Всё продумано. Остаётся лишь малость — удержать башню до скачка, для начала отбив этот штурм.

— Нет. Заваливать рано, — успокаиваю Клеща и всех, кто собрался на этаже. — Не судьба им дверь вынести. Давайте лечилки.

— Лечилки? Ты ранен? — пугается Клещ.

— Нет. Но буду. Давайте быстрее. Вон, вижу, стоит пузырёк. Вон ещё у окна. Мне хотя бы штук пять первосортной.

Пока мне собирают нужное количество зелья, раздеваюсь до исподнего. У меня есть приличный запас лечилок, но его тратить рано — ещё пригодится. Получив всё запрошенное, начинаю под удивлёнными взглядами открывать пузырьки и обмазываться их содержимым. Теория спорная, но по идее задумка сработает. Какая разница, где хранится субстанция — во флаконе или на коже, размазанная по ней тонким слоем? Да, смоется, испарится, сотрётся, но ведь не сразу же. Мне много времени не нужно.

Закончив натираться зельем, застёгиваю на талии снятый со штанов пояс с ножнами, натягиваю на голову трофейный солдатский шлем, беру в руки полэкс, специально оставленный мной ранее на этом ярусе, и кричу в раструб переговорной трубы:

— Вепрь, будь готов открыть дверь. Прогуляться хочу. Выйду тут, у тебя зайду.

— Услышал, — раздаётся ответ. — Стучись, если что.

Бородач невозмутим. Вепрь не подведёт.

— Кэйлор! — вызываю второго помощника. — Слышишь меня?

— Слышу. Начинаем?

— Считай до пяти — и вперёд.

— Раз, два… — принимается отсчитывать оставшиеся до старта операции секунды труба. — Пять!

Стиснув полэкс в руках, бросаюсь в расположенное над дверью башни окно. Сквозь закрытые веки глаза жжёт яркий свет. Ближайшие три секунды мне не страшны вражеские лучники. Кэйлор вылетел с верхнего яруса и сияет звездой. Все, кто вовремя не успел зажмуриться, на какое-то время ослепли. Остальные, каких меньшинство, как и я, вернут зрение, едва король Эмрихта перестанет сиять, но к тому моменту я уже буду внизу.

Зная расстояние до цели, определять своё местоположение в пространстве даже без глаз не проблема. В нужный момент, вслепую обрушиваю дополнительно усиленный падением удар полэкса на крышу передвижной крепости и приземляюсь, оцарапываясь о её же обломки, на чьи-то головы. Не глядя, распихиваю в стороны живые и неживые помехи и принимаюсь на максимальной скорости крушить вокруг себя всё, до чего дотягивается оружие.

И вот только теперь «звезда» гаснет, и я открываю глаза. Сделав своё дело, Кэйлор вернулся на башню. У меня же ещё куча работы. Вокруг море живчиков. Ближние уже свалены мной, кто подальше пока на ногах. Одни держат над головой остатки треснувшего защитного короба, другие вытягивают из ножен мечи, третьи вцепились в прибитые к толстому, остроносому бревну ручки, стараясь не дать упасть лишившемуся части носильщиков тарану.

С него и начнём. Чудовищный по силе удар обрушивается на бревно сверху. Сейчас бью не клювом, каким ломал короб, а обратной стороной, где топор. Широкое лезвие входит в твёрдое дерево сантиметров на тридцать. Ещё раз пять-шесть точно так же — и перерублю.

Первая стрела вонзается в спину. Боль, кровь, дискомфорт. Выдёргиваю и круговым движением полэкса раскидываю успевших приблизиться ко мне солдат. Чувствую, как рана затягивается. Теория подтверждена — зелье работает.

Вторая стрела прилетает под рёбра в момент, когда мой гигантский топор ещё раз врубается в таран. Третья застревает в плече. Четвёртая отскакивает от шеи.

Последнюю я защитил силовыми полями, как и выглядывающую из-под шлема часть лица. Сердце с печенью тоже прикрыты бронёй, окружившей эти жизненно важные органы внутри тела. Убить меня стрелами у них не получится. И хорошо, что наконечники здесь не гарпунного типа — легко выдираются — иначе всего через десяток секунд уже был бы похож на ежа. Подойти к себе близко врагам не даю, но помешать вернувшим зрение лучникам поливать меня стрелами я, увы, не могу.

Ох! Аж согнуло от боли. Кто-то мастерски метнул меч, продырявивший мне спину. За малым не перебил позвоночник. Не иначе гахар. Были бы у них здесь пики, мне бы пришлось в разы тяжелее. Выдёргиваю, отбрасываю, машу полэксом, сметая очередную порцию живчиков и с пятого удара, наконец-то, разваливаю таран на две неравные части. Та, что с заточенным носом, короче. Ни одну, ни вторую использовать по назначению уже не получится. Тем более, что я походя обломал все ручки, которые крепились к бревну с этого края. Задача моей вылазки выполнена. Возвращаюсь.

Сразу две стрелы бьются в шлем. Звон в ушах сумасшедший. Ещё несколько вонзаются в тело. Не намажься я зельем, уже бы чувствовал упадок сил от потери крови, а так раны мгновенно затягиваются. Успевай только выдёргивать стрелы.

Безостановочно вращая полэкс, продвигаюсь к двери по растущей вокруг меня горе трупов.

— Вепрь! Впускай!

Дверь толчком открывается. Не иначе Хайдар задействовал свою Ярость, чтобы продавить заслон из мешающих тел. В проёме возникает вооружённый секирами Бочка. Спасибо ему! Часть стрел мунец тут же перетягивает на себя. Те отскакивают от Андера — он под даром.

Последняя пара шагов — и прыжок. Врезаюсь в застывшего непробиваемой статуей Бочку и вместе с ним влетаю в проём. Мы внутри! Дверь резко закрывается.

— Падла! — рычит поймавший грудью сразу две стрелы Вепрь и, рывком задвинув засов, сползает по двери вниз.

— Его первого! — приказываю заранее благоразумно спустившемуся вниз Вальдемару.

Принц Штольгарда бросается к Вепрю. Я же принимаюсь выдёргивать из себя стрелы, которых успел напоследок собрать больше дюжины. Всё. Зелье выдохлось. Раны уже не шипят зеленоватым дымком. Тут, либо новые пузырьки открывать, либо дождаться Кингесберга, если у того на меня хватит остатков дара.

— Лезут! — доносится до нас голос Клеща, прилетевший из переговорной трубы.

— Прямо по стенам! — вторит ему Чопарь с верхнего яруса.

И голос Китара:

— Дерхан! Вы там живы? Дерхан!

Вальдемар выжат досуха. Бочка заливает мои раны зельем из своего запаса. Всё. Я снова в строю.

— Живы! — ору в раструб. — Я сейчас поднимусь!

— Лезут! Лезут! — гремит разными голосами труба.

— Лекаря на седьмой этаж!

— И на девятый!

Дальше уже не слушаю. Несусь вверх по лестнице. Труп Мривара так и лежит, где лежал. Надо потом обыскать. Выше! Выше!

— Муха-Сруха! — отшатывается Сепан от бойницы.

Предплечье Метлы пробито стрелой. Сам он выстрелить не успел.

— Йока с два в окно высунешься! — ругается Клещ, бросая в бойницу булыжник. — Будем пиками встречать. Йоковы тараканы! По голой стене прут!

Прежде, чем бежать дальше наверх, всё же заскакиваю на ярус и всовываюсь в окно. В шлем тотчас же прилетает стрела. Вторая бьёт в шею, но там тоже броня.

Дно вселенной! Они решили идти во-банк! Вся стена башни внизу облеплена ползущими наверх людьми. Вернее, гахарами. Едва ли живчики способны так шустро карабкаться по отвесу, втыкая зажатые в руках ножи в щели кладки. Тараканы-не тараканы, а цокот лезвий, и правда, наводит на мысль о гигантских насекомых.

Скалолазов прикрывают стрелки. Высунуться в бойницу решительно невозможно. Клещ прав — тут только камни им на головы сбрасывать. Вот только у нас мало камней, а чанов под кипящее масло концепцией башни не предусмотрено в принципе. С подобной атакой эффективно бороться можно только с самого верхнего яруса. Например, метать вниз вручную те же снаряды баллист, не высовываясь из-за края.

Несусь по лестнице дальше. Выше! Выше! Почти добежал…

Звёзды! Зачем? Это же больше во вред, чем на пользу. Даже, если собравшиеся под стенами живчики бросятся прочь, что едва ли случится, три сотни гахаров с лёгкостью сомнут внезапно потерявших мужество защитников башни.

Проклятый трус! Кого он тут собрался пугать? После памятной переправы на Фат, когда всю дорогу пришлось провести под давлением отгоняющего морских хищников Пугача, я выработал абсолютный иммунитет к данному воздействию. Кроме ироничной ухмылки этот искусственно нагнанный страх ничего у меня вызвать не может. Но и первые же минуты того плавания убедили меня, что эффект от применения данного дара чересчур слаб. Разогнать зверей — да, испугать впервые ощутивших на себе силу Пугача людей — тоже да, но лишь единожды и не всех, оказать сколько-нибудь существенное воздействие на развитый разум — нет, точно нет.