Так-то я после победы над Яшкой не выдержал и поболтал с бесом. Слуга Низверженного, хоть, и мастер лжи, а пока у нас цели общие, помогать всяко будет, в том числе и советом. В хитрости ему не откажешь. Вот мы с Ло и решили, что лучшее для нас место сейчас — это Фат. И остров большой, и от материка близко, чтобы в походы ходить не так сложно, и от Муна не так далеко. А, что важнее всего: нет имперской власти над Фатом. Очень сложно найти нас там будет, что Брону, что Зимородовым, коли надумают, к примеру, убийц подослать.

— Заканчиваем, — раздалось из-за двери под стук в эту самую дверь.

— Китя, Китя… Ещё пуще теперича дрожать стану.

Я поднялся со стула и поманил Вею к двери.

— Не боись, сестрёнка. Прорвёмся, — приобнял я её на прощание. — Беги уж давай. Всем привет. Скоро дома буду.

— Ждём, братик. Очень ждём. Малышня истосковалась уже. Единым молю: поосторожнее будь с этим Яшкой. Десятой стороной обходи.

Вея чмокнула меня в щёку и потянула на себя дверную ручку. Надо же — ей нынче даже наклоняться не надо. А ведь всего год назад я Вейке только до плеча доставал. Вон как быстро расту. Жаль только, что ум за телом не поспевает. Хотел Яшку-урода наказать, а наказал себя. И зачем я всё это устроил…

— Китар, — прошептал кто-то рядом.

Неожиданно. Но я смог удержаться от того, чтобы тут же завертеть головой. Вместо этого точно так же прошептал в ответ: «Что?», и покосился назад через левое плечо на того, кто подсел ко мне переодеваться на лавку чуть сбоку, с обратной её стороны.

Свин?! А этому чего от меня надо? Патар за почти пять месяцев, что мы тут провели вместе, ни разу не пытался со мной заговорить после того случая в самый первый мой день в школе.

— Знаю, я был тварью, и ты меня не простишь, но я всё равно…

В этот момент со мной рядом, на эту сторону широкой лавки, шлёпнулись задницы Лымаря с Растом, закончивших свой поединок, и Патару пришлось заткнуться.

— Ну что? Уже соскучился по Зимородову? — хохотнул сын дружинника. — Вас с этим Когом даже в сильнейшую четвёрку не поставили. Скучно с ним небось после Якова было?

— Да, где скучно? Еле-еле его победил. Там разница в пару ударов всего. Так-то это мы с ним должны были вместо вас в конце выходить. Это Зодас нас с Яшкой специально развёл. Чтобы, значит, не только друг с другом не бились, а даже рядом не бились.

— А жаль, — хмыкнул Раст. — Я бы лично с удовольствием посмотрел на ещё одну вашу с ним схватку. Не передумал? Следующая наша боёвка с годниками уже станет последней. Вион, вон, и сегодня кричал, что готов дать Зимородову шанс отыграться.

— Обойдутся. Ну их обоих. Да и Яков вроде бы не горит желанием снова против меня выходить.

— На деле — да. Но не на словах, — фыркнул Раст. — Так-то он на тебя кивает. Мол, это ты отказался.

— Эй! А ты чего уши греешь? — обратил внимание Лымарь на притихшего у нас за спинами Патара. — Переоделся — и топай. А то хозяева твои, вон, идут уже. Сейчас отхватишь за то, что место на лавке занял. Давай, давай, Патя — киш отседова.

Патар безропотно подхватил с лавки шапку и, подскочив, устремился к своему отрядному служителю. В какое же безвольное чучело превратился некогда наглый и хамоватый сын деревенского старосты. Даже зимники его-годника шпыняют и Патей кличут. На миг мне даже стало его жалко. Да нет… Это же Патар — мерзкий свин, которому в моей прежней шкуре только на пользу год-другой походить. Поделом ему.

Но, что он всё-таки хотел мне сказать…

На протяжении всего остатка дня я раз за разом возвращался мыслями к недосказанной фразе Патара. Рыжий явно хотел извиниться. Школа всё же сломала его. Если в самом начале свин ещё называл меня кунью безродной — прозвище, которое так понравилось Виону и Яшке — то сейчас сам признал, что был тварью и, даже зная, что я его никогда не прощу, готов каяться.

Чем не моя победа? Я, конечно, когда-то мечтал прикончить Патарку, но так тоже сойдёт. Даже лучше, наверное. Что мне его смерть? Этот трусливый, затюканный кусок дерьма мне ничем не угрожает. И вообще, скоро жизнь разведёт навсегда. Я уеду, а этого безотмерного ярл и дальше будет держать подле себя в Граде, а, значит, Патару торчать в школе до самых шестнадцати. Ежу понятно, что правитель Муна как-то узнал про особенность свина и теперь пытается выяснить, чем такие, как рыжий, ценны.

Подозреваю, что даже на лето Патара не отпустят домой. Пусть его похищение я тогда и сорвал, но теперь он невольник. Не позавидуешь свину. Отметил Единый, что называется. Но мне плевать. А вот извинения и раскаяние в его голосе я хотел бы услышать. Сижу, ковыряюсь вилкой в тарелке, жду, когда на той стороне зала Патар поднимется из-за своего стола. Хочу с ним в дверях ненароком столкнуться. Вдруг продолжит, что начал шептать на боёвке?

Всё. Закончил свин жрать. Самым первым из годников покидает свой стол, топает к вешалкам.

— Чёт, живот закрутило. Пойду я.

— После ужина облегчиться — святое, — напутствовал меня Раст.

Нужник здесь отдельной будкой на одну дырку стоит снаружи, чуть в стороне от входа в трапезную. Туда, и действительно, если только совсем уж приспичит бежать. Холодный и вонючий. Все в тот, что на этаже ходят. Но мне надо, чтобы никто из товарищей не увязался за мной. Впрочем, ужин обычно мы до упора досиживаем. Поднимаемся из-за стола, только когда уже гнать начинают. И все отряды так. Никуда же уже спешки нет.

А Патар меня тоже заметил. И, видно, не против продолжить, что начал — подбирает шаг так, чтобы к вешалкам мы одновременно подошли. Он снимает свои тулуп с шапкой с крючка в трёх саженях от меня. Я не тороплюсь, кошусь взглядом на свина — пусть мимо пройдёт.

— Я подслушал. Он хочет тебя убить. И не только.

Что?!

Так и замер с тулупом в руках. Шёпот рыжего был тихим настолько, что и я-то едва смог расслышать слова, а взгляд всё равно заметался по сторонам в поисках возможных свидетелей. Нет, никого рядом нет. А сердце колотится — жуть просто.

Чего стою? Догнать! Срочно! Патар как раз еле плетётся. Специально даёт же мне шанс с ним ещё раз столкнуться в дверях. Теперь понимаю, почему он не может просто подойти ко мне и поговорить. Тут не про извинения речь. Нельзя, чтобы видели вместе. Патар очень рискует, пытаясь меня предупредить.

Но йок! Неужели, Зимородову даже моей смерти мало? Лину тоже решили того? Похоже, этот гад всё-таки рассказал старшим про свой позор. Но детей-то… Малых ведь не тронут… Или могут? Да нет… Или да?

Я в несколько быстрых шагов догнал свина — и вот он толкает дверь прямо передо мной.

— Ночью за учебкой, — не оборачиваясь, шепчет Патар. — Я всё расскажу. Только не выдай меня.

— После полуночи буду.

И вот, прокравшись в нужник, я вылезаю в окно. Всё прямо, как в тот раз, когда тайком бегал на встречу с Вионом. Всё, да не всё. Погода сегодня совсем не похожа на ту трескучую морозную тишь, что была тогда. Последним отголоском зимы ближе к ночи закружила снежные хороводы над Градом белёсая вьюга. Снаружи свистит и метёт. Пока окно, потянув за специально привязанную с обратной стороны верёвочку, за собой закрывал, напустил внутрь снега. Надо на обратном пути не забыть подтереть свои мокрые следы будет.

С другой стороны хорошо — такой снег быстро скроет, что кто-то куда-то ходил среди ночи. От крыла годников до учебки совсем рукой подать — Патар, наверняка меня обгонит. Тем более, что я на всякий случай взял по времени приличный запас. Если в двадцать три ещё было слышно как щёлкнула стрелка на башне, но полуночный треньк часов уже съела вьюга. Пришлось про себя минуты считать.

Темнота — хоть глаз выколи. Иду лишь по памяти. Само здание учебки смог разглядеть, когда до него уже оставалось несколько шагов. Знать бы, что вьюга начнётся, можно было бы и не так далеко выбирать место для встречи. Один йок, не подсмотрит никто, не подслушает. Но я понимаю Патара — свин реально сейчас жизнью рискует. Представляю, как ему страшно. Если вскроется, что он меня предупредил, Яков его тоже прикончит.