В полёте же мы в основном и общаемся. У меня нет возможности передать ей те знания, которые я получаю от Белого, но какой-нибудь новый для Маргариты конструкт постоянно висит образцом для моей ученицы во время нашего перемещения из сектора в сектор. Её, пусть и далёкая от совершенства, но вполне себе хорошая память позволяет Марго постепенно пополнять свой медленно растущий набор инструментов.

А вот мне здесь значительно проще. Мне не нужно сто раз повторять и заучивать что-либо. Абсолютная память даёт мне возможность мгновенно усваивать новые знания. Пройдя курс обучения, я к неудовольствию Белого раз за разом упрямо отказываюсь от практической части занятий. Мне они не нужны. Лекции голограммы-учителя, на мой взгляд, и так слишком сильно перенасыщены лишними деталями и примерами. С того момента, как я начал изучать новые для себя темы, я ещё ни разу не провалил экзамен, какие всегда сдаю сразу же по завершению курса.

Тем не менее, скорость нашего с Маргаритой подъёма по лестнице Истины теперь куда ниже, чем раньше. Иногда мне приходится проводить в одном секторе чуть ли не целые сутки внешнего времени. И это при том, что я сплю очень мало и редко.

А всё йоков Белый, который разжёвывает каждый момент от и до, игнорируя мои просьбы сжать лекцию. Я устал с ним бороться. Упрямый болтун словно специально надо мной издевается, особенно плавно растекаясь каждой мыслью по древу. Программа. Ругаться и спорить с ней бесполезно. Уж насколько хорошо я умею себя контролировать, а и моя, казалось бы, непробиваемая броня спокойствия сегодня близка к тому, чтобы треснуть.

— Ты можешь быстрее⁈ — всё же не выдержал я, когда клятый Белый по третьему кругу принялся описывать уже понятое мной, изменив угол взгляда на проблему.

Вопрос глупый. Просто выплеск эмоций. Я уже неоднократно пытался, опираясь на логику, заставить учителя изменить формат лекции. Трата времени. Всё равно, что общаться с голографической записью. Игнорирует. Реже делает замечания вроде: «Не отвлекайся», «Все вопросы только по теме занятия» или «Формат обучения не подлежит изменениям».

И какого же было моё удивление, когда учитель внезапно ответил. Причём, утвердительно.

— Могу, — кивнул Белый. — Насколько быстрее? В процентах?

Дно вселенной… Я не о том его просил. Ускорить лекцию невозможно, а вот ускорить лектора…

— Какова максимальная скорость?

— Пятьсот процентов.

Пятикратное ускорение… Сколько времени потрачено зря. Если Хо уже догадался, что Белого можно ускорить, он вот-вот нас настигнет. То есть, мог бы настигнуть. Звёзды дали мне шанс. Раз мой бывший друг ещё не догнал нас, значит уже никогда не догонит.

— На пятьсот.

— Хорошо. Продолжаем.

Отлично! Произнесённые предельно ускорившимся Белым слова мне понятны. Через минуту я окончательно убеждаюсь в том, что и быстрая речь голограммы, и мелькающие на экране-стене рисунки и схемы воспринимаются мной совершенно нормально. Я тяну эту скорость. Марго не придётся торчать тут годами. Мы промчимся по Истине ветром.

Забываем про хижины. Изученный мной в этом квадрате внутренний конструкт прост, как всё гениальное. Я создал его за неполный час и потратил ещё пять минут, ушедшие у Марго на копирование. Никакие укрытия и костры, как источник тепла, нам теперь не нужны. Обогреватель, как назвал Белый данный программный код, расходует очень мало энергии. Хоть часами валяйся в снегу — не замёрзнешь. После этой ступени, все добравшиеся до этого сектора Идущие продолжали и продолжают свой Путь с куда большим комфортом, уже не отвлекаясь на борьбу с суровым климатом высоких широт.

И полученный подарок сейчас нам особенно к месту. Пришедшая на пояс зима засыпает речную долину снегом. Мы на Истине уже больше трех месяцев. Продолжаем подъём по ступеням. У меня нет сомнений, что их впереди ещё много.

Наконец-то! Мы только что продвинулись к северу. Текущая всё это время с востока на запад река на четырёхсотом секторе внезапно свернула направо, чтобы, сделав двойной изгиб, вернуться к привычному направлению на четыреста первом. Этот круг завершён. Начинаем второй.

— Поздравляю! Мы совершили кругосветное путешествие.

— Это повод для радости? — невесело пробурчала Марго.

— Мы чуть ближе к Вершине, — пожал я плечами.

— Я чуть ближе к тому, чтобы тронуться. Сколько мы уже скачем по этим проклятым квадратам?

— Ты примерно полгода. Я семь лет с небольшим.

— По тебе оно видно. Уже взрослый мужик. Пора бороду стричь.

— Мне она не мешает.

— Мне тоже. Хоть весь волоснёй обрасти, лишь бы мылся почаще. Воняешь, как бездомный пропойца.

— Потерпишь. На это нет времени.

— Время, время… — вздохнула Марго. — Только и слышу от тебя, что про время. Я точно рехнусь тут с тобой. Ещё месяц-другой этой ублюдочной жизни — и у меня тоже крыша отъедет. Вот посмотришь, превращусь в то безмозглое чучело, которое ты не смог усыпить.

Это она про лишившегося рассудка Вилара, встреченного нами в нескольких секторах отсюда. Тот не справившийся с веками одиночества человек, бросив обучение, застрял на триста девяносто четвёртой ступени. Не знаю, сколько времени он уже там провёл, но скопленный в пути по Истине отмер пока ещё позволяет ему продолжать свою утратившую смысл жизнь.

Одичавший, лохматый и грязный, давно износивший одежду и обувь, которую некогда сделал из шкур, он умудрился не позабыть изученные в дороге конструкты и, вовремя поставив защиту, на свою беду не дал мне себя усыпить.

Мне его даже жаль. Этот лишившийся ума человек стал первым, кого я убил на Истине. В арсенале Идущих отныне есть Сканер. И не только он. Всех, кого мы встретим на лестнице дальше, уже не получится застать врасплох. Эти люди теперь — настоящие мастера. Они даже немного опасны. Даже для нас. Впредь забравшихся так высоко Виларов придётся ликвидировать. Я не могу рисковать. Ликвидировать и прятать тела. Хо не должен понять, что я его обогнал. И тем более он не должен узнать, насколько именно я его обгоняю.

С той поры, как досрочные экзамены ушли в прошлое, преимущество, которое мне даёт помощь Марго, потеряло свою прежнюю значимость. Пусть и мизерный, но у Хо всё же есть шанс догнать меня. Мне нельзя расслабляться. Во главе угла спешка. Всё иное вторично.

— Не превратишься, — успокоил я свою ученицу. — Тот Вилар прожил здесь больше тысячи лет, если брать в расчет не только внешнее время. Тебе до него далеко. Да и ты не одна.

— Не одна, — передразнила меня Маргарита. — Ты, конечно, умён и силён, но скажу тебе по секрету, — поморщилась женщина, — ты — дерьмовая компания, Ло. Ты скучный, как жизнь батрака. И ты… Даже слово не подберу. Что ли мёртвый какой-то. Как будто и не человек вовсе.

— Зато я спасаю людей. И ты тоже. Всё, хватит болтать. Я в портал.

Эх, предтечи, предтечи… Куда же вы делись? На какой пласт непознанного мной бытия вы ушли? Ведь останься вы в нашей галактике, не исчезни, бросив своих неразумных потомков в их относительной дикости, у гахаров бы не было ни единого шанса против прежних невероятно могущественных людей, какими мы были когда-то.

Больше я не убиваю Виларов. Во-первых, их стало встречаться значительно меньше. Лестница Истины неплохо справляется с этой задачей сама. Во-вторых, часть из тех, кто нам изредка всё ещё попадается, своим повреждённым разумом уже мало напоминают людей. В-третьих, самые стойкие, вопреки всем стараниям коварного пояса продолжающие оставаться собой, мне уже не опасны, как и их выжившие из ума собратья. Впрочем, как и я им.

Спасибо зашедшему так далеко обучению — теперь нас, прото-сверхмастеров, способно убить только время. Один из изученных нами чуть раньше конструктов даровал всем создавшим его абсолютную неуязвимость. По крайней мере, на данном этапе я не знаю, как можно пробить этот щит. Возможно, в дальнейшем Белый обучит нас контрприёму, но сейчас мы бессильны причинить друг другу какой-либо ущерб.