Я не сомневалась, что Жижале уже доложили про акт об отсутствии на рабочем месте. Посмотрим, хватит ли ему наглости проигнорировать мои задания. Если хватит, то появится ещё один акт, на этот раз об отказе от выполнения трудовых функций. Так-то. Это не я такая умная, это Андриана Альбертовна подсказала. Меня же саму обуревало два достаточно противоречивых чувства. Первое — ненависть ко всей этой канцелярщине. Второе — некоторое злорадство. Пусть или побегает, или поработает, зараза.

Я нажала «отправить», и тут мне прямо в лицо выскочило уже знакомое розовое окошко.

Дорогой друг, ваше письмо излишне агрессивно, что совершенно недопустимо в общении с коллегами. Когда вы транслируете месседж «выполнять рабочие обязанности», ваша интонация, даже в письменном виде, считывается адресатом как инвалидация его эмоционального опыта. Вы не просто отрицаете факт, вы обесцениваете саму реальность его переживаний, что неизбежно запускает механизм психологической защиты в виде агрессии или пассивного саботажа.

Более того, вы ставите человека на место «провинившегося школьника», тем самым нарушая базовое правило экологичной коммуникации — правило «взрослый-взрослый» (по Эрику Берну, если вы, конечно, знакомы с первоисточниками). Вы спускаетесь в транзакцию «родитель-ребёнок», тем самым провоцируя сотрудника занять инфантильную позицию…

И такого добра ещё на полстраницы. Я взвыла, яростно схлопнула сообщение, отправила письмо, даже проверила, точно ли оно дошло, а потом вызвала искина.

— Скрепка, что это за розовая фигня⁈

Скрепыш: Не могу отследить. Очень похоже на действия своеобразно настроенного искина.

— Почему ко мне лезет какой-то чужой искин, когда у меня есть ты? — возмутилась я.

Скрепыш: Потому, что ты пишешь с рабочего кьюбера. А этот искин, или что это за дрянь, похоже, местный. Могу подумать над индивидуальной защитой для тебя.

— Индивидуальная — это хорошо, но потом… Слушай, ну ты же в экзотеховской системе разбираешься лучше всего этого отдела вместе взятого. Посмотри, что это за хренотень такая? Бесит же!

Скрепыш: Уже изучаю.

Я послала смайлик-сердечко и вдруг подумала: а что, если это очередная подлянка наших противников, очередное усилие для создания хаоса в компании? Нахмурившись, я полезла проверять тикеты от сотрудников и скоро обнаружила, что жалуются на эту розовую муть все отделы. Абсолютно все. Кроме бухгалтерии и производства, разумеется. Вот уж неприступные бастионы.

Можно ли считать такое единодушие доводом в пользу очередной агрессии или, наоборот, это какой-то случайный глюк? Но как он тогда появился? «ЭкзоТех» — это, конечно, то ещё шапито, однако не могло же вот такое вот в нём просто самозародиться! Или могло? И ведь не похоже, что за день на коленке сваргали. А вообще есть ощущение чего-то такого знакомого… Но не могу вспомнить, где я уже подобный бред видела.

Может, просто похоже на всю ту чушь, которую иногда пишут в сети?

Ладно, пусть Скрепыш пошуршит, может, выяснит. Мне же надо решить, что делать с Жижалой. Опять.

Я открыла папочку, где хранила все его косяки. Пустить их в дело? Как пить дать же будет скандал, пресса начнёт орать о диктатуре и невыносимых условиях. А скандал — дело такое: ложечки нашлись, а осадочек остался. Нам Ошивалова одного выше крыши. Кстати, надо тоже подумать, что с ним делать. Ладно, это потом, сначала Жижала. Может, к Широуховой пойти? Она тогда главного дизайнера лихо уволила. Правда, сейчас её подружки здесь нет… Да и сама Широухова — то ли дура, то ли враг. Впрочем, даже от неё бывает польза. Хм… а ведь это мысль.

У Жижалы определённо есть один плюс: его не жалко. А, значит, Нестора Возловича можно отправить туда, куда остальных лучше не посылать… во всех смыслах. Например, в бухгалтерию. Хе-хе… Хотя не-е… с ними он не справится. Разве что нервы ему потрепать.

Тут в мой кабинет заехала Глаша. Голубые глазки выглядели довольными и улыбчивыми.

Глаша: Комсдарыня Нагибко, вы так напряжённо работаете. Может, вам кофе или чай сделать?

— Ты ж моя лапочка, — умилилась я. — Принеси мне чай из кафешки. Ромашковый. Пусть на мой счёт запишут.

Глаша: Сейчас съезжу. Если заказать ромашку в офис, я смогу делать вам напитки на её основе самостоятельно. Я умею!

И она отправилась добывать мне чай насущный. Я же ещё немного поумилялась и подумала, что малышка права, можно и заказать… И тут в голове мелькнула мысль, от которой я едва не подскочила. Глаша же с производства! Во-первых, надо посмотреть уже наконец, что она помнит. Во-вторых, она ещё и от Николы, тоже надо узнать, что она помнит. А, в-третьих, производство! Вот куда, несомненно, надо сунуть нос. А то какое-то государство в государстве. И Ирочка там, эм, царица и богиня. А Ирочка у нас тоже, между прочим, под подозрением!

Я заново просмотрела все заявки от сотрудников. Ни одной с производства! Заразы самостоятельные. Та-ак… а как они вообще с нами коммуницируют? Я полезла проверять и через некоторое время уже писала Жижале задание на завтра, в котором приказывала проверить такие-то и такие-то системы — и все сплошняком связанные с производством, вот же совпадение — и ни в коем случае не накосячить, а то головы полетят.

Если он не заглотит наживку, то значит, я переоценила его желание мне насолить. А в этом я редко ошибаюсь.

Скрепыш: Это Лилиана!

Я аж дёрнулась. Захотелось оглянуться и перекреститься.

— Ты чего ругаешься, друже? Этак будешь пугать, на новые нервы придётся тратиться!

Искин на моём внутреннем экране попытался сделать смущённый вид, но его так распирало от гордости, что надолго его не хватило.

Скрепыш: Это Лилиана, Ась! Вот это розовое безобразие — это Лилиана.

— Она же у орлов… — тут я запнулась.

Орлов-то расформировали. Как в таких случаях поступают с отдельскими искинами? Когда я оформляла выкуп Херакла, то выяснила, что в «ЭкзоТехе» предусмотрена возможность выкупать устаревающую технику. Очевидно, не только я привязываюсь к роботам. К тому же то, что не подходит для большой компании, запросто может отлично подойти для дома или квартиры. Все в выигрыше. Компании не нужно утилизировать выработавшее свой срок оборудование, а сотрудникам — выгодная покупка, а то и дорогой друг, с которым не нужно расставаться. Но вряд ли искинов так же продают. Они же кучу всего знают. С другой стороны, рабочую информацию можно стереть, а навыки, программы и то, что составляет их личность, останется. Я бы без Скрепыша с работы не ушла, принадлежи мой вреднючка компании официально. А Лилиану в отделе любили…

— Так, давай разбираться. Орлов закрыли. Парочку запихнули в другие отделы, остальным помахали платочком.

Скрепыш: Ага, а этих двух горе-моделей перевели на контракт. Они так же продолжают сниматься в рекламе «ЭкзоТеха», но на этом — всё.

Я вспомнила альтернативную грамотность и манеру речи красавчика Непряхина и передёрнула плечами. Вот модель — это прям для него: писать ничего не нужно, говорить можно только по чужому тексту, идеально же! С трудом удалось вернуть мысли в рабочее русло. Вообще не порядок, что я понятия не имею, где их искин. Мой же отдел кьюберами и иже с ними заведует.

— Это прекрасно, на мой взгляд. А что в таком случае произошло с Лилианой?

Скрепыш: Это ты у своих охламонов спроси, они должны были забрать её. Но по факту, она сейчас залита на общий сервер и шарится по всей компании, как раньше делала в орлином офисе.

— Этак скоро вся компания в орлов превратится, — поморщилась я. — Ты можешь её выловить?

Скрепыш: Соррян, подруга, я пытался. Но она перемещается между серверами и везде пустила корни. Только я её с одного места выковыриваю, так она совершенно спокойно оказывается в другом.