Да, крови сегодня прольётся немало. Возможно, я зря во всё это ввязался, и мне стоило сбежать ещё в момент ареста. Сколько свидетелей, сколько противников, сколько врагов, сколько будущих трупов… Хорошо хоть, что Отца настоятеля местного храма, как и его бойцов, в зале нет. Наверное, Орден не вмешивается в междоусобные распри знати. Но и без храмовников расклад сильно не в мою пользу. Придётся напрячься.

Дно вселенной! Всё плохо. Пройдя дальше, я смог рассмотреть закрытого до этого от меня другими людьми пленника. Ставшее причиной моего ареста предательство имеет куда более серьёзные последствия, чем я предполагал. Как же они быстро и чётко сработали… Я был уверен, что меня, как самый доступный объект, взяли первым. Увы, заговор не только раскрыт, но уже и нейтрализован, и обезглавлен.

Последнее, похоже, вот-вот обретёт прямой смысл. Удерживаемая парой солдат, на полу на коленях стоит моя нанимательница. К сожалению, эмоций Юль-Сон по её лицу я прочесть не могу. Проигравшая смирилась со своим поражением? Голова мятежной дочери наместника опущена вниз.

Зато взгляд её брата, стоящего рядом с сидящим на троне наместником, поведал мне многое. Растерянный взгляд человека, не знающего, что ему теперь делать. Чу-Сон, собиравшийся занять место отца, до сих пор на свободе, а значит про его участие в заговоре наместник не знает. И это не брат сдал сестру.

Да уж… Выбор по-настоящему сложен. С одной стороны, я могу сейчас плюнуть на всё и удрать. Остановить меня им не по силам. Раз заговор частично раскрыт, и покушение на наместника сорвалось, то высока вероятность того, что Сона оставят в покое, а, следовательно, пропадёт и угроза безопасности Тиши.

С другой стороны, стопроцентной гарантии нет. Если Юль-Сон не сдаст брата, то тот через какое-то время может снова попытаться занять трон отца при поддержке соседа. И снова же — мне нужны семена. Дети Сона однозначно расплатятся с тем, кто поможет им превратить сегодняшнее поражение в победу.

А эти полсотни лет мне в отмере нужны позарез. Теперь у меня точно нет времени на самостоятельные поиски Ключей. На такого отступника, как творивший настоящие чудеса юный принц, Вилоры уж точно устроят облаву. Неудачно всё вышло. Я — заложник сложившихся обстоятельств. И как всё-таки жаль, что нельзя просто-напросто ограбить наместника. В сокровищнице Сона наверняка скоплено необходимое мне количество семян.

— Глупый маленький Энди. Ты правда считал, что меня можно вот так просто взять и убить? Самого наместника? Какой же ты глупенький. Одно слово — ребёнок.

Набеленное лицо Сона излучает довольство, но радость фальшива. В предательстве собственной дочери весёлого мало. Он зол.

— Ребёнок… — задумчиво повторяет наместник. — Увы, не всем нашим детям суждено повзрослеть. Некоторые, сколько бы им не было лет, продолжают оставаться детьми. Глупыми, жадными, завистливыми, неблагодарными детьми, напрочь лишёнными уважения к своим родителям.

Последнее распалившийся Сон едва ли не рыком выдавливает из себя сквозь сжатые зубы.

— О нет, Юль-Сон, — переводит он полный злорадства взгляд с меня на стоящую на коленях дочь, — так легко, как этот бездушный дурак, ты не отделаешься. Глупыш-Энди — всего лишь инструмент. Его можно казнить и забыть. Ты же — подлая неблагодарная тварь, поднявшая руку на собственного отца. На наместника! На своего господина!

Нет, не ради меня Сон собрал в зале подданных. Прима этого шоу стоит на коленях. Но опущенная голова заговорщицы — это всё же не про смирение. В устремлённом на наместника взгляде поднявшей лицо Юль-Сон презрение борется с ненавистью. Её били и били нещадно. От былой красоты женщины ничего не осталось. Не лицо, а один сплошной синяк. Но она даже близко не сломлена.

— Ты — дерьмовый отец, — вместе с кровью выплёвывает Юль-Сон из разбитых губ. — И не менее дерьмовый правитель. Ты — посмешище. Все соседи смеются над тобой-дураком.

Стойкость, достойная уважения. Но злить своего палача глупо. Впрочем, Сона речь дочери не зацепила. Наместник смеётся.

— Дурак я, а на коленях передо мной стоишь ты? Заткните ей рот. С этой тварью мы поболтаем потом. У нас с тобой, доченька, впереди много времени.

Значит казнь сегодня ждёт лишь меня. Не удивительно, что Чу-Сон замер статуей. Понимает, что у его сестры ещё будет возможность под пытками сдать остальных заговорщиков. И, судя по лицу сына наместника, он верит в мастерство отцовских палачей.

— Ну что, Энди, хочешь что-нибудь сказать в своё оправдание? — поворачивается ко мне наместник, когда получившая удар в живот Юль-Сон сгибается пополам.

Он, и правда, дурак. Желая продемонстрировать подданным своё величие, Сон своими словами и действиями лишь прилюдно позорит себя. Заслужить уважение, издеваясь над собственной дочерью, сложно. Даже сам факт того, что Юль-Сон пожелала убить отца — уже жирный минус в его репутацию. Возможно, я смогу решить этот вопрос малой кровью.

— Мне не за что оправдываться.

— Энди гордый, — со смешком сообщает Сон стоящему рядом с ним сыну. — Он принц.

И опять мне:

— Как казнят преступников у вас в полисе? Твой отец знал в этом толк?

— Отсечение головы.

— Милосердно. Хорошая быстрая смерть. Ты её заслужил.

Сон решил поиграть в благородство. Хорошо, подыграю. Заодно подстрахуюсь. Если клюнет, смогу существенно облегчить свою задачу.

— Благодарю. Мне положено последнее желание?

— Почему бы и нет? — пожимает плечами повеселевший наместник. — Только в рамках разумного. Что-нибудь быстрое. Такое, что можно исполнить прямо здесь и сейчас.

Он клюнул.

— Поцелуй красавицы.

Тронный зал оживает. Перешёптывания, охи-ахи, смешки. Сон хохочет.

— Энди, Энди… — качает головой наместник. — Не туда ты ходил. Не в игорные дома тебе нужно было идти. Не в игорные… У нас, в Сендае, лучшие дома удовольствий во всём Светлом Царстве. Постеснялся? И зря. Теперь умрёшь девственником. Но, хотя бы целованным. Приведите одну из моих наложниц.

— Не нужно наложницу, — останавливаю я наместника, ради смеха решившего выполнить последние желание юного смертника. — Белокурая красавица, наливавшая мне вино. Мне нужен её поцелуй.

— Тиша? — вновь заливается хохотом Сон. — Ну у тебя и вкус, Энди. Хорошо, что ты встал на Путь. Король бы из тебя вышел паршивый. Надо же… Предпочесть служанку наложнице? Да уж… Позовите её.

Вот и всё. Сейчас Сон развяжет мне руки. В переносном, конечно же, смысле. И ждать не придётся. Тиша уже здесь — спешит к трону хозяина, вынырнув из какой-то прикрытой ширмой двери.

— Поцелуй его, — приказывает своей служанке наместник, и лишённая воли девушка устремляется ко мне.

Пальцы держащих меня паладинов ещё крепче стискивают мои плечи. Всё, подходит. Её губы тянутся к моим. Мой рот уже полон слюны. Я специально заставил свои слюнные железы нагнать объём жидкости. Так ей будет проще проглотить мой подарок. Рефлексы помогут.

Наши губы сливаются в поцелуе. Толкаю слюну. И не только её. Получилось! Сама того не желая, Тиша только что проглотила жемчужину. Отпрянув, служанка наместника непонимающе таращится на меня. Девушка не может понять, что это было.

Всё, поняла. Брезгливо скривилась. Глотать чужие слюни — то ещё удовольствие. И это она ещё не знает, что только что одновременно поцеловала родного брата и прожившего тысячи лет старика.

— Ну, кто так целуется? Ты ей словно в рот плюнул. Энди, Энди…

Пока Сон злорадствует, Тиша успевает вернуться к ширме и исчезнуть за ней. Пора начинать. Между мной и наместником всего пара Светлых. Ещё двое держат меня за руки, что и так стянуты за спиной металлическими браслетами. Под балахонами паладинов хватает оружия, но мне проще его позаимствовать у ближайших солдат. Те стоят плотной цепью в нескольких шагах от меня, отделяя свободный от лишних людей центр зала от заполняющих его периферию зрителей.

— Ну что же, — картинно вздыхает наместник, — пора привести в исполнение твой приговор. Последнее желание выполнено…