— Уже бредит, — вздохнул Эгер. — Забыл, что здесь глушь. Умирает, бедняга.

— Подсвети-ка второго, — попросил я Хайдара.

Если тоже чужак, есть ли смысл тратить на них семена? Это ценное средство пригодятся самим. У меня нет желания постоянно охотиться на ходоков. Как я только что убедился, такая охота даже для меня представляет опасность. Люди, конечно — тоже полезный ресурс, но очень скоро их вокруг будет более, чем достаточно. В доме клана Лек, прежде чем отправиться дальше, собирается большой отряд идунов. Снус уже рассказал нам про эти процессы в подробностях.

Если я решу не спасать чужаков, Клещ с Вепрем поймут. Уже поняли, раз молчат. Предзы знают, что такое решение принимать только мне. А вот Гаспару с Вольфгангом про то, что у меня есть семена и бобы, неизвестно. Эту тему я запретил мунцам обсуждать с кем бы то ни было, ещё на той стороне реки. Вскрыть ходока — не такое и быстрое дело. Если и второй раненый в таком же состоянии, как и первый, то ни один из обожжённых попросту не дождётся спасения. Ничего личного. Сбережённые семена могут в дальнейшем спасти тех, кто действительно важен.

— Ох, мать! И ведь он ещё дышит.

Клещ прав — несмотря на своё плачевное состояние, человек до сих пор оставался живым. Второй раненый лежал на спине. Лица нет, волос тоже. Увы, опознать в этом куске обгоревшего мяса кого-то из своих соратников без исцеления невозможно. У меня остаётся единственный шанс сохранить семена.

— Как его зовут? — повернулся я к Эгеру.

— Никифор.

Вот вопрос и решён. Это имя мне незнакомо. Только, что это с мунцами?

— Свети! — падает Клещ на колени, судорожно шаря в кармане.

— Флягу! Флягу снимай! — орёт Вепрь, безостановочно выбивая из кресала искры. — Надо с водой! Не проглотит!

— Эй! Вы чего? — хватает Эгер Хайдара за руку.

— Не лезь, — оттаскиваю я мужчину от мунцев. — Твоим спутникам повезло. Они будут жить.

Исцелив одного, оставлять умирать второго — плохое решение. Гаспар с Вольфгангом не поймут, если мы поступим иначе. Забавно, он так не любил своё, полученное при рождении имя, что за месяцы нашего общения с ним я так его и не узнал. Впрочем, я никогда его и не спрашивал. Зачем имя, когда есть заменяющая его кличка? Вдвойне удивительно, что на Суши он представился своим новым спутникам именно им. Наверное, не хотел раскрывать свою личность. По мне, так предосторожность излишняя, но ничего плохого в таком решении тоже не вижу. Кто знал, что возможна подобная ситуация? Не будь со мной сейчас Вепря с Клещом…

— Проглотил! Кажись, проглотил!

— Есть! Заработало!

Вепрь так весь кремень сотрёт. В частых всполохах искр видно, как обожжённое лицо человека начинает меняться под воздействием магии. Повреждённая кожа разглаживается, возвращая свой правильный цвет. Дыхание стремительно восстанавливающегося мужчины выравнивается. Волосы не отрастут заново под воздействием семени, но узнать моего соратника уже можно. Впрочем, я и так знал, кого мы спасаем.

— Чоп! Дружище! Успели!

— Он приходит в себя! Здоров, умник! Не ждал⁈

Клещ с продолжающим лупить по кресалу Вепрем склоняются над открывшим глаза другом.

— Парни… — неверяще шепчет спасённый.

— Как? — возвращается дар речи к Эгеру. — Как?

Так и думал. Их сюда привели не ислины. Эти трое ничего толком не знают про Сушь.

— Семя жизни. Они здесь заместо лечилок. Сейчас вашего Зоха тоже поставим на ноги. Будет должен.

— Ну дела… — хватается за куцую бороду Эгер. — А я мужиков уже к Единому проводил. Слышишь, Зох! — бросается он к лежащему в паре метров от нас мужчине. — Будешь жить! Повезло тебе!

Ему да. А вот нам… Надеюсь, этот человек принесёт мне пользу.

— Это в корне меняет дело! Мне нужен напарник. Вот теперь я готов идти в Бездну!

Чопарь, как и наши новые спутники, только что услышал про хитрость испытаний на Суши. Эти трое не знали, что из второй норы могут вернуться людьми оба шагнувших туда идуна. Впрочем, термин: «идун» тоже им не знаком.

— Это да, — кивнул Вепрь. — Тебе ещё нас догонять и догонять.

Этим троим не повезло очутиться на старте в той части Суши, где господствовали недружественно настроенные к людям звероморфы. В стычках с гравами сколоченный в относительно безопасных предгорьях отряд по пути сюда уменьшился втрое. И это они ещё достаточно быстро вышли к реке.

Увы, в связи с отсутствием нормального общения с местными, у товарищей Чопаря сложились неверные представления о поясе в целом и о здешних неправильных норах в частности. Если свои первые лучи все в отряде получили легко, то вторые взял лишь каждый второй из рискнувших лезть в Бездну с кем-нибудь в паре.

Зох, вернувшийся первым из такого похода, сначала испугался открыть людям правду о состязательной сути выпавшего им испытания, но после честной исповеди переигравшего в шашки своего напарника в другой ромбовидной норе Эгера, тоже сознался в своей вынужденной победе над превратившимся в ходока товарищем.

— Ничего, догоню.

На вернувшем свою кожу лбу Чопаря красовался единственный луч. К нашей тройке обладателей почти полной звезды он присоединится нескоро. По иронии судьбы предз с товарищами прошёл часть моего же маршрута, только на повороте реки, где я перелетел на другой берег на планере, они свернули направо и двинулись дальше вдоль плато.

— Теперь, небось, жалеешь, что не полез с Михой в нору.

— Да брось, Эг. Тогда бы мы с ним в Бездне сцепились, как вы с Варамантом. Мало с нас великанов?

Что Эгер, что Зох, выиграв у товарищей в своих состязаниях, наотрез отказались снова лезть в Бездну. Но то раньше. Сейчас, зная правду про здешние норы и про необходимую для ухода с Суши звезду, прежние взгляды ими уже пересмотрены. Кому-то из них предстоит составить компанию кузнецу и барону. Гаспар с Вольфгангом однозначно откажутся разбивать свою пару.

Разговор этой темы ещё не касался, но к ней он непременно придёт. Впереди долгий путь, и уверен — по дороге к Великой реке мы однозначно найдём интересующую этих четверых нору. Вопрос — кого из двоих новичков выберет наша весёлая парочка? Или мне стоит им помочь с этим выбором? Данное решение несёт в себе важность для всех. Впрочем, принимать его пока в любом случае рано. Мы едва познакомились. Что мы заем про этих людей?

Они оба — земляне. Эгер — охотник, высокий широкоплечий Зох — разорившийся на старости лет купец. Первый на Путь встал по собственной воле, второго на Твердь затолкнула нужда. Большего про себя они рассказать не успели. Интеллект, мастерство, опыт, взгляды на жизнь — всё пока под вопросом. В основном говорят сейчас мунцы. Я только что ввёл новичков в истинный курс дел на Суши, и теперь мы дослушиваем рассказ Чопаря о своих злоключениях.

— Варамант был силён, — вздохнул Эгер. — Едва меня не прикончил тогда. И хорошо, что ушёл великаном, меня не заметив. С его даром ловить нас легко.

— Это точно, — согласился с ним Чопарь. — Тягучее облако — это вам не огненный шар, которым в цель ещё попасть надо. От вернувшего свой дар Вараманта мы бы так долго убегать не смогли бы, как от этого косоротого олуха, — кивнул мунец на лежащий в сотне метров от нас уже вскрытый труп ходока.

— И не говори, — кивнул Эгер. — Знал бы я про его дар заранее, ни за что бы с ним не полез в нору. Спасибо, что хоть в Бездне открылся.

— В смысле? — вмешался в разговор Вепрь, как и я не понявший сути проблемы.

— У нас как-то так сразу сложилось, что никто про свои дары не рассказывал, — принялся объяснять Чопарь. — Вроде бы один человек, которого уже нет в живых, некогда первым про свой дар говорить отказался, а там уже и все за ним подхватили. Я к отряду Дола позже Зоха прибился. Может, ты знаешь, с чего оно началось? — повернулся он к бывшему купцу.

— Так и было, — подтвердил Зох. — Раньше у нас всем не Дол заправлял. Я застал Фаранира, который до него старшим был. Его позже волколюды убили. Как они… Сепан только что говорил… Гравы, да. Так вот, тот Фаранир, видать, знал, что Бездна заставляет нас друг с другом тягаться. И про великанов — откуда они берутся — знал тоже. У него ромб на лбу как раз был. А ещё у него, видать, дары больно могучие были. Про такие расскажешь — и никто с тобой точно не пойдёт в Бездну. Проиграешь — помрёшь, выиграешь — получишь дюже-страшного великана на выходе, такого, какой тебя всяко прикончит. Вот с Фаранира оно и пошло. Но теперь-то мы умные. Спасибо — глаза нам на правду раскрыли. Теперь в Бездну можно лезть смело.