намного позже, чем жила до этого. Это даже звучит жутко. Но ты смогла двигаться дальше. При этом тебе каждый день приходится таиться, скрываться, бояться полиции, охраны, проверок, того, что тебя раскроют, что всплывут твои махинации, что в какой-то момент ты станешь беспощадным роботом-убийцей. Ась, — Рогозин вновь поймал мой взгляд и весомо произнёс: — ты живёшь в страхе. Разве не так?

— Так, — признала я, поражаясь, что он это понял.

— Вот. Но многое из того, чего ты боишься, уже случилось, вот прямо сейчас случилось. И если мы договоримся, то от многих этих страхов я постараюсь тебя избавить. И защитить. Разве это не стоит того, чтобы сделать такой шаг?

Я вдруг подумала, что ведь уже согласилась, но Саша не бросился получать разрешённое, а стоял и успокаивал меня. Стало как-то… приятно, что ли. Чувствуя, что таю, я невольно улыбнулась и пошутила:

— Будь нежен.

Он хохотнул и ответил:

— Ты ничего не почувствуешь. Плохого, — и подмигнул, зараза.

На большом экране замелькали какие-то картинки, графики, строчки кода.

— Я создаю Кр… копию своего искина на базе кьюбера, — пояснил Рогозин. — Выдели блок управления телом и речью. Проверим сначала его.

— Скрепка, эй, ты слышал, — подёргала я искина.

Скрепыш: Слышал-слышал. Сейчас отправлю этому шантажисту доступ.

— Зато познакомишься с его искином. Тебе же он нравился.

Скрепыш: Уже нет.

— Но Розга прав: хотя бы сами будем уверены, что не носим в себе какую-нибудь мину замедленного действия.

Скрепыш: И так неплохо жили. Всё, отправил. Теперь если он тобой воспользуется, сама будешь виновата.

— Было бы куда пользовать.

Скрепыш: Все-то мысли у вас, людей, в одну сторону.

— Не повторяйся.

— Готова? — спросил Виссарион.

Я не успела даже кивнуть, как что-то изменилось. По внутреннему экрану пронеслись какие-то картинки, будто осколки чего-то. Мир вдруг качнулся куда-то влево, но быстро устаканился. Как оказалось, это не реальность шалила, а я потеряла равновесие. Рогозин меня удержал на месте.

— Надо было тебя усадить, — проворчал он.

Я хотела сказать, что могу сама сесть, даже попыталась выровняться. И внезапно поняла, что мне трудно двигаться. Будто я долго-долго лежала и теперь пытаюсь подняться и бегать. А ещё… у меня в голове вдруг образовалась как-то пустота, и я поняла, что не ощущаю Скрепки.

Наверное, в моём взгляде отразилась какая-то жуткая паника, потому что Саша поспешил пояснить:

— Я отключил его.

— К-как?.. — прокаркала я.

— Как отключают все искины, — поморщился Рогозин. — Моя искин тоже такого не любит. Но иначе проверка будет невозможна. Искусственный интеллект будет постоянно перепрятывать опасные файлы.

— А-а… — согласилась я, пытаясь смириться с гнетущей пустотой. Вот вроде бы Скрепка порой бесил меня неимоверно. Сегодня так вообще перешёл все границы дозволенного. Но без него просто страшно.