— Готовьтесь, — приказал я лучникам и взял в прицел нужный щит.

В идеале бы сразу прикончить гахара, но и свалить щитоносца — уже половина успеха. Тяну на себя спускающий тетиву рычаг.

Выстрел! Орудие вздрагивает. Похожий на копьё с хвостовым оперением дротик устремляется к цели. Полёт длится чуть дольше секунды — хорошая скорость. Удар!

И синхронный щелчок почти дружного залпа. Все, включая Китара, отпустили тетиву, метя в брешь, которую создало моё точное попадание в некогда плотном ряду неприятеля. Там движение. Кто-то пытается встать. Щит пробит и лежит на тащившем его солдате. Жив тот или нет — сказать сложно. Но вот пара лишившихся защиты бойцов, что скрывались за ним, точно трупы. Отставшие от снаряда баллисты всего на секунду стрелы пронзают тела людей сразу в нескольких местах. Залп десятка опытных лучников — это серьёзно.

— Убили! Потух!

Радость Терикуса передаётся соседям по ярусу. Люди ликуют.

— Следующий! — перескакиваю я ко второй баллисте, направленной в эту же сторону.

Две других перетащить на этот же край уже места не хватит, но оставленное мной орудие уже взводят по новой.

— Седьмой… Ой! Восьмой справа от короба. Точно так же, чуть в глубине.

— Готовься!

И вслед за командой всего через миг второй выстрел. Я уже не смотрю на последствия. Залп был дан, и дальше от меня уже ничего не зависит. Перебираюсь к оставленной недавно баллисте, которую как раз успели перезарядить, и ору Терикусу:

— Дальше! Не спи!

— Сейчас, сейчас… Считаю. Шестнадцатый. Точно шестнадцатый! Слева от короба!

— Готовься!

Удобный ритм найден. Команда работает. К рядам неприятеля уносится дротик за дротиком. За каждым вдогонку тотчас отправляется облачко стрел, накрывающее очередную прореху.

— Потух! Потух! Эх! Выжил, гад! Потух! Йок! Горит, тварь!

Возбудившийся Терикус уже и не помнит, что внизу вместе с демонами, в куда большем количестве, гибнут его братья по полису. К обстрелу приблизившихся к башне солдат подключились расставленные по этажам лучники с арбалетчиками. Вокруг медленно ползущего вперёд короба то и дело появляются дыры в строю, которые, впрочем, враг достаточно быстро заделывает, смыкая ряды.

Три минуты спустя, уничтожено тринадцать гахаров. Солдат-живчиков выведено из строя в десять раз больше, но врагов слишком много, а нас слишком мало. Сужаясь, кольцо идущих на штурм уплотняется. К ряду фронтальных щитов прибавился ещё один, верхний, прикрывающий воинов противника косым козырьком. Из щелей этой чешуйчатой стены полетели ответные стрелы.

У нас первые раненые. Труба то и дело орёт разными голосами, вызывая Вальдемара на тот или на иной этаж. Гахары умеют стрелять. Надо это заканчивать, иначе останемся без зелий и без части соратников. Оторвавшись от процесса точечного выбивания гахаров, передаю по трубе новый приказ.

— Стреляют только три верхних яруса! — ору в раструб. — Остальным не высовываться!

И снова к баллисте. Передвижная крепость противника уже в двух десятках метров от башни. Враг начал очищать от трупов подход к двери. С остальных сторон солдаты подошли ещё ближе. Под нами шуршит поднятыми над головами щитами-чешуйками в несколько колец обвившая башню гигантская людская змея, беспрестанно плюющаяся шипами сквозь щели в броне.

Вот теперь стрелы противника начали долетать и до нас. Из-за края яруса спокойно, как раньше, не высунешься. Стоящие на подвижных штативах баллисты позволяют вести огонь под острым углом, но по вертикальной траектории из них снаряд не пошлёшь, как и не пустишь стрелу строго вниз из бойницы, не высунувшись при этом едва не по пояс наружу, что слишком опасно — у врага в разы больше лучников.

— Не высовываться! — командую в раструб. — Бить по задним рядам!

Охота на гахаров закончена. Ровные поначалу ряды врага повсеместно смешались. Терикус больше не может точно указать место, где прячется под щитами тот или другой одержимый. Да и большая часть из них уже под самыми стенами башни, в зоне недосягаемости мощных орудий. Бьём, куда получается, стараясь хотя бы наносить максимальный урон живой силе противника.

— Кэйлор, скоро наш выход.

Разъясняю одарённому его задачу и, остановив жестом Китара, собиравшегося последовать за мной, устремляюсь вниз.

Дно вселенной! У нас четверо трупов. Перед несовместимыми с жизнью ранениями бессилен даже лекарь на двушке. Хорошо хоть, все ценные кадры, такие как: Клещ, Метла, Рэм, целы и невредимы. Добравшись до нижнего из имеющих бойницы этажей, сразу же подбегаю к большому окну, расположенному над дверью башни и быстро выглядываю в него.

Стоит отдёрнуть голову, как в оконный проём влетает сразу несколько стрел. Внизу бдят. Но, что хотел, я успел разглядеть. Перевёрнутый кузов уже в нескольких шагах от двери. Минут пять — и наш заслон из наваленных вперемешку с камнями тел убитых при прошлых штурмах солдат разберут, окончательно расчистив проход.

— Пахнет жопой, — в двух словах обрисовывает своё видение ситуации Клещ. — Надо к йоку заваливать йокову дверь. Чую, ей недолго осталось. Скоро вынесут.

К этому радикальному шагу мы заранее подготовились — внизу, у двери, уже собранны в кучу груды переломанной мебели, которые послужат основой баррикады, что не даст врагу попасть внутрь — но это уже самая крайняя мера. Не хотелось бы до неё доводить. Замуруйся мы изнутри, отрезав себе же пути отступления, и гахары поймут, что прорыв за пределы лоскута в мои планы не входит. Мне нельзя допустить, чтобы враги разгадали мой замысел.

Да, уходящий за пределы лоскута подземный ход — идея хорошая. Вполне может сработать. Но куда больше шансов на успех имеет другой, скрываемый мной пока даже от ближайших соратников план, который я намерен воплотить в жизнь для того, чтобы гарантированно уйти от погони, если та будет нам угрожать.

Обнаруженная сторона дара Терикуса упрощает задачу. У нас два летуна. Пусть один из них и способен пролететь на порядок меньше другого, но на единственный рейс в одну сторону с одним пассажиром его хватит. Дормиан унесёт друга-живчика. Заодно убедятся, что поблизости от места высадки нет гахаров. Кэйлор же по очереди переправит за границу лоскута: Вальдемара, Китара, всех мунцев, своих охранников, Сепана и Рэма. Последний за неимением лучшего заочно мной принят в отряд, хоть сам и не знает об этом. Ветродуй пригодится.

Доставку членов команды на противоположную сторону большого холма, поднимающегося над лоскутом левее расположенной напротив нашей башни долины, осуществим накануне скачка. Кэйлор запросто справится с серий коротких рейсов. В темноте перелёты на большой высоте невозможно заметить, а под утро, боясь переноса, гахары уже заведут все посты на лоскут.

Это сейчас все окрестности башни за пределами лоскута патрулируются отрядами усиленных гахарами живчиков. В штурме явно участвуют далеко не все прилетевшие за мной нелюди. Враги знают, что среди сбежавших из квартала заблудших есть сильный летун. Они ждут, что я, бросив остальных, удеру с этим одарённым по воздуху, если не удастся прорваться всем вместе. По их мнению, от этого шага меня пока останавливает только страх остаться вдвоём на дикой Земле, но это лишь отсрочка неизбежного. Они уверены, что выбора у меня нет.

И рассуждать так логично, если не знаешь всего. А гахары, к моему счастью, не владеют всей необходимой для точного анализа информацией. В частности, им неизвестно главное — я бессмертен, пока жив мой носитель. В крайнем случае придётся пожертвовать телом Хо и самим наставником, если он ещё продолжает своё существование в роли пленника, привязанного к захваченной мной оболочке. Вариант не из самых приятных, но лучше так, чем поражение, моя смерть и, как итог, гибель всего человечества.

Обмануть гахаров несложно. Мне всего-то и нужно, что показывать им себя время от времени, чтобы враг знал, что я по-прежнему нахожусь в башне. До последнего буду у них на виду и лишь перед самым скачком спущусь вниз. Заодно и народ возмущаться не станет, узнав о переносе сильнейших одарённых за холм. Улети с ними я, все бы поняли, что их здесь бросают, а так без проблем примут ложь, когда выдам им версию про ударный отряд, что прикроет нас в момент выхода на поверхность.