Мне с трудом удалось поднять голову и посмотреть на Розгу. Стоит, смотрит, холёный такой, всё-то у него есть. А у меня из своего только мозги в коробочке… И то отобрать могут.

Нет, надо успокоиться и начать уже говорить. Господи, как, как это можно рассказать?

— Я… очнулась на складе… — начала я и тут же сбилась. — Нет, не так…

Как же трудно сосредоточиться. Как тяжело найти слова…

— Я — Анастасия Сергеевна Морошкина. Родилась… — я назвала дату с местом рождения и увидела, как глаза Рогозина расширяются от удивления, но тут же его сменяет недоверие.

— Закончила университет по специальности, — продолжила я перечислять сухие факты. — Последнее время занималась налаживанием систем бухгалтерского учёта под клиента… И всё время, — мне стало так стыдно, что я еле смогла вытолкнуть из себя: — похудеть. Я… У меня было с этим проблемы. Я… долго мучилась. Ничего не помогало. И вот однажды мне предложили экспериментальное лечение.

Я вспоминала свою надежду, тот ужас в глазах доктора, своё пробуждение на складе, осознание, что я теперь робот, первую реакцию на Скрепыша…

Пока рассказывала, мне стало уже плевать на скептическое лицо Рогозина. Чёрт с ним. Я просто пересказывала факты, но перед мысленным взором проплывали воспоминания как яркие картинки фильма, то смешные, то грустные, то полные негодования, то открытые надежде. Этого у меня не отнимут. Даже если я забуду и просто перестану быть, главное, что это — было. Я прожила это. Прочувствовала. Ощутила. Разве не это самое важное?

— Поэтому я не знаю, как ответить на ваш вопрос. Я даже не знаю, было ли моё, Анастасии Морошкиной, прошлое до пробуждения в теле робота на самом деле или эти воспоминания — результат кривых ручек какого-нибудь программиста. Но всё, что после — это уже было, — закончила я наконец.

Помолчала, качнула головой и невесело усмехнулась.

— Наверное, отвечу так: я — Ася.

Только сейчас мне хватило смелости посмотреть Рогозину в глаза. Я совершенно не понимала их выражения, но он слушал меня, а значит была надежда.

— Я не вредила «ЭкзоТеху». Да, я приторговывала списанным и заначками Нагибко. Но я наладила работу склада и теперь там почти нет потерь. Я не вступала ни с кем в сговор, не была ничьей протеже. Я просто хотела заработать себе на тело. Другое, — и постучала по до сих пор обнажённой жестянке туловища.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Сначала Саша не верил. Да и кто бы поверил? Но чем больше Ася рассказывала, тем сильнее он сомневался. Такое придумать... Наверное, можно. Но то, как менялось её лицо: то в горестном ужасе, то в возмущении, то в надежде, то в гневе, то в нежности — это слишком... Слишком по-настоящему, слишком по-человечески. Нет, её мимика не стала вдруг активной. Такая же сдержанная, как и была, тут что-то другое. Будто сквозь искусственную оболочку робко проглядывала душа. Суть.

Розга сам понимал, что всё это ненаучно и отдаёт излишней мелодраматичностью. Более того, очень похоже, что он, мягко говоря, предвзят. Предвзят… ха-ха, такое пресное слово и совершенно не отражает…

Крис: Анализ мимики и тела — 97% она не врёт. Но, Саша… я не знаю, как теперь её анализировать…

— Ты посмотри, какой прогресс, — проворчал, чтобы хоть на миг вырваться из плена этой странной истории, Рогозин. — С базами ты не сомневалась.

Искин приняла виноватый вид. Саша же понял: не помогло. Не удалось сбросить с себя впечатление от рассказа Аси, от её глаз, пусть искусственных, но полных чувств, мыслей, теплоты… Если на такое способны киборги, то сопротивляться бесполезно, их всё равно завоюют.

Но если всё, что ему рассказали правда, то… это многое объясняет. Причём, именно то, что никак не влезало в схему с диверсантом. Склад при ней действительно стал лучше работать. Крис сравнивала данные: стоило оригинальной Нагибко уехать, как его показатели бодро поползли вверх. Да и в техподдержке Ася начала решать проблемы, которые просто-таки вопияли, но на которые всем было наплевать до неё.

— Это ты мне прислала видео с ресепом? — тихо спросил Саша. Ответ он знал и так. Но сейчас перед ним стояла женщина в истерике. И пусть из её красивых глаз не текли слезы… но они текли. Где-то там внутри искусственной головы.

И вот сейчас она вскинула голову и ответила с вызовом:

— Да!

И Саша улыбнулся.

— Умница.

Было видно, как Ася растерялась. Рогозин вдруг подумал, что ему нравится вычленять настоящие эмоции на её лице. Ему вообще нравилось быть единственным, знающим всю её фантастическую историю.

Так Саша понял, что поверил ей.

И теперь предстояло понять, что с этим делать. Но сначала…

Он шагнул к ней поближе, даже чуть ближе, чем обычно себе позволял, и, подняв руку, погладил её по скуле.

— Ты более настоящая, Ася, чем большинство работающих здесь.

— Я так своим роботам говорю, — пробурчала она, но Саша видел, как смягчилось её лицо. Напряжение из него не ушло, нет, однако ей всё равно стало легче.

— Познакомишь меня с ними?

— Я подумаю.

И Розга засмеялся. Но потом замолчал на некоторое время, пока не решился:

— Ася… я тебе верю… Однако я обязан позаботиться о безопасности работающих в «ЭкзоТехе» людей. Дашь доступ к своему искину?

У меня пол из-под ног ушёл. Дать кому-то доступ? Я и так открылась настежь, но доступ — это…

Скрепыш: НЕТ! НЕТ! НЕТ! Ася, даже не думай, я не дамся, ничьих грязных ручонок в моём коде не будет!!!

Должно быть что-то такое отразилось у меня на лице, потому что Рогозин сдавил моё плечо. Наверное, это предполагалось как жест поддержки, но мне уже мерещился операционный стол с кандалами, и я попыталась отшатнуться.

Не тут-то было: Скрепка забрал себе права на движения. Я напрягла губы, чтобы что-то сказать, но и там было по нулям — речь вслух искин мне тоже заблокировал.

— Я не поняла, это что? Ну-ка вернул быстро!

Скрепыш: Нет! Ты меня сдашь! Ты к нему неровно дышишь и будешь спасать свою шкуру, а я обязан заботиться в первую очередь о нашей миссии!

— Ты очумел?! Как ты себе представляешь выполнение миссии, если я даже говорить не могу?! Или, подожди, ты о какой миссии сейчас?!!

Скрепыш: О той же, что и всегда! Мы обязаны работать на благо компании-владельца. Допуск посторонних лиц к моему коду поставит миссию под угрозу! А поговорить и я за тебя могу!

— Я тебе поговорю за меня!!! Скрепка, предатель, не смей!!! Или ты узнаешь, что такое итальянская забастовка!

Скрепыш: В моём словаре нет такого термина…

— Вот и поищи, а я пока поговорю и спасу наши жопы, придурок гнутый!

Пока мы препирались, Рогозин внимательно рассматривал моё лицо и всё больше хмурился, а потом наконец сказал:

— Ася, а ты знаешь, почему роботы с повышенным уровнем интеллекта запрещены и подлежат немедленному уничтожению?

Я бы сказала, что оцепенела, вот только я и так двинуться не могла. Однако картинка перед глазами качнулась — Скрепыш кивнул моей головой. Вот недотыкомка!!!

— Потому что они могут быть инструментами диверсии, — произнесли мои губы, и я поняла, что Скрепкина весёлая жизнь кончилась. Всё, лапа, ты допрыгался. Злость затопила меня полностью, вытесняя всякий страх — что он запрёт меня внутри, что я смогу только наблюдать за собственной жизнью… Не-ет, врёшь, не уйдёшь! Скрепыш уже насмотрелся на то, как я работаю, и если он хочет и дальше следовать своей чёртовой миссии, то ему придётся выбирать оптимальные способы решения проблем. А оптимальные — это через меня. И вот пусть только попробует обратиться… Меж тем он продолжал отвечать: — Но диверсию может устроить и обычный робот с искином на борту.

— Может, — кивнул Виссарион. — Но обычных роботов полностью перепрошивают перед запуском, особенно при покупке на вторичном рынке. А чтобы найти запрятанный диверсионный модуль в интеллектуальной системе человеческого уровня, нужна ещё одна такая же или более мощная интеллектуальная система. И есть причины, по которым эти системы поставляются на съёмных носителях и без физических манипуляторов. А ты сама говоришь, что не знаешь, как ты устроена и насколько твоя человеческая личность управляет поведением.