Элена Сатор не пострадала. Леди Сумеречья вернулась в Эсканор и теперь благодаря усилиям принца Элмара оставалась в замке. Нэйрэля портал выбросил в Ильнооре, где его раной занялся отец и темные целители. Мастера Охрона переход переправил вместе с Раером на границу с Вечнозеленым лесом.

Я коснулась лба молодого мужчины, которого с детства считала другом. Младший сын Владыки жил вдали от эльфийской столицы. Земли клана Золотой лозы граничили с его личным замком. Мы выросли вместе…

– А лорд Льен? Что с ним?

– С ним Лин. Все хорошо. – Толин Ревейн отвел взгляд.

Темный мне солгал, но я и сама чувствовала, что с высшим демоном случилось нечто непоправимое. Сердце ныло, а в груди словно появилась невидимая дыра. Я потерла метку высшего демона, но вместо привычного тепла руку прострелило до локтя, точно невидимые пальцы сомкнулись на запястье и сжали его с такой силой, что я не удержалась от вскрика.

– Тэлли, что-то с Раером? Дать ему еще снадобья? – Толин протянул мне склянку. – Если последний эльфийский Владыка загнется после темного ритуала, ушастые сильно обидятся.

Только сейчас я заметила, что мы остались одни в тени развесистого дуба.

– А где мастер Охрон?

– Вернулся в школу. Он там… нужнее. – Толин отвел взгляд.

И снова у меня заныло в груди от тревоги. Я склонилась к лицу Раера и зачастила:

– Раер, миленький, очнись! Не время для сна. Я должна быть в другом месте… Прости. Не то говорю. Я тебя не брошу. Мы же друзья. Так ведь?

Я погладила высокий лоб, коснулась щеки. Родители так надеялись, что я и Раер станем больше, чем просто друзьями, но не стали меня упрекать, когда я объявила, что между нами нет ничего, кроме нежной дружбы. В тот день мама загадочно улыбнулась и предложила вернуться к этому разговору лет через десять-тридцать. Светлые эльфы долгожители. Родители надеялись, что со временем наша дружба перерастет в более глубокое чувство.

Глупости!

Нет более пронизывающего и трепетного чувства, чем любовь к другу. Ради Раера я бы спустилась и в саму Бездну. Он бы сделал для меня то же самое.

Раньше.

Но я не знала, как Раер относится к перерожденной Аратэль, и это неведение было с привкусом пепла.

– Возвращайся ко мне, спящий красавец, – прошептала я и вздрогнула.

Небо над нами потемнело, а лес начал меняться. Он подернулся сероватым туманом, так похожим на тот, что я видела во время ритуала. Этот туман стелился над травой, становился плотнее и отсекал нас с Толином от внешнего мира.

– Что за хрень? – В руке черного мага вспыхнул огонь.

– Спокойнее. Это всего лишь иллюзия. Так уже бывало, – прошептала я.

В те дни, когда Раера называли Икаром, он тоже умудрялся оживлять собственные кошмары. Его фантомы казались настолько реальными, что доставили адептам военной академии Карагата немало тревожных минут.

– Вот Тьма… Откуда?! – Возглас Толина предназначался темным жгутообразным отросткам, вылезшим из тумана. – Тэлли, откуда в вашем лесу кровавая лиана?!

– Это не настоящая лиана, а всего лишь оживший кошмар.

Я подобрала комочек земли, швырнула в лиану и вскрикнула, когда его буквально разорвало хлестким ударом. В тот же миг по моему телу растеклась чешуйчатая броня – мои личные телохранители оставались начеку и были готовы защитить меня от любой напасти.

– Раер, это уже не смешно! Знаю, чтобы тебя добудиться, Элене приходилось тебя целовать. Так вот, если я тебя поцелую…

– Хрен! Уж лучше я сам его поцелую! Если ты чмокнешь этого остроухого, кровавая лиана покажется нам веселой тыковкой на эльфийском празднике урожая.

Метка высшего демона обожгла огнем, намекая, что целовать мне абы кого не следовало.

Яркая вспышка, прорезавшая туман, заставила мое сердце радостно встрепенуться в груди. Следующая, еще более яркая, рассыпалась сотней сияющих огоньков, так похожих на светлячков. Я протянула руку к пролетевшему мимо и тут же отдернула, с недоумением рассматривая, как черные чешуйки перчатки засветились алым.

– Мелкая, беда с тобой. Это же магия Света! – Толин Ревейн растянул над нами зеленоватый щит, и теперь светлячки с шипением ударялись о него и гасли, оставляя в преграде темные подпалины.

Я темная, а по другую сторону завесы находились светлые эльфы и враги. Принять это было невыносимо сложно, ведь еще недавно это был мой народ.

– Ублюдочные темные! Вы нарушили границу Вечнозеленого леса! Выходите к нам и сдохнете быстро!

– Ого! Слышишь, Аратэль? Твои сородичи милосердны, как раханские змеи. Те тоже предлагают жертве лежать и не дрыгаться, пока ее проглатывают.

Внезапно Раер застонал, его ресницы дрогнули, и тут же туман уплотнился и из него раздались крики.

– Кажется, фантомы Владыки обнаружили добычу поинтереснее. – Толин довольно оскалился. – Хоть какая-то польза от этих остроухих.

Воздух в тумане гудел от разлитой в нем магии, доносились звуки ударов и выкриков. Когда же его прорезал чей-то вопль, полный боли, я ухватила Раера за плечи и встряхнула:

– Да очнись же ты! Ты расплатился с Эдрианом, чтобы стать свободным! Не позволяй Тьме себя подчинить! Ты же Тараэль! Твой отец и брат не сдались. Упрямство – черта вашего рода.

– А въедливость – твоя личная, Тэлли.

Я вскинула голову и с ужасом уставилась на полупрозрачную фигуру Раера, парящую в воздухе.

Горло сжал болезненный спазм, я прикусила кожу на ладони, чтобы не зарыдать в голос.

– Да живой он! Живой! – Толин запустил в полупрозрачную фигуру комок земли.

– Уверен? – еле слышно прошептала я.

– Обижаешь! Я что, настоящего призрака от иллюзии не отличу? – Толин не особо вежливо пнул настоящего Раера ногой. – Вставайте, ваше владычество. Там ваши подданные психуют.

Подданные уже не психовали, она шумно радовались победе над растаявшими фантомами, а вот туман, насланный Раером, не исчез. Завеса стала еще темнее, казалось, что мы находимся в непроницаемом коконе.

– Раер, что ты вытворяешь? – Я всматривалась в неподвижное лицо друга.

– Нас защищает. – Толин уселся на траву и с наслаждением хрустнул пальцами. – Там же сейчас отряд перевозбужденных светлых, и они обязательно сочтут, что мы похитили последнего чудилу Вечнозеленого леса.

– Чудо, – поправила я. – Тараэля считают чудом и последней надеждой Вечнозеленого леса.

– А разве я сказал иначе? – нагло ухмыльнулся Толин. – Ты вставать собираешься, Владыка? Или лежа править удобнее?

– Горло болит. Дышать больно. – Фантом тоже присел на траву и теперь печально смотрел на меня. – Я не смог тебя уберечь, Тэлли…

Внезапно он удивленно вытаращился на оригинал, лежащий на траве. Смерч, созданный темным магом, подхватил Раера с земли и начал стремительно вращать. Не прошло и пары секунд, как фантом исчез, следом растаяла завеса из тумана. Тут-то и стало ясно, что Толин не ошибся. Нас окружил отряд светлых разведчиков.

– М-да. На такой эффект я как-то не рассчитывал. – Толин бережно развернул Раера, придав тому вертикальное положение. – Мерзкий денек, не находите? Владыки и то теряться начинают.

– Это морок, – убежденно объявил эльфийский разведчик.

Его товарищи по отряду юмор Толина не оценили и сверлили нас убийственными взглядами. Судя по подрагивающим в руках заклинаниям и направленным на нас стрелам, одними взглядами они бы не ограничились, но Толин, ничуть не смущаясь, прикрылся Раером, как щитом.

– Гы! Тогда стреляй!

– Толин, это подло! – возмущенно объявила я.

– Зато безопасно. Иди сюда, мелкая, сейчас тут будет весело.

В этот момент Раер все-таки раскрыл глаза и прохрипел:

– Свет с вами, дети леса. – И небо над ним вспыхнуло сотнями крошечных светлячков, явив личную магию Владыки Тараэля. Эльфы изумленно замерли и опустили луки. – Все в порядке. Темных не трогать. Тэлли…

Прятаться за его спиной я не стала, за что едва не поплатилась: мою ногу обвил ползучий плющ хватающего аркана. Я заметила его сразу, превентивно шлепнулась на землю и вцепилась в выступающий из земли древесный корень. Последовавший рывок отозвался хрустом в запястьях и знакомым пронзительным писком. Зеленая хваталка не осталась без добычи, она волокла по траве чешуйчатый сапог. Создатель заклинания с отвращением осмотрел улов, а в следующий миг раздался треск защитного щита и испуганные возгласы светлых, ведь сапог внезапно лишился своего верхнего чешуйчатого слоя. Кровожадные летучие мыши немного побились об эльфийскую защиту, разочарованно попищали, а потом гордо вернулись ко мне и за считаные секунды прикрыли мою ногу новым сапогом.