— А теперь полетаем. Здесь не самое удобное место для разговоров, а поболтать с тобой хочется.

С этими словами гахар за ногу поднимает меня и взмывает в воздух. Раз — и мы с ним исчезаем. Ничего себе! То, что он сам стал невидимым — ладно. Но так этот урод и меня невидимкой сделал. Причём, даже раньше, чем исчез сам. Во силён… С даром так и на трёшке нельзя.

Наш полёт совершенно беззвучен. Ломанувшиеся в закупоренный ранее зал сквозь широкий дверной проём люди даже не поняли, что над их головами кто-то пронёсся. Хитрый нелюдь убрал незримый барьер только в самый последний момент. Паладины и Тёмные внутрь, мы с гахаром наружу. Вот зачем тут такие высокие потолки? Ладно в залах ещё. В коридорах-то такой простор кому нужен? Мы без всяких проблем пронеслись через половину дворца по верхам и, найдя незакрытое окно выскочили на улицу.

Снаружи скорость полёта сразу же выросла в несколько раз. Подо мной замелькали черепичные крыши и улицы. Я всё понял. Душилки нужны, чтобы гахара не выдала глушь. Он убрал её. Теперь ни один одарённый, попадись он у нас на пути, уже не поймёт, что над ним пролетел звёздный демон. Но куда эта рыжая тварь меня тащит?

Вот куда. Внизу порт. Корабли, краны, пристани, дощатые полоски причалов. Вон уже показалась и противоположная сторона бухты. Я удачно вишу вверх ногами — мне многое видно.

Впереди, на выступающем в море мысу, возвышается башня. Маяк. Подлетаем к нему. Вот же хитрые гады. Нашли себе логово. И к городу близко, и случайные люди не шастают. А главное: с того края растянувшейся на пару вёрст гавани Чутьём сюда уже не достать. Безопасное место.

Влетаем под крышу. Большую часть круглой комнаты занимает огромный вращающийся фонарь. Но нам не сюда. Меня волоком тянут по лестнице. Считаю ступени затылком. Пришли. На самом верху, под стропилами, дощатый настил. Просторный чердак частично заставлен какими-то ящиками, но места хватает.

Меня бросили на пол. Шум прибоя пропал. Теперь хоть ори в голосину, а полог тишины не позволит смотрителю маяка, поднимись тот наверх, к фонарю, узнать про гостей. Да, действительно безопасное место. А значит меня ждёт допрос.

— Так нечестно. Она вам подыгрывает.

В звонком голосе Гах Лен Трода обида борется с возмущением.

— Наши старшие правы — эту проклятую планету нужно уничтожить. Очень жаль, что недавняя атака не достигла успеха.

Значит, прав был Хайтауэр — это они. Попытались уничтожить наш мир, да не вышло. Хрен вам, сраные нелюди! Единый не даст нас в обиду. Только, что с ним случилось? Совсем другой тон. Где былое злорадство?

— Почему она поделила ваш возраст? Я умею считать. Половина тебе, половина ему. И обоим едва не по пропуску. Но теперь хоть понятно, почему Ло пришлось задержаться — добирал себе годы в отмер.

Отпустил! Могу двигаться. И говорить. Только смысл? Ничего я ему не скажу. Пусть хоть что со мной делает. А бежать… Ноги скованы, пыль не слушается, даров нет и рук тоже. Даже новую жемчужину слопать, какая в кармане лежит, мне сейчас не по силам. Хотя… Если культей слегка подтолкнуть край жилетки и зубами его ухватить…

— А теперь будет больно.

В руках нелюдя появились ножи. Вот и пытки. Путь режет. Как когда-то объяснял мне колдун, боль — всего лишь сигнал организма, сообщающий, что ему причиняется вред. Если заешь, что тебя не убьют…

Творец! Что это⁈ Это — не боль, это — смерть, воплощённая в чувства. Такого со мной ещё не было. Как эта тварь это делает⁈ Нет!..

— Понравилось?

Зеленоватое свечение окутало моё изуродованное гахаром лицо. Я всё ещё ору. Тело выгнуто дугой, все мышцы сведены судорогой. Мысли медленно возвращаются в голову.

Я только что побывал в Бездне. В настоящей, не в той, где нам нужно проходить испытания. Даже мне, много раз умиравшему на Воде и не только, это не с чем сравнить. Наверное, нечто подобное уготовано грешникам. Неужели, мне предстоит испытать это снова… Не хочу! Не хочу! Не хочу!

— Это тебе за тот остров, на котором ты притворялся конструктором.

Ножи снова впиваются в мою плоть. Я опять лечу в Бездну. Боль! Боль! Боль! Я ору и бьюсь в судорогах. Смерть! Пожалуйста! Смерть! Я хочу умереть!

— Это за моих братьев, которых ты убил на Воде.

Гахар вновь меня лечит. Этот круг без конца. Ло! Почему ты не научил меня самому важному⁈ Как убить себя⁈ Не хочу! Не могу!

— А это тебе за сегодня. Это надо же было такое придумать. Охота на нас? Серьёзно? Заяц возомнил себя волком. В ловушку он нас заманил. Жалкий червь…

Я не слышу, что ещё он бормочет. Разум смыт волной боли. Я в Бездне. Я умираю. Снова и снова.

— Это только начало.

Дар гахара латает мою повреждённую плоть. Держись, Китя! Держись! Это всё — лишь сигнал. Очень сильный сигнал. Он тебя не убьёт. Это всё не взаправду. Ты нужен гахару.

Последняя мысль пробуждает моё помутнённое болью сознание. Боль — не смерть. Пока жив, есть надежда. Если он не сломает меня, если я ничего ему не скажу…

— Но не бойся, умереть я тебе не позволю. Второй раз ты уже от меня не сбежишь. Ваш секрет мне известен. Дальше Ло уже сам — без даров и без вашей нечестной игры. А вернётся в тебя, так я встречу. Хватит с нас ваших фокусов. Доскакались.

Так вот оно что… Гахар думает, что не только Ло после смерти возвращается разумом в своё прежнее тело, ко мне. Он считает, что и в обратную сторону это тоже работает. Я умру, и мой дух улетит к колдуну. Я ведь умер там, на Воде, окончательной смертью. Вроде умер, а жив.

Только здесь не Вода. Сомневаюсь, что смерть унесёт меня к Ло. Да и он не в чужом уже теле, из которых всегда возвращался. Боюсь, что умри я сейчас, это станет концом. Правда этого никак не проверить, и гахар, чтобы не рисковать, не станет меня убивать. Смерть в ближайшее время, а скорее, так и не только в ближайшее мне теперь не грозит. Хоть сломайся я на допросе, хоть нет, всё равно буду жить. Это радует. Или всё-таки нет? Боюсь, жизнь, которая меня ждёт, хуже смерти. Но я буду бороться. Смерть — конец, жизнь — надежда и шанс. Я не сдамся!

— С местью всё. Дальше боль лишь по делу. У меня к тебе, на самом деле, не так много вопросов, но они всё же есть. Тянуть время бессмысленно. Ты расскажешь мне всё. Ло тебе говорил, что под нашими пытками запоёт даже мёртвый?

— Иди к йоку!

— Как знаешь, — пожимает плечами гахар. — Значит, я получу удовольствие. Вот мой первый вопрос. В кого и когда ты переселил Ло?

Прости, Сёпа… Колдун говорил, что их пытки сломают любого, но я-то не все. Уж я точно бы смог устоять. Для меня боль — пустяк. Я — скала. Я готов умереть, но не сдаться. Я сильный.

Куда там. Я всё рассказал. Я ответил на всё, о чём спрашивал нелюдь. Как? Я сам не пойму. Всё, о чём вспоминаю сейчас, происходило как будто бы не со мной. Там, в бушующем океане боли и ужаса тонул словно кто-то другой. Тот несчастный, страдая, лишился рассудка. В какой-то момент он забыл, где он, кто он, о чём и зачем его спрашивают. Но при этом он знал, что ответ принесёт облегчение. И он стал отвечать.

Я пришёл в себя только тогда, когда наш разговор с рыжей тварью своим появлением прервал второй нелюдь, вернувшийся в логово. Гахары о чём-то болтают на своём языке, на время забыв про меня.

Прости, Ло… Я не смог… Теперь они знают, что Вода нас раздвоила, а Ойкумена не стала слеплять нас обратно. И знают, как мы собирали друг другу Ключи и дары. И знают про Хо, что не хочет мириться с тобой. Пока это всё, но сейчас эти гады нагавкаются, и пытки продолжатся. Он ещё не спросил про ловушку, в которую в итоге попался я сам, про восстание, про наших друзей, про союз с императором, Братством и Орденом. Всё ещё впереди. И язык откусить — не поможет. Он мне вырастит новый. Я всё расскажу. Теперь можно не врать себе. Сколько не упирайся, а в какой-то момент один йок потеряешь себя, и чужак, в которого ты превратишься, всё выдаст врагу.

Но бороться я буду и дальше. Время тоже имеет какую-то ценность. Пусть потратит его на меня. Вдруг те минуты и даже часы — кажется, я упирался достаточно долго — которые заберу у гахаров, дадут Ло возможность пройти лишний шаг. На Ойкумене у нас против нелюдей нет ни единого шанса — как выяснилось, они слишком сильны — но колдун ещё может дойти до Вершины. Надежда жива.